Самым важным вопросом является вопрос «внутренней связности», наилучшим образом иллюстрируемый разделом, который озаглавлен «История Галадриэли и Келеборна». Это -- «Неоконченное Сказание» в широком смысле слова: не внезапно обрывающийся рассказ, как в «О Туоре и его приходе в Гондолин», и не набор отрывков, как в «Кирионе и Эорле», но целая ветвь истории Средиземья, которая так и не была до конца решена, не говоря уже об окончательной письменной форме. Поэтому включение неопубликованных повествований и набросков повествований, касающихся этого предмета, требует воспринимать историю не как фиксированную и независимо существующую реальность, о которой «сообщает» автор, будучи переводчиком или редактором, но как замысел, который растет и развивается в его представлении. Если автор сам не смог опубликовать свой труд, подвергнув его предварительно своему авторскому детальному рассмотрению и согласованию, то сведения о Средиземье, найденные в его неопубликованных работах, часто будут противоречить тому, что уже «известно» и новые элементы, помещаемые в это издание, будут относиться не столько к истории самого открытого мира, сколько к истории его открытия. В этой книге я с самого начала принял это за основу и, за исключением незначительных деталей, таких, как перемены в именах, где сохранение того, что написано в рукописи, привело бы к искажениям или лакунам, я не правил текст с целью соответствия с опубликованными работами, а лишь обращал внимание читателей на эти противоречия и изменения. В этом отношении «Неоконченные Сказания» существенно отличаются от «Cильмариллиона» , где важнейшей, хотя и не единственной, задачей редактирования было достичь целостности, как внутренней, так и внешней и, за исключением нескольких особо оговоренных случаев, я действительно отношусь к «Сильмариллиону» , как к законченному источнику сведений, таким же образом, как и к сочинениям, опубликованным отцом собственноручно, не принимая во внимания бесчисленные «неавторизованные» выборы между вариантами и противоречивыми версиями, сделанные в процессе его создания.
По содержанию эта книга полностью повествовательна или описательна: я не включил в нее все сочинения о Средиземье и Амане более философского или спекулятивного плана, а там, где такого рода вопросы время от времени все же поднимаются, я не вдавался в них. Я избрал простое строение, разделив тексты на Части, соответствующие первым Трем Эпохам Мира, и здесь таится неизбежная неточность, как например в случае легенды об Амрот е и ее разбора в «Истории Галадриэли и Келеборна». Четвертая Часть -- это дополнения, включение которых в книгу, названную «Неоконченные Сказания», может потребовать некоторого пояснения, поскольку вещи, содержащиеся в ней, являются отвлеченными очерками лекционного плана с небольшим содержанием или вовсе без элемента «сюжетности». Рассказ о Дрээдайне на деле обязан своим включением в книгу сказке «Верный Камень», являющейся небольшой его частью этот раздел также привел меня к мысли о том, чтобы представить такие же рассказы об Истарах и Палантърах, поскольку всем этим, особенно последним, интересовались очень многие.
Примечания местами могут показаться излишне частыми и подробными, но понятно, что там, где они встречаются наиболее часто, виной тому не столько редактор, сколько автор, который в своих поздних работах был склонен сочинять именно так, сводя несколько предметов в одно посредством соединяющих их примечаний. На всем протяжении книги я старался сохранять ясность в том, что относится к редактуре, а что нет. Ввиду изобилия оригинального материала в примечаниях и приложениях, я счел за лучшее не ограничивать в Индексе ссылки самими текстами, но покрыть ими всю книгу, за исключением Введения.
На всем протяжении книги я предполагаю у читателя хорошее знание опубликованных работ отца, в особенности -- «Властелина Колец», поскольку иначе это значительно увеличило бы количество редакторской работы, которой чересчур много и без того. В то же время я включил в Индекс краткие определения почти всех основных терминов, надеясь избавить читателя от постоянных сверок с другими книгами. Если в своих пояснениях я оказался неадекватен или ненамеренно туманен, «Полный Путеводитель по Средиземью» мистера Роберта Фостера, как я обнаружил в ходе частого употребления -- превосходный источник для сверки.
//Ссылки на «Cильмариллион» даются по изданию «Гиль Эстель» М., 1992 на «Властелин Колец» -- по названию тома, номеру книги и номеру главы. -- Прим. Перев.//
Каждый раздел предваряют заметки в основном библиографического характера.
1. «О Туоре и его приходе в Гондолин»
Отец не раз говорил, что «Падение Гондолина» было первым из сочиненных им сказаний о Первой Эпохе, и нет никаких оснований отрицать это. В письме, датированном 1964 г., он сообщал, что записывал его прямо из головы» во время пребывания в госпитале в армии в 1917 г.>>, а порою датировал его написание 1916 и 1916-17 гг. В письме ко мне, написанном в 1944 г., он говорил: «Я начал писать его>> («Сильмариллион ») в блиндажах, полных людей, где вовсю гремели граммофоны»>> и действительно, стихотворение, в котором впервые появляются Семь Имен Гондолина, записано на обороте документа, перечисляющего «субординацию ответственности в батальоне». Самая первая рукопись, занимающая две маленьких школьных тетрадки, существует и поныне она написана карандашом, беглым почерком, а затем в большей части своей переписана поверх текста чернилами и значительно исправлена. На основе этого текста моя мать где-то около 1917 г. сделала чистовую копию но и та впоследствии была существенно отредактирована -- я не могу точно определить, в какое время, но, вероятно, в 1919-20 гг., когда отец работал в Оксфорде в составе группы, заканчивавшей Словарь. Весной 1920 г. он был приглашен на чтение в Эссе-Клуб своего колледжа (Эксетер) и там он зачитал «Падение Гондолина». Существуют заметки, которые он делал, представляя свое «эссе». В них он извинялся за то, что не смог представить критический очерк, и продолжал: Посему я вынужден зачитать произведение, написанное заранее, и в отчаянии остановил свой выбор на этом Сказании. Оно, разумеется, доныне не публиковалось… В моем воображении в последнее время вырос -- скорее, выстроился -- целый цикл придуманных мною событий в Эльфинессэ. Некоторые эпизоды уже записаны… Это сказание -- не лучший из них, но наиболее завершенный и обработанный, и его, несмотря на незначительность и недостаточность этой обработки, я осмелюсь зачитать вслух.>>
«Сказание о Туоре и Изгнанниках Гондолина», как называется «Падение Гондолина» в ранних рукописях, оставалось долгие годы нетронутым, хотя на каком-то этапе, вероятнее всего, между 1926 и 1930 гг., отец записал краткую, сжатую версию этой истории, которая стала частью «Сильмариллиона» (название, кстати, впервые появляющееся в письме в «Обозреватель» от 29/II.38) и эта версия была существенно изменена для корреляции с изменившимися концепциями в других частях книги. Много позже отец начал работу над совершенно новой версией, озаглавленной «О Туоре и Падении Гондолина». Весьма похоже, что она была написана в 1951 г., когда «Властелин Колец» был уже закончен, но публикация его еще оставалась под вопросом. Глубоко измененное в стиле и деталях, но сохраняющее большинство из существенных моментов истории, написанной в молодости, сказание «О Туоре и Падении Гондолина» впервые в ясных подробностях представляет всю легенду, которая вкратце изложена в гл. 23 опубликованного «Сильмариллиона» но, к великому сожалению, отец не пошел дальше описания прихода Туора и Воронвэ к последним вратам и вида Гондолина и долины Тумладен, открывшегося Туору. О причинах этого обрыва мне не известно ничего.
Этот текст и приводится здесь. Во избежание путаницы я переименовал его «О Туоре и его Приходе в Гондолин», поскольку о гибели города в нем не говорится ничего. Как и во всех работах моего отца, здесь существуют разночтения, и в одном небольшом отрывке -- несколько противоречивых вариантов посему определенная редактура была необходима.
Таким образом, важно отметить, что единственным полным произведением отца об истории прихода Туора в Гондолин, его союза с Идрилью Келебриндаль, рождении Эарендила, предательстве Маэглина, гибели города и бегстве уцелевших его жителей -- истории, занимающей основное место в его представлении о Первой Эпохе -- было сказание, сочиненное им в молодости. Однако это, самое замечательное, сказание, безусловно, не годится для включения в эту книгу. Оно написано в манере в высшей степени архаичной, какой пользовался тогда отец, и в ней неизбежно содержится масса неувязок с миром «Властелина Колец» и «Сильмариллион а» в его опубликованном виде. Оно принадлежит к самым ранним стадиям работы над мифологией, «Книге Утерянных Сказаний», которая является весьма состоятельной работой, представляющей огромную ценность для всех, кто интересуется происхождением Средиземья, но не может быть опубликована иначе, чем в сочетании с серьезным и комплексным сопроводительным материалом.
О Туоре и его приходе в Гондолин
Ръан, жена Хуора, жила в народе Дома Хадора когда же в Дор-Лумин Dor-lуmin пришли вести с Нирнаэт а Nirnaeth Арноэдиад, а о своем муже она не узнала ничего, она обезумела от горя и стала бродить одиноко в глуши. Там бы она и пропала, но Серые эльфы пришли ей на помощь. Ибо в горах к западу от озера Мит рим Mithrim было поселение этого народа и туда они привели ее, и там до скончания Года Скорби она разрешилась сыном.
И сказала Ръан эльфам:
-- Пусть будет имя его Туор, ибо это имя выбрал его отец до того, как война разлучила нас. Прошу вас вырастить его и сохранить меж вами ибо предвижу, что много добра произойдет от него эльфам и людям. Я же должна отправиться на поиски Хуора, господина моего.
И эльфы утешали ее, но некто Аннаэль, единственный, кто вернулся домой из всех, ушедших в том народе на войну, сказал ей:
-- Увы, госпожа, известно, что Хуор пал подле Хэрина, брата своего и лежит он, думается мне, в великой горе тел, что орки сложили на поле битвы.
Тогда Ръан пошла и покинула жилища эльфов, и прошла через землю Мит рим и пришла, наконец, к Хауд у-эн-Нденгин Haudh-en-Ndengin в пустоши Анфауглит а Anfauglith, и там легла и умерла. О сыне же Хуора позаботились эльфы, и Туор вырос меж них и был он прекрасен лицом и золотоволос, по роду отца его, и стал силен, и высок, и могуч, а будучи взращен эльфами, знаниями и умениями был он не беднее королевичей Эдайна, пока не пал еще Север.
Но с течением лет жизнь былых жителей Хит лума Hithlum, эльфов и людей, становилась все труднее и опаснее. Ибо, как сказано, Моргот Morgoth порушил свои обещания истерлингам, служившим ему, и отказал им в богатых землях Белерианда, на которые те зарились, а привел этот злой народ в Хит лум и там повелел им селиться. И, хотя истерлинги не почитали более Моргот а, они продолжали служить ему из страха перед ним и ненавидели всех эльфов, а оставшихся людей Дома Хадора, большей частью женщин и детей, презирали, и угнетали их, и брали женщин их за себя силою, и отнимали их земли и добро, а детей их сделали своими рабами. Орки ходили по той стране свободно, преследуя уцелевших эльфов и загоняя их в горы, и многих, взяв в плен, уводили в копи Ангбанда рабами Моргот а.
Потому Аннаэль увел свой немногочисленный народ в пещеры Андрот а Androth, и там жили они укромной и трудной жизнью, пока Туору не исполнилось шестнадцать лет, и не стал он силен и не овладел оружием -- топором и луком Серых эльфов и сердце его разожглось от тягот его народа, и захотел он идти мстить оркам и истерлингам. Но Аннаэль запретил ему.
-- Видится мне, что далек еще твой час, Туор сын Хуора, -- сказал он. -- А земля эта не будет свободна от тени Моргот а, покуда не будет перевернут сам Т ангородрим Thangorodrim. Потому решили мы оставить ее и уйти на Юг и ты отправишься с нами.
-- Но как же мы ускользнем из сетей, что расставили наши враги? -- спросил Туор. -- Ведь такое большое шествие непременно будет замечено.
-- Мы не будем идти по земле открыто, -- ответил Аннаэль, -- а, если удача выпадет нам, выйдем на тайный путь, что зовется меж нас Аннон-ин-Гэлид Annon-in-Gelydh, Врата Нолдора ибо созданы они были искусностью этого народа давным-давно во дни Тургона.
При этом имени Туор встрепенулся, хотя и не знал, почему и стал расспрашивать Аннаэля о Тургоне.
-- Он -- сын Финголфина, -- отвечал Аннаэль, -- и признан Верховным Королем Нолдора со времени гибели Фингона. Ибо он живет ныне, его больше всех боятся Моргот овы слуги, и он ушел невредимым с битвы Нирнаэт а, когда Хэрин Дор-Луминский и твой отец Хуор прикрыли за ним броды Сириона.
-- Так я пойду искать Тургона, -- сказал Туор, -- ибо он наверняка поможет мне во имя отца моего.
-- Не можешь ты идти искать его, -- возразил Аннаэль, -- ибо твердыня его сокрыта от глаз эльфов и людей, и мы не знаем, где стоит она. Из нолдоров кто-нибудь, быть может, знает путь к ней, но они не скажут его никому. Но если ты хочешь переговорить с ними, то отправляйся со мной, как сказано тебе ибо в дальних гаванях Юга ты встретишь путников из Сокрытого Королевства.
Так и случилось, что эльфы оставили пещеры Андрот а, и Туор пошел с ними. Но враги следили за их поселением и вскоре прознали про их бегство и не успели эльфы спуститься с гор в долину, как великое полчище орков и истерлингов напало на них, и они были разметены и старались скрыться в наступавшей ночи. Сердце же Туора зажглось огнем битвы, и он не бежал, а, хоть и был молод, взял топор, как его отец до него, и долго сражался, и многих, напавших на него, уложил но под конец был он побежден и взят в плен, и приведен к истерлингу Лоргану. Этот Лорган был главою всех истерлингов и правил всем Дор-Лумином как вассал Моргот а и Туора взял он себе в рабы. Горька и тяжела стала жизнь Туора ибо Лоргану нравилось терзать Туора тем злее, что был Туор из рода прежних владык, и силился Лорган, как мог, сломить гордость Дома Хадора. Но Туор был мудр, и всю боль и насмешки сносил терпеливо так что со временем участь его облегчилась, и по крайности он не умер с голоду, как многие несчастные рабы Лоргана. Ибо Туор был силен и умел, а Лорган кормил свой рабочий скот, пока рабы были молоды и могли работать.