-- Что?! -- воскликнул Глуин. -- Какого-то простофилю из Шира? Вот уж самые бесполезные существа на земле, да и под землей тоже! Может, он и пахнет, как умеет, да только он никогда не осмелится подойти на расстояние запаха даже к голому драконышу только что из яйца!
-- Ну-ну, это не совсем так, -- возразил я. -- Ты, Глуин, плохо знаешь ширцев. Должно быть, ты считаешь их простаками, потому что они щедры и не любят торговаться и думаешь, что они тюфяки, потому что никогда не продавал им оружие? Ты ошибаешься. Во всяком случае, на одного из них я уже положил глаз для вашего, Т орин, отряда. Он ловок и смекалист, хотя и рассудителен и не страдает излишней горячностью. По-моему, он также храбр. Даже, я думаю, очень храбр -- по меркам его народа. Хоббиты, можно сказать, храбры, когда им приходится туго. Хоббита надо как следует прижать, чтобы увидеть, что скрывается в нем.
-- Это испытание провести не удастся, -- заметил Т орин. -- Насколько я заметил, они делают все, чтобы им не приходилось туго.
-- Вполне верно, -- согласился я. -- Это очень разумный народ. Но этот хоббит -- не совсем обычный. Я думаю, что его можно уговорить на такое дело. Мне кажется, он даже сам ищет этого -- как он сказал бы, приключения.
-- Только не за мой счет! -- отрезал Т орин, встав и сердито зашагав по комнате. -- Это не совет, это же глупость! Я никак не могу увидеть, чем хоббит, каким бы он ни был хорошим или плохим, может отплатить мне за один день содержания, даже если его удастся уговорить отправиться в путь.
-- Не можешь увидеть? Скорее, не сможешь услышать, -- ответил я. -- Хоббиты безо всякого труда могут ходить намного тише, чем все гномы в мире даже при угрозе для жизни. Они, по-моему, самые неслышные из всех смертных. Об этом ты навряд ли думал, Т орин Дубощит, топая по Ширу и производя шум, который жители Шира, надо полагать, слышали за милю. Когда я сказал, что вам понадобится взлом, я имел в виду профессионального взломщика.
-- Профессионального взломщика? -- переспросил Балин, поняв меня несколько превратно. -- Вы хотите сказать, специально подготовленного искателя сокровищ? Такие еще бывают?
Я задумался. Это был новый поворот, и я не знал, как отнестись к нему.
-- По-моему, да, -- сказал я, наконец. -- За вознаграждение он сходит туда, куда не станете или не сможете сходить вы, и добудет вам то, что вам нужно.
Глаза Т орина сверкнули при мысли о потерянных сокровищах, но с обидой в голосе он сказал:
-- То есть, наемный вор… Об этом стоит подумать, если вознаграждение будет не слишком высоким. Но что общего между наемными ворами и этими тюфяками? Они едят с глины и не смогут отличить алмаз от стеклянной бусины.
-- Лучше бы ты не говорил так убежденно о том, чего не знаешь. -- окоротил его я. -- Эти тюфяки живут в Шире уже четырнадцать с лишним веков, и за это время они многое узнали. Они общались с эльфами и с гномами за тысячу лет до того, как Смауг явился в Эребор. Ни один из них не богат по меркам твоих предков, но в иных из их домов ты найдешь вещи более ценные, чем те, которыми ты, Т орин, можешь похвастать здесь. Тот хоббит, о котором я говорю, имеет золотые украшения, а ест он на серебре и вино пьет из хрусталя.
-- А, теперь я вижу, куда вы клоните! -- сказал Балин. -- Так значит, он -- вор?
Боюсь, что здесь я стал терять терпение и выдержку. Это гномье убеждение, что никто, кроме них, не может иметь или создать что-нибудь «ценное» и что все красивые вещи в чужих руках достались от гномов, если вообще не были украдены когда-нибудь у них, меня доконало.
-- Вор? -- переспросил я, рассмеявшись. -- Ну конечно, профессиональный вор! Откуда же еще хоббиту взять серебряную ложку! Я поставлю на его двери воровской знак, и вы найдете ее. -- Рассердившись, я встал и сказал вдруг с горячностью, удивившей меня самого: -- Ты должен найти эту дверь, Т орин Дубощит! Я говорю серьезно !
Тут я понял, что и в самом деле говорю серьезно. Эти странные слова были не шуткой, а правдой. Было отчаянно важно, чтобы именно так все и вышло. Гномы должны были согнуть свои жесткие выи.
-- Слушайте, Народ Дарина! -- воскликнул я. -- Если вы уговорите этого хоббита присоединиться к вам, вам повезет. Если же нет -- все пропало. А если вы откажетесь даже попробовать, я больше не буду иметь с вами дела. Больше вы не получите от меня ни совета, ни помощи, покуда Тень не падет на вас.
Т орин повернулся и оглядел меня в немом удивлении, вполне, впрочем, понятном.
-- Сильно сказано! -- сказал он. -- Хорошо, я схожу к нему. Должно быть, вы прямо провидец -- если только вы в своем уме.
-- Вот и славно, -- сказал я. -- Но ты должен пойти по доброй воле, а не просто из желания выставить меня дураком. Ты должен быть терпеливым и не отступаться, если та храбрость и та тяга к приключениям, о которых я говорил, не будут заметны в нем с первого взгляда. Он будет отрицать их. Он будет отказываться но ты не должен позволить ему отказаться.
-- Торговаться у него не получится, если вы это имеете в виду. -- сказал Т орин. -- За все, что он сможет добыть, я предложу ему достойное вознаграждение, но не более.
Я имел в виду не это, но говорить об этом было бесполезно.
-- И вот еще что, -- продолжил я, -- все свои приготовления вы должны завершить до того. Чтобы все было готово! Как только он изъявит свое согласие, у него не должно быть времени, чтобы передумать. Отправляйтесь в свой поход на Восток прямо из Шира.
-- Занятное создание этот ваш взломщик, -- сказал молодой гном по имени Фили -- племянник Т орина, как я узнал потом. -- Как его имя -- или под каким именем он известен?
-- Хоббиты пользуются своими настоящими именами, -- сказал я. -- Единственное его имя -- Бильбо Бэггинс.
-- Вот так имечко! -- присвистнул Фили и расхохотался i.
-- Он считает его вполне почтенным, -- сказал я. -- И оно вполне подходит ему он -- холостяк в летах, слегка полноватый и расплывшийся. Пожалуй, сейчас еда занимает его более всего. У него замечательная кладовая, насколько я слышал, а скорее всего, и не одна. По крайней мере, вам не придется скучать.
-- Довольно, -- сказал Т орин. -- Если бы я не дал уже своего слова, я бы никуда не пошел. Мне вовсе не по нраву, когда из меня делают дурака. Потому что я тоже совершенно серьезен. Крайне серьезен, и сердце мое горит огнем.
Об этом я как-то подзабыл.
-- Вот что, Т орин, -- сказал я. -- Апрель кончается, наступила весна. Подготовь все быстро, как только сможешь. У меня сейчас кое-какие дела, но я вернусь через неделю. Когда я вернусь, если все будет в порядке, я выеду вперед, чтобы прощупать почву. Тогда на следующий день мы все вместе навестим его.
На этом я попрощался, давая Т орину не больше времени на сомнения, чем было отпущено Бильбо. Продолжение этой истории вам известно хорошо -- со стороны Бильбо. Если бы о ней писал я, она выглядела бы несколько иначе. Он не знал всего, что пришлось проделать: каких, например, трудов мне стоило, чтобы такой отряд гномов прошел в Приречье по большой дороге своим обычным шагом, и вести об этом не донеслись до Бильбо раньше времени.
Утром во вторник 25 апреля 2941 года я встретился с Бильбо и хотя я более-менее представлял себе, чего следует ожидать, должен признаться, я заколебался. Я увидел, что все будет гораздо сложнее, чем я предполагал. Но я стоял на своем. На следующий день, в среду 26 апреля, я привел Т орина и его спутников в Торбу-на-Круче Bag End с огромным трудом во всем, что касалось Т орина -- он упирался до последнего. И, конечно, Бильбо был ошеломлен и повел себя по-смешному. Для меня все действительно было очень плохо с самого начала и этот злополучный «профессиональный взломщик», которого гномы крепко вбили себе в головы, только осложнял дело. Я возблагодарил судьбу за то, что убедил Т орина остаться в Торбе-на-Круче на всю ночь, чтобы успеть обсудить пути-дороги и разные детали. Это дало мне последний шанс. Если бы Т орин ушел из Торбы-на-Круче прежде, чем я смог поговорить с ним наедине, весь мой замысел рухнул бы.>>
Можно увидеть, что некоторые элементы этого разговора в поздней версии были включены в спор между Гэндальфом и Т орином в Торбе-на-Круче.
С этого места повествование поздней версии близко повторяет раннюю, почему оно и не цитируется здесь, за исключением отрывка в самом конце. В ранней версии Гэндальф умолкает, и Фродо записывает, что Гимли рассмеялся:
-- Кажется совершенно немыслимым, -- сказал он, -- что в конце концов все вышло более, чем хорошо. Конечно, я знал Т орина и жаль, что меня не было тогда там: когда ты гостил у нас в первый раз, меня не было дома. А в поход меня не взяли: сказали, что слишком молод, хотя сам я в свои шестьдесят два считал себя способным на все. Ну что ж, я рад, что услышал всю историю. Если только это -- все. Я ведь и сейчас не уверен, что ты рассказываешь нам все, что знаешь, Гэндальф.
-- Конечно же, не все, -- ответил тот.>>
После этого Мериадок Meriadoc спрашивает Гэндальфа о карте и ключе Т рбина и в ходе ответа, большая часть которого сохранена в поздней версии, но в другом месте повествования, Гэндальф говорит:
Когда я нашел Т рбина, прошло уже девять лет с тех пор, как он покинул свой народ, и по меньшей мере пять лет уже он провел в застенках Дол-Гулдура. Не знаю, как он выдержал так долго и как ему удалось сохранить в тайне карту и ключ, пройдя через все мучения. Должно быть, Черная Сила не хотела от него ничего, кроме Кольца, а когда Кольцо у него отобрали, Т рбина больше не трогали, а просто бросили сломленного и безумного узника в подземелья, где тот и умер. Маленькая промашка но она оказалась гибельной. Так часто и бывает с маленькими промашками.>>
«Охота за Кольцом»
О событиях 3018 года Третьей Эпохи, известных также по Повести Лет и по отчетам Гэндальфа и других Совету Элронда, написано много и эти записки -- явно те самые, о которых в процитированном выше письме говорится, что они были выброшены. Я озаглавил их «Охота за Кольцом». Сами рукописи, находящиеся в состоянии сильно, хотя и не необычайно, неупорядоченном, достаточно подробно описаны на стр. 342 но вопрос их датировки (а я считаю, что все они, в том числе и «По поводу Гэндальфа, Сарумана и Шира», приведенное в этом разделе в качестве третьего элемента, относятся к одному и тому же времени) стоит затронуть здесь. Написаны они были после опубликования «Властелина Колец », потому что в них имеются ссылки на страницы книги но в датировке некоторых событий они отличаются от Повести Лет в Приложении Б. Объясняется это, очевидно, тем, что они были написаны после выхода в свет первого тома, но до появления третьего, в который вошли Приложения.
Охота за Кольцом
(i) О Походе Черных Всадников согласно рассказу Гэндальфа Фродо
Горлум Gollum был схвачен в Мордоре в 3017 году и доставлен в Барад-Дyр Barad-dыr, где был допрошен и подвергнут пыткам. Узнав от него все, что было можно, Саурон выпустил его и снова отправил с заданием. Саурон не верил Горлуму, потому что прозревал в нем что-то неодолимое, что-то, чем не сумел овладеть даже при помощи Тени Страха, а уничтожить мог только вместе с самим Горлумом. Но, зная всю глубину злобы Горлума к тем, кто «ограбил» его, и поняв, что тот пойдет искать их, чтобы отомстить за себя, Саурон понадеялся, что так его соглядатаи доберутся до Кольца.
Однако вскоре после этого Горлума захватил Арагорн и доставил его в Северное Лихолесье и хотя за ними всю дорогу следили, выручить его не смогли, пока он не был помещен под стражу. Ранее Саурон никогда не обращал внимания на «полуросликов», если даже и слышал что-то о них, и еще не знал, где находится их страна. От Горлума не удалось добиться точных сведений даже под пыткой, и потому, что Горлум сам толком этого не знал, и потому, что он перевирал то, что знал. Саурон увидел, что одолеть Горлума совершенно может только смерть -- как из-за полуросликовской натуры, так и по причине, которой Саурон до конца не понимал, ибо его самого снедала жажда Кольца. Горлум испытывал к Саурону ненависть, превозмогавшую даже ужас в нем он видел своего величайшего врага и соперника. Именно поэтому он притворился, будто считает, что страна полуросликов лежит где-то неподалеку от тех мест, где он когда-то жил сам -- на берегах Ирисной реки Gladden.
Узнав, что Горлум захвачен вождями его врагов, Саурон испугался и заторопился. Но от обычных лазутчиков и посланцев до него не доходило никаких вестей. А так было и благодаря трудам дэнаданов, и из-за предательства Сарумана, чьи прислужники также подстерегали и сбивали с толку прислужников Саурона. Об этом Саурон знал, но руки его еще не были столь длинны, чтобы дотянуться до Сарумана в его Изенгарде Isengard. Поэтому он скрыл, что знает о двойной игре Сарумана, и до поры затаил свою ярость, выжидая время и готовясь к большой войне, в которой замыслил сбросить всех своих врагов в западное море. Вскоре Саурон понял, что здесь ему помогут только самые могущественные его слуги, Призраки Кольца Ringwraiths, которые не имеют своей воли, а лишь его волю, ибо каждый из них полностью подвластен кольцу, поработившему его, а кольцами владеет он.
Немногие могли противостоять даже одному из этих гибельных созданий, и никто, как считал Саурон, не сможет противостоять им, когда они соберутся под начальством своего страшного предводителя, Владыки Моргула. Но для нынешнего дела у Призраков Кольца был один недостаток: даже тогда, когда они были невидимы и не облачены, ужас, сопровождавший их, был столь велик, что Мудрые очень скоро заметили бы их продвижение и догадались бы об их задании.