В тот день он не сказал больше ничего. Но позже мы снова завели разговор об этом, и он рассказал нам всю эту невероятную историю как он решил устроить путешествие в Эребор, почему он подумал о Бильбо, и как он уговорил гордого Т орина Дубощита принять того в отряд. Весь рассказ мне сейчас, пожалуй, не припомнить, но помню отчетливо, что поначалу Гэндальф думал только о защите Запада от Тени.
-- Я очень тревожился тогда, -- говорил он, -- потому что Саруман тормозил все мои замыслы. Я знал, что Саурон снова восстал и скоро объявится, и я знал, что он готовится к великой войне. С чего он начнет? Попытается ли он снова вернуть себе Мордор или нападет на главные крепости своих врагов? Тогда я думал, да и сейчас уверен, что первоначально он затевал ударить по Луриэну и Раздолу Rivendell, как только соберет достаточно сил. Для него этот план был бы наилучшим -- и наихудшим для нас.
Вы можете подумать, что Раздол был для него слишком далеко -- но я так не думал. Положение на Севере было из рук вон плохим. Подгорного Королевства и сильных дольцев Men of Dale больше не было. Против силы, которую Саурон мог снарядить на захват северных перевалов в Горах и старых земель Ангмара, могли подняться только гномы Железных Гор, а за их спиной лежали пустошь и Дракон. Дракона Саурон мог пустить в ход с ужасными последствиями. Я часто повторял себе: «Надо придумать, как разделаться со Смаугом. Но прямой удар по Дол-Гулдуру еще нужнее. Надо расстроить планы Саурона. Я должен сделать так, чтобы Совет понял это».
С такими вот мрачными мыслями я ехал по дороге. Я устал и намеревался немного передохнуть в Шире -- я не был там уже больше двадцати лет. Мне подумалось, что если на некоторое время выбросить из головы все эти мысли, то я смогу что-нибудь изобрести. Так оно и случилось, хотя выбросить из головы мне ничего не удалось.
Потому что возле Брея Bree меня нагнал Т орин Дубощит , живший в изгнании за северо-западными границами Шира. К моему удивлению, он заговорил со мной и вот тогда-то все и завертелось.
Т орин тоже был озабочен, так озабочен, что даже попросил у меня совета. И я отправился с ним в его чертоги в Синих Горах и выслушал его долгий рассказ. Вскоре я понял, что сердце ему тяготят его собственные злоключения, утрата сокровищ предков и долг мести Смаугу, который перешел к нему по наследству. Гномы к таким долгам относятся очень серьезно.
Я пообещал помочь ему, если смогу. Не меньше, чем ему, мне хотелось бы увидеть гибель Смауга но Т орин говорил все больше о войне и битве, будто и вправду был Королем Т орином Вторым. Меня же эти разговоры ничуть не обнадеживали. Поэтому я оставил его и отправился в Шир собирать вести. Это было непростым делом. Я шел наудачу и наделал по пути немало ошибок.
Что-то привлекало меня в Бильбо давным-давно, когда он был еще мальчишкой, а позже -- молодым хоббитом: когда я видел его в последний раз, он еще был несовершеннолетним. С тех пор он запомнился мне, его любопытство и ясные глаза, его любовь к сказкам и расспросы о большом мире вокруг Шира. Едва я попал в Шир, как сразу же услышал о нем. Он, похоже, был на языке у всех. Родители его умерли по хоббитскому счету рано, в возрасте восьмидесяти лет или около того он же так и не женился. Он уже слегка тронулся рассудком, как говорили о нем, и целыми днями бродил в одиночестве. Видели, как он разговаривал с незнакомцами, даже с гномами.
«Даже с гномами!» В моей голове эти три вещи вдруг объединились: огромный Дракон с его жадностью, острым слухом и обонянием неуклюжие гномы в тяжелых сапогах, с их старой местью и шустрый легконогий хоббит, томимый, как я понял, жаждой увидеть большой мир. Про себя я посмеялся этой мысли но тотчас же отправился повидаться с Бильбо, чтобы посмотреть, что сталось с ним за эти двадцать лет и так ли он многообещающ, как о нем говорят. Однако, его не оказалось дома. В Хоббитоне на мои расспросы только качали головами.
-- Опять утопал, -- сказал один хоббит. Это был, по-моему, Холман ii, садовник . -- Усвистал опять. Пропадет ведь он, по нынешним-то временам. Я-то его спросил еще, куда это он собрался да когда вернется, а он мне -- «не знаю..». -- и смотрит эдак -- странно. «Смотря как встречу ли я их, Холман» -- говорит. «Ведь завтра Эльфийский Новый Год !» Жаль его, славный же парень. Лучше, пожалуй, и не найдешь от Горок до самой Реки!
«Все лучше и лучше!» -- подумал я. -- «Пожалуй, стоит рискнуть». Время поджимало. Самое позднее в августе мне необходимо было появиться на Белом Совете, не то из-за Сарумана опять ничего не было бы сделано. А это, не говоря уже о более важных делах, оказалось бы гибельным для похода: сила Дол-Гулдура не оставила бы безнаказанной никакую попытку овладеть Эребором, если бы только у нее не оказалось дел поважнее.
Поэтому я поспешил к Т орину и с огромным трудом убедил его отказаться от горделивых замыслов, отправиться в поход тайно -- и взять с собой Бильбо. Так и не повидав его. А это было ошибкой -- ошибкой, едва не оказавшейся гибельной. Потому что Бильбо, конечно же, немало переменился. Сам он, мягко говоря, растолстел и обленился, а его былые устремления стали лишь затаенными мечтаниями. Ничто так не напугало его, как опасность того, что эти мечтания вот-вот сбудутся! Он был ошарашен и повел себя совершенно глупо. Разъяренный Т орин распрощался бы тотчас же, если бы не еще одно счастливое обстоятельство, о котором я еще расскажу.
Ну, в общих чертах вы знаете, как было дело, по крайней мере, как его видел Бильбо. Если бы историю писал я, она выглядела бы несколько по-другому. Откуда было Бильбо знать, каким жирным недотепой он показался гномам и как они разозлились на меня! Т орин оказался куда более вспыльчивым и высокомерным, чем был поначалу. Впрочем, важничал он все время, а тогда он просто решил, что я устроил все это, чтобы насмеяться над ним. Только карта и ключ спасли дело.
Я не вспоминал о них много лет. Только когда я добрался до Шира и у меня появилось время обдумать рассказ Т орина, мне вдруг вспомнился тот случай, благодаря которому они попали в мои руки и мне начало казаться, что это был не такой уж и случай. Я вспомнил опаснейшее путешествие, которое совершил девяносто одним годом ранее, когда я, изменив свой облик, ходил в Дол-Гулдур и повстречал там несчастного гнома, умиравшего в глубоком подземелье. Я понятия не имел, кто он такой. У него была карта, принадлежавшая народу Дарина в Мории, и ключ, который как будто прилагался к ней, хотя гном уже был не в состоянии что-либо объяснить. Еще этот гном говорил, что некогда владел великим Кольцом.
Почти все его слова были только об этом. «Последнее из Семи», -- повторял он тысячи раз. Но эти вещи могли попасть к нему по-разному. Он мог быть гонцом-посыльным, перехваченным по пути, и даже попросту вором, у которого перехватил добычу более могучий вор. Карту и ключ гном отдал мне. «Моему сыну», -- сказал он и умер а вскоре и я ушел оттуда. Эти вещи я оставил себе и по какому-то наитию никогда не расставался с ними, но скоро почти совершенно забыл о них. В Дол-Гулдуре у меня были дела пострашнее и поважнее, чем все сокровища Эребора.
Теперь я вспомнил все это, и мне стало ясно, что я слышал последние слова Т рбина Второго , хотя он и не называл ни себя, ни имени своего сына а Т орин, разумеется, не знал, что сталось с его отцом, и не разу не проговорился о «последнем из Семи». Ко мне попали карта и ключ от тайного хода, через который, по рассказу Т орина, бежали из Горы Т рур и Т рбин. И я носил карту и ключ с собой, хотя и без всякой мысли, ровно до того времени, когда они понадобились больше всего.
К счастью, мне удалось распорядиться ими должным образом. Я, как говорят у вас в Шире, держал их в рукаве, пока не наступил решающий миг. Едва Т орин увидел их, как тут же согласился с моим планом, по крайней мере в том, что экспедиция должна быть тайной. Что бы он ни думал о Бильбо, он оставил это при себе. Тайная дверь, которую могли бы найти только гномы, давала возможность по меньшей мере разузнать что-то о повадках дракона и, может быть, даже выручить сколько-то золота или какую-нибудь фамильную драгоценность, чтобы облегчить сердечную тоску Т орина.
Но для меня этого было недостаточно. Сердцем я чувствовал, что Бильбо должен пойти с Т орином, а иначе провалится весь поход -- или, как я сказал бы сейчас, не случатся куда более важные события. Поэтому мне еще предстояло уговорить Т орина взять его. В дальнейшей дороге потом было еще немало трудностей, но для меня самое трудное тогда было уже позади. Я проспорил с Т орином всю ту ночь, когда Бильбо уже лег спать, и не мог окончательно уговорить его до самого утра.
Т орин был высокомерен и полон сомнений.
-- Он мягкий, -- проворчал он. -- Мягкий, как земля его Шира, и к тому же глупый. Жаль, что слишком рано умерла его мать. Вы, мастер Гэндальф, играете со мной в какую-то хитрую игру. Уверен, что в мыслях у вас не помощь мне, а что-то совсем другое.
-- В сущности, вы правы, -- сказал я. -- Если бы у меня не было в мыслях ничего другого, я вовсе не стал бы вам помогать. Ваши дела могут казаться вам делами великой важности, но они -- лишь маленькая ниточка в большой сети. Моя же забота -- о многих нитях. Но от этого мой совет только более ценен, а никак не менее. -- Я, наконец, начал злиться. -- Послушайте, Т орин Дубощит! -- сказал я. -- Если этот хоббит пойдет с вами, вас ждет удача. Если же нет -- провал. Я умею предвидеть, и я предупреждаю вас.
-- Ваша слава мне известна, -- ответил Т орин. -- Надеюсь, это заслуженная слава. Но эта ваша дурацкая возня с хоббитом заставляет меня задуматься, предвидение это или же безумие? Ведь такое количество забот могло попросту расстроить ваш рассудок.
-- Бесспорно, забот моих на это хватит, -- сказал я. -- И среди них едва ли не самой бестолковой мне представляется забота о чванном гноме, который спрашивает у меня совета, не имея на то никаких известных мне прав, а потом еще и оскорбляет меня! Ступай своей дорогой, Т орин Дубощит, если ты так хочешь. Но если ты пренебрежешь моим советом, то пойдешь прямо в пропасть. Пока Тень не падет на тебя, ты больше не получишь от меня ни совета, ни помощи. И обуздай свою гордыню и жадность, не то споткнешься на любой дороге, хоть бы ты и был в золоте по локоть!
От этого Т орин слегка побледнел но глаза его пылали, как угли:
-- Не пугайте меня! -- сказал он. -- Я сам разберусь с этим делом, как и со всем, что касается меня.
-- Ну, так и разбирайся! -- сказал я. -- Больше я не скажу ничего -- кроме одного: я не разбрасываюсь ни любовью, ни доверием, Т орин этого же хоббита я уважаю и желаю ему добра. Делай ему добро, и я буду твоим другом до конца твоих дней.
Я сказал это безо всякой надежды уговорить его этими словами но ничего лучшего я и не мог бы сказать. Гномы знают толк в преданности друзьям и благодарности тем, кто поможет им.
-- Хорошо же, -- сказал, наконец, помолчав, Т орин. -- Он пойдет с моим отрядом, если осмелится, в чем я сомневаюсь. Но раз ты так настаиваешь на том, чтобы обременить меня им, то ты сам отправишься с нами и будешь присматривать за своим любимцем.
-- Идет! -- ответил я. -- Я отправлюсь, и я буду с вами столько, сколько смогу: по крайности, пока вы сами не поймете ему цену.
В конце концов все вышло хорошо, но тогда я беспокоился, потому что мне предстояли большие дела на Белом Совете.
Вот так начался Эреборский Поход. Я не думаю, что поначалу Т орин действительно надеялся как-нибудь погубить Смауга. Однако, так и вышло. Увы! Т орину не довелось насладиться своей победой и обретенным богатством. Гордыня и жадность погубили его, несмотря на мое предупреждение.
-- Но ведь он пал в битве? -- спросил я. -- Орки все равно напали бы, как бы щедро Т орин ни разделил свои сокровища.
-- Это верно, -- ответил Гэндальф. -- Бедняга Т орин! Он был великим гномом из великого Дома, несмотря на все свои злоключения и хотя он пал в конце своего похода, большей частью именно благодаря ему Подгорное Королевство восстало из руин, как я того и хотел. А Дбин Железноногий стал ему достойным наследником. Однако, мы слышали, что Дбин пал, снова защищая Эребор, в то самое время, когда мы сражались здесь. Я скажу, что это тяжелая утрата но просто чуду подобно, что он, в своем почтеннейшем возрасте , еще мог, как о том рассказывают, так мощно трудиться своим топором, стоя над телом Короля Бранда перед Вратами Эребора, пока не пала тьма.
А вообще-то все могло выйти совсем по-другому. Главное наступление было на юге, это верно но все равно, пока мы защищали Гондор, своей длинной правой рукой Саурон мог нанести ужасный урон на Севере, если бы Король Бранд и Король Дбин не стояли у него на пути. Говоря о великой битве на Пеленноре, не забывайте о битве при Доле. Подумайте, что могло бы случиться. Драконье пламя и мечи дикарей в Эриадоре! В Гондоре могло не быть Королевы. Сейчас мы могли бы возвращаться с победой на развалины и пепелища. Но всего этого не случилось -- потому что однажды вечером в начале весны я повстречал на дороге неподалеку от Брея Т орина Дубощита. Счастливая встреча, как говорят у нас в Средиземье.
Приложение. Заметки о текстах про Эреборский Поход
Положение с текстами этого отрывка сложное и с некоторым трудом поддается разбору. Самая ранняя версия представляет из себя полный, но черновой и значительно исправленный рукописный текст, который я здесь буду называть текстом A он озаглавлен «История о делах Гэндальфа Gandalf с Т рбином Thrбin и Т орином Thorin Дубощитом». На основе этого текста создан машинописный текст B, в котором сделано множество изменений, хотя в основном и весьма незначительных. Этот текст озаглавлен «Эреборский Поход», а также «Рассказ Гэндальфа о том, как он решил снарядить экспедицию в Эребор и отправить Бильбо с гномами». Существенные выдержки из этого текста приведены ниже.