Спустя три года рабства Туору представилась возможность бежать. Он уже почти вырос и был выше и проворнее любого истерлинга и, будучи однажды послан с другими рабами на работы в лес, он внезапно набросился на стражу, перебил ее топором и бежал в горы. Истерлинги охотились на него с собаками, но тщетно ибо все почти собаки Лоргана были в дружбе с Туором и, набегая на него, ластились к нему и бежали назад по его приказу. Так Туор вернулся в пещеры Андрот а и зажил там один. И четыре года был он беззаконным бродягой в стране своих отцов, угрюмый и одинокий и имя его наводило страх, ибо часто он выходил и убивал столько истерлингов, сколько мог. Тогда они назначили высокую цену за голову его но никто не осмеливался приблизиться к его убежищу даже большой силой, ибо истерлинги боялись эльфов и сторонились пещер, в которых те обитали. Но говорят, что в походы Туор пускался не из мести всюду искал он Врата Нолдора, о которых говорил Аннаэль. Но не нашел Туор Врат, потому что не знал, где искать их, а те немногие эльфы, что оставались еще в горах, не слыхали о них.
И узнал Туор, хоть удача и благоволила ему, что неверна жизнь беззаконного бродяги, коротка и безнадежна. Не желал он всю жизнь прожить дикарем в глуши, в бесприютных горах, и сердце звало его к великим делам. Говорится, что в этом проявилась воля Ульмо. Ибо Ульмо собирал вести обо всем, что творилось в Белерианде, и каждый поток, протекавший через Средиземье в Великое Море, был его вестником и посланцем и пребывал он в старинной дружбе с Кърданом Cнrdan и Корабельщиками в Устьях Сириона . А в то время больше всего заботила Ульмо судьба Дома Хадора, ибо в замыслах его они многое должны были сделать в помощь Изгнанникам, как хотел того Ульмо и хорошо знал он о желании Туора, ибо Аннаэль и многие из его народа выбрались все же из Дор-Лумина и пришли к Кърдану на дальний Юг.
Так случилось, что в один из дней начала года (двадцать третьего после Нирнаэт а) Туор сидел у родника, что бил возле самой пещеры, в которой он жил, и глядел на запад, где солнце садилось в облака. И в сердце его вспало, что не может он ждать более, а желает встать и отправиться в путь.
-- Покину я, наконец, унылую страну моего народа, которого нет больше, -- воскликнул Туор, -- и отправлюсь искать свою судьбу. Но куда же повернуть мне? Долго искал я Врата, и не нашел их.
Тогда Туор взял арфу, что всегда была при нем и на которой он хорошо играл, и, не боясь того, что в глуши далеко будет слышен его чистый голос, запел песню Северных эльфов, поднимавшую дух. И когда он допел ее, родник у его ног вдруг вскипел, переполнившись водою, вышел из берегов и ручьем хлынул вниз по скалистому склону. Туор решил, что это знак ему, и, поднявшись на ноги, пошел за ручьем. Так он спустился с высоких гор Мит рима и вышел на равнину Дор-Лумина к северу от них а ручей все полнился, и Туор шел по его берегу на запад, пока вдали не показались длинные серые гряды Эред а Лумин, тянувшиеся там с севера на юг, огораживая дальние прибрежья Западных Берегов. Ни в одном из своих походов не заходил Туор в эти горы. Здесь, вблизи гор, местность снова стала каменистой и изломанной, и вскоре земля начала подниматься под ногами Туора, а ручей побежал в каменном ложе. Но едва мглистые сумерки легли в третий день его путешествия, как перед Туором встала каменная стена, в которой было отверстие наподобие огромного свода и ручей скользнул в нее и пропал. В унынии и отчаянии Туор воскликнул:
-- Так надежда моя обманула меня! Знак в горах привел меня лишь к этой черной дыре посреди страны моих врагов.
И с омраченным сердцем сел Туор посреди камней на высоком берегу ручья, глядя в холодную беспросветную ночь ибо стоял еще месяц сэлимэ Sъlimл, и весна не добралась до этих северных земель а с востока дул пронизывающий ветер.
Но чуть только восходящее солнце засветилось бледно в туманах далекого Мит рима, как Туор услышал голоса, а взглянув вниз, увидел он с удивлением двух эльфов, переходивших ручей и когда они поднялись по ступеням, выбитым в скальном берегу, Туор поднялся и окликнул их. Они мгновенно обнажили сверкающие мечи и бросились к нему. И Туор увидел, что под серыми плащами их были латы и изумился он, ибо они были статнее и красивее всех эльфов, каких он знал до того, потому что дивный свет струился из глаз их. Он стоял во весь рост и ждал их и когда эльфы увидели, что в руках его нет оружия, а он поприветствовал их по-эльфийски, они вложили мечи в ножны и чинно заговорили с ним. И сказал один:
-- Гельмир и Арминас наши имена мы из народа Финарфина. А ты не из тех ли аданов былых времен, что жили в этой земле до Нирнаэт а? И уж воистину, вижу я, из рода Хадора и Хэрина ты об этом говорит золото волос.
И Туор отвечал:
-- Да, я Туор сын Хуора, сына Галдора, сына Хадора но сейчас хочу я покинуть эту страну, в которой я -- безродный бродяга.
-- Тогда, если ты хочешь уйти и найти гавани Юга, -- сказал Гельмир, -- то ты на верном пути.
-- Так и я думал, -- сказал Туор. -- Ибо я следовал за струей воды, внезапно вырвавшейся из горы, пока она не слилась с этим неверным потоком. Теперь же я не знаю, куда идти мне, ибо он уходит во тьму.
-- Через тьму можно выйти к свету, -- сказал Гельмир.
-- Лучше все же, покуда можешь, ходить под солнцем, -- ответил Туор. -- Но раз вы из того народа, скажите мне, если можете, где стоят Врата Нолдора? Ибо я долго искал их, с тех пор, как приемный отец мой Аннаэль из Серых эльфов рассказал мне о них.
Тут эльфы рассмеялись и сказали ему:
-- Окончен твой поиск ибо мы сами только что прошли через те Врата. Вот они, перед тобою! -- и они указали на свод, под который втекал поток. -- Идем же! Через тьму ты выйдешь к свету. Мы выведем тебя на путь, но далеко проводить не сможем ибо наш путь лежит обратно в земли, которые мы покинули по важному делу.
-- Но не бойся, -- сказал Гельмир. -- Великая судьба отпечатана на твоем челе, и она уведет тебя далеко от этих мест, и далеко от самого Средиземья, как видится мне.
Тогда Туор вслед за нолдорами сошел по ступеням и вброд перешел холодные воды, а затем они прошли в тень под каменным сводом. Тут Гельмир достал один из тех светильников, которыми славился Нолдор ибо сделаны они были в старину в Валинуре, и ни ветер, ни вода не могли загасить их, а, открытые, они светили пламенем чистого голубого света, заключенным в белом кристалле Гельмир поднял светильник высоко над головой, и при свете его Туор увидел, что река убегает вниз по узкому каменному ложу, но по берегу ее тянутся ступени, уводящие вперед и вниз в темноту, не освещаемую светильником.
Спустившись к самому подножию этой лестницы, они оказались под огромной скалой, и здесь река обрушивалась вниз с шумом, разносимым эхом по пещере, а затем уходила под скалы в другой проем. У водопада нолдоры остановились и пожелали Туору доброго пути.
-- Теперь мы должны вернуться и поспешить своим путем, -- сказал Гельмир, -- ибо грозные дела творятся нынче в Белерианде.
-- Не настал ли уж час выступать Тургону? -- спросил Туор.
Тут эльфы посмотрели на него с удивлением:
-- Это дело более Нолдора, чем сынов людей, -- сказал Арминас. -- Что ты знаешь о Тургоне?
-- Немного, -- отвечал Туор, -- сверх того, что отец мой помог ему уйти с Нирнаэт а, и что в его тайной твердыне живет надежда Нолдора. Но, не знаю, отчего, имя его все время волнует мое сердце и лежит на устах моих. И, будь моя воля, я отправился бы искать его, чем идти по этому пути, темному и страшному. Если только это не тайная дорога к его жилищу?
-- Кто знает? -- отвечал эльф. -- Ибо как жилище Тургона тайно, так тайны и все пути к нему. Мне они неведомы, хоть я и искал их долго. Но если бы я и знал их, то не открыл бы ни тебе, никому среди людей.
Гельмир же сказал:
-- Однако, слышал я, что Дом твой в почете у Владыки Вод. А если промысел его ведет тебя к Тургону, то ты придешь к нему, куда бы ты ни шел. Ступай же теперь дорогой, к которой вода привела тебя с гор, и не бойся. Не долго будешь ты идти во тьме. Прощай! И не думай, что встреча наша была случайной ибо Живущему в Глубинах многое еще подвластно на этой земле. Анар калува тиэльянна!
С этим нолдоры повернулись и ушли вверх по длинным лестницам Туор же все стоял, пока свет их светильника не скрылся, а он не остался один во мраке чернее ночи и в шуме водопада. Тогда, собравшись с духом, он коснулся левой рукой каменной стены и на ощупь двинулся вперед, сперва медленно, потом быстрее, когда глаза его привыкли к темноте, и он не обнаружил никаких препятствий. Спустя долгое, как показалось ему, время, Туор устал уже, но не хотел отдыхать в мрачной пещере, а вдалеке перед собою он увидел вдруг свет заторопившись к нему, вышел в узкое и глубокое ущелье и, вдоль шумного потока, бежавшего по дну того ущелья, наружу в золотой вечер. Ибо был он в глубокой низине, выходившей прямо на запад и перед ним в ясном небе садилось солнце, освещая низину и блистая на стенах ее золотым огнем, а воды реки сверкали золотом и пенились, искрясь, о камни.
По этому ущелью двинулся Туор теперь в великом восхищении и надежде, найдя под южной стеной тропу, шедшую по узкой полоске земли. И когда спустилась ночь, и река стала невидимой, и только свет высоких звезд отражался в темных омутах ее, он остановился там и лег спать ибо возле этой реки, в водах которой струилась сила Ульмо, он не испытывал страха.
С рассветом Туор вновь пустился в путь без спешки. Солнце встало за его спиной и поднялось над головой его, и там, где вода бурлила в камнях или падала с небольших порогов, по утрам и вечерам сплетались над потоком радуги. Потому он назвал это ущелье Кирит Нинниах Cirith Ninniach.
Так Туор шел неспешно три дня, и пил лишь холодную воду, но не чувствовал голода, хотя в реке множество рыб мерцали золотом и серебром или сверкали цветами радуг, висевших в брызгах над водой. А на четвертый день русло реки расширилось, и стены ущелья стали ниже и более пологи но река сделалась еще глубже и мощнее, ибо высокие горы окружили ее, и новые воды текли с них в Кирит Нинниах сверкающими водопадами. Там долго сидел Туор, и смотрел на водовороты, и слушал нескончаемую песнь реки, пока не спустилась снова ночь, и холодные белые звезды не зажглись на черной полосе неба над ним. Тогда возвысил Туор голос и настроил струны своей арфы, и шум реки, пение его и сладостный звон арфы множились, отражаясь от скал, и разносились в ночных горах, и вся пустошь наполнилась музыкой под звездами. Ибо, сам не зная, Туор пришел в Ламмот Lammoth, горы Отзвуков, близ Фиорда Дренгиста Firth of Drengist. Здесь когда-то давным-давно высадился на берег Феанор Fлanor, и голоса его воинства слились в один могучий клич по берегам Севера перед восходом Луны
Тогда Туор преисполнился удивления и прекратил песню, и постепенно музыка стихла в горах и воцарилась тишина. И в этой тишине услышал Туор над собой в воздухе странный клич и не знал он, что за существо издало его.
-- Это морок, -- сказал он себе тогда. -- Нет, это какой-то зверь стонет в пустоши. -- И, услышав клич снова, сказал Туор. -- Верно, это крик какой-нибудь ночной птицы, каких я не знаю.
И показался ему этот клич печальным, но он хотел услышать его еще раз и идти за ним, ибо клич этот звал его, хоть он и не знал, куда.
На следующее утро он услышал тот же клич над головой и, подняв глаза, увидел трех больших птиц, вылетающих из ущелья навстречу западному ветру, и сильные крылья их сияли в восходящем солнце и, пролетев над ним, они громко прокричали. Так впервые увидел Туор больших чаек, любимиц Тэлери. Тогда Туор встал, чтобы идти за ними, а чтобы лучше разглядеть, куда они летят, поднялся он по склону ущелья с левой руки от него, и ощутил великий ветер с запада на своем лице и ветер развеял волосы его. И Туор глубоко вдохнул этот новый ветер и сказал:
-- Это радует сердце, как холодное вино!
И не знал он, что свежий ветер этот прилетел из Великого Моря.
И дальше двинулся Туор в путь над рекой, ища чаек и на пути его стены ущелья под ним сошлись, и он встал над узкой пещерой, которая полна была великим шумом воды. И, заглянув вниз, увидел Туор великое чудо, как показалось ему: ибо мощный поток вошел в пещеру и боролся с рекой, которая все рвалась вперед и волна поднялась почти по самые стены ущелья, а ветер взбил на ней пенные зубцы. И река была отброшена вспять, и поток помчался по ущелью вверх, и грохот камней, которые тащил он, был подобен грому. Так клики чаек спасли Туора от гибели в приливе и большой удачей это было в это время года и при сильном ветре с моря.
Туор же тогда испугался ярости непонятных вод, и повернул и пошел на юг, и потому пришел не к долгим берегам Фиорда Дренгиста, но несколько дней блуждал в безлесном камнеломе, продуваемом ветрами с моря и все, что росло там, кустарники и травы, гнулось к восходу из-за западного ветра, что все время дул в тех краях. Так Туор пересек границы Нэвраста, где жил некогда Тургон и, наконец, неожиданно, ибо утесы на западе были выше гор на востоке, Туор вышел на черный порог Средиземья и увидел Великое Море, Белегаэр Безбрежный. И в этот час мощный пламень солнца опускался за грань мира и Туор стоял одиноко на утесе, и великое волнение наполнило его сердце. Говорится, что он первым из людей увидел Великое Море, и что никто, кроме эльдаров, не ощутил так сильно зов его.
Много дней провел Туор в Нэврасте, и было ему хорошо там, ибо эта земля, укрытая горами с севера и с востока и нисходящая к морю с запада, была много мягче и добрее, чем равнины Хит лума. Давно уже Туор привык к одинокой жизни охотника в глуши, и недостатка в еде у него не было ибо в Нэврасте хлопотала весна, и воздух полон был пением птиц, тех, что в несметном множестве селились на берегах, и тех, что гнездились в болотах Линаэвена посреди той земли но голоса эльфа или человека не слышно было в те дни по всей земле той.
На берег большого озера приходил Туор, но вод его не мог одолеть из-за болотистых заводей и непроходимых тростников, которыми они поросли и он ушел от него и вернулся на побережье, ибо Море влекло его, и не хотел он жить там, где не было слышно его волн. И на побережье Туор нашел впервые следы нолдоров былых времен. Ибо меж высоких источенных морем утесов южного берега Дренгиста немало было бухт и укромных гаваней, где белый песок сверкал между черных скал, и часто находил Туор в скалах витые лестницы, спускавшиеся к таким местам а у воды стояли вырубленные из цельного камня разрушенные причалы, к которым приставали некогда эльфийские корабли. В таких местах Туор надолго останавливался, глядя на бесконечно переменчивое море меж тем весна прошла, и лето понемногу проходило, и ночь удлиннялась в Белерианде, и близилась осень рока Наргот ронда Nargothrond.