Поэтому наиболее вероятно, что первые вести о Горлуме появились у слуг Дол-Гулдура тогда, когда Арагорн вошел в Лес хотя власть Дол-Гулдура, как считалось, кончалась за Старым Лесным Трактом, его лазутчиков в лесу было много. Эти известия, очевидно, достигли Назгyла, командовавшего Дол-Гулдуром, не сразу, и он, вероятно, ничего не сообщил в Барад-дyр, пока сам не попытался разузнать о местонахождении Горлума поподробнее. Соответственно, нет сомнений, что лишь в конце апреля Саурон услышал, что Горлума видели снова, и по всей видимости его взял в плен какой-то человек. В этом известии толку было немного. Ни сам Саурон, ни его слуги еще не знали ничего об Арагорне и о том, кто он такой. Но очевидно, что позже -- поскольку за землями Т рандуила теперь внимательно следили -- спустя где-то с месяц, Саурон услышал встревожившую его весть о том, что Мудрые знают про Горлума и что в страну Т рандуила прибыл Гэндальф.
Тогда, должно быть, Саурон исполнился злобы и тревоги. Он решился пустить в ход Призраков Кольца со всей поспешностью, потому что теперь скорость была важнее скрытности. Надеясь устрашить своих врагов и встревожить их замыслы опасностью войны -- которую он еще некоторое время не собирался развязывать -- он напал на Т рандуила и на Гондор почти одновременно . У него теперь появились еще две цели: захватить или убить Горлума -- или, по крайней мере, отбить его у врагов и отвоевать переправу по Осгилиат скому мосту, чтобы Назгyлы смогли пересечь реку, а попутно опробовать мощь Гондора.
Горлум в ходе нападения бежал. Но захват переправы удался. Там, вероятно, было задействовано гораздо меньше войск, чем сочли гондорцы. Во время паники первой атаки, когда Королю-Чародею на краткое время было позволено явить себя во всем своем ужасе , Назгyлы под покровом ночи перешли по мосту и скрылись на север. Не преуменьшая доблести Гондора, которая и в самом деле много превзошла расчеты Саурона, ясно видно, что Боромиру и Фарамиру удалось отбить врага и уничтожить мост только потому, что на то время нападение уже служило лишь своей основной цели.>>
Отец нигде не объясняет водобоязнь Призраков Кольца. В только что процитированном отрывке она делается основным мотивом удара Саурона по Осгилиат у и появляется снова в подробных заметках о перемещениях Черных Всадников по Ширу: так, о Всаднике, которого хоббиты увидели сразу после того, как переправились Зайгородским Паромом Bucklebury Ferry («Хранители » I 5) -- то был Хамyл Дол-Гулдурский, см. прим. 1 -- говорится, что он прекрасно знал, что Кольцо только что переправилось через реку но за рекой он не мог учуять его>> и что Назгyлы не смели коснуться эльфийских>> вод Барандуина. Но нигде не разъясняется, как же они переправлялись через другие реки на их пути, например, через Сизреку, где была лишь опасная переправа по остаткам моста>> (стр. 264). Отец и сам отмечал, что эта мысль не вполне состоятельна.
Описание тщетного путешествия Назгyлов вверх по Андуинским Долинам в версии «B» почти полностью совпадает с напечатанной выше версией «A», с тем отличием, что в «B» поселения струсов в тех местах к тому времени еще не были полностью заброшены и последних струсов, еще живших там, перебили или разогнали Назгyлы . Во всех текстах точные даты несколько различаются между собой и с теми, которые приводятся в Повести Лет здесь я пренебрег этими различиями.
В версии «D» имеется рассказ о том, что было с Горлумом после его бегства от дол-гулдурских орков и до того, как Хранители вошли в Западные врата Мории. Он находится в стадии черновика и потребовал некоторой незначительной редактуры.
Вполне ясно, что преследуемый и эльфами, и орками Горлум пересек Андуин -- вероятно, вплавь -- и так ушел от Сауроновой охоты но за ним еще охотились эльфы, и, не осмелившись пройти вблизи Луриэна, -- только тяга к Кольцу заставила его пойти на это впоследствии -- он укрылся в Мории . Это было, вероятно, осенью того года после этого все следы его были утеряны.
Что было с Горлумом потом, точно сказать, конечно, нельзя. Он был хорошо приспособлен к жизни в таких условиях, хотя и ценою громадных лишений но его постоянно могли обнаружить слуги Саурона, рыскавшие по Мории , особенно если учесть, что то ничтожное количество пищи, которое было ему необходимо, приходилось воровать с огромным риском. Несомненно, он собирался лишь тайно пробраться через Морию на запад, чтобы как можно скорее самому найти Шир но заблудился и смог выбраться только очень нескоро. Поэтому кажется вполне вероятным тот факт, что он вышел к Западным вратам незадолго до того, как подошли Девятеро Путников. О секрете ворот он, конечно же, ничего не знал. Врата представлялись ему огромными и незыблемыми и хотя у них не было ни замка, ни засова и они открывались наружу простым толчком, он не обнаружил этого. В любом случае, теперь он находился слишком далеко от любых источников пропитания, ибо орки обитали большей частью в Восточной Мории, ослаб и отчаялся так, что даже если бы он знал все о воротах, ему не удалось бы их открыть . Так что Горлуму очень повезло, что Девятеро Путников появились именно в тот момент.>>
История о появлении Черных Всадников в Изенгарде в сентябре 3018 года и последующем пленении ими Гръмы Червослова, рассказанная в «A» и «B», значительно изменена в версии «C», которая подхватывает рассказ лишь на моменте их возвращения на юг за Лимлайт. В «A» и «B» после бегства Гэндальфа из Орт анка прошло два дня, прежде чем Назгyлы прибыли в Изенгард Саруман говорит им, что Гэндальфа у него нет, и отрицает свое знание о Шире , но его выдает Гръма, которого Назгyлы схватили на следующий же день, когда тот спешил в Изенгард с известием о появлении Гэндальфа в Эдорасе. В отличие от этого, в «C» Назгyлы подъезжают к Вратам Изенгарда, когда Гэндальф еще сидит в башне. В этом отрывке Саруман, охваченный отчаянием и страхом, ощутив весь ужас служения Мордору, внезапно решает сдаться Гэндальфу и попросить у него прощения и помощи. Выгадывая время у Врат, он выдает, что держит у себя Гэндальфа, и говорит, что сейчас пойдет и разузнает, что тому известно если же это ему не удастся, он выдаст Гэндальфа Назгyлам. Саруман спешит на вершину Орт анка -- и видит, что Гэндальфа нет. На юге, против заходящей луны, он видит огромного Орла, летящего в сторону Эдораса.
Теперь дела Сарумана становятся совсем плохи. Если Гэндальф бежал, то возникает вероятность того, что Саурон не получит Кольца и будет побежден. В глубине души Саруман осознает великую силу и загадочную «удачливость», сопровождающую Гэндальфа. Но сейчас ему приходится в одиночку разбираться с Девятью. Настроение его меняется, и гордыня восстает от яростной зависти и злости, что Гэндальф бежал из неприступного Орт анка. Саруман возвращается к Вратам и лжет, говоря, что заставил Гэндальфа признаться во всем. Не подозревая, насколько глубоко Саурон проник в его мысли и душу , он умалчивает о том, что знал все это сам. «Я», -- сказал он торжественно, -- «лично сообщу все владыке Барад-Дyра, с которым я издалека переговариваюсь о важных делах, касающихся нас с ним. Все, что нужно знать вам о деле, вам порученном -- это где лежит страна Шир. Она, по словам Мит рандира, находится к северо-западу отсюда на расстоянии шестисот с лишним миль, на границе приморской страны эльфов.>> К своему удовольствию Саруман видит, что даже Король-Чародей не усомнился в его словах. «Вы должны пересечь Изен Isen через Броды, а затем, обогнув Горы, выйти к Т арбаду на Сизреке. Поспешайте, а я сообщу вашему Хозяину, что вы отправились туда».>>
Эта хитрая речь убедила на время даже Короля-Чародея в том, что Саруман -- верный союзник, находящийся в высоком доверии у Саурона. Всадники тотчас же отбыли от Врат и спешно поскакали к Изенским Бродам. За ними Саруман выслал волков и орков, тщетно преследуя Гэндальфа но были у него при этом и другие цели -- показать Назгyлам свою силу, а также, может быть, не дать им задержаться поблизости кроме того, в своей злобе он хотел нанести хоть какой-нибудь урон Рохану и увеличить страх, который его посланник Червослов возводил в сердце Т йодена. Червослов недавно был в Изенгарде и теперь возвращался в Эдорас среди преследователей некоторые несли донесения ему.
Избавившись от Всадников, Саруман вернулся в Орт анк и погрузился в тяжелые и страшные раздумья. Похоже, он решил подождать и все еще надеялся овладеть Кольцом сам. Он решил еще, что указание пути в Шир скорее задержит Всадников, чем поможет им, потому что знал о страже Следопытов и, зная о словах пророчества, услышанных во сне Боромиром, и о его поручении, думал также, что Кольцо уже ушло и находится на пути в Раздол Rivendell. Наконец, он собрал и выслал в Эриадор всех лазутчиков, птиц и своих людей, каких только смог собрать.
В этой версии, таким образом, пленение Гръмы Призраками Кольца и предательство Гръмой Сарумана отсутствуют ибо, разумеется, Гэндальф не успел бы добраться до Эдораса и попытаться предупредить Короля Т йодена, а Гръма, в свою очередь -- отправиться в Изенгард и сообщить об этом Саруману прежде, чем Всадники покинут Рохан . Сведения о том, как Саруман обманул их, происходят от человека, которого Всадники схватили с картами Шира (стр. 341) и об этом человеке и о сношениях Сарумана с Широм рассказывается более подробно.
Когда Черные Всадники были уже далеко в Энедв айтm е и подходили к Т арбаду, они заполучили то, что оказалось для них величайшим подарком судьбы, а для Сарумана -- гибельным , и смертельно опасным для Фродо.
Саруман давно уже интересовался Широм -- потому что Широм интересовался Гэндальф, а Саруман следил за ним и потому также, что, подражая, опять же, тайно, Гэндальфу, Саруман пристрастился к «полуросликовскому листу» и должен был пополнять свои запасы но в гордыне своей, высмеяв однажды Гэндальфа за склонность к этому зелью, он держал это в глубочайшей тайне. Позже добавились и другие мотивы. Саруману нравилось распространять свою власть, тем более в вотчине Гэндальфа, а он обнаружил, что деньги, тратящиеся на закупку «листа», дают ему власть и развращают некоторых хоббитов, особенно Толстобрюхлов Bracegirdles, владевших множеством плантаций, а также Лякошель-Бэггинсов Sackville-Bagginses . К тому же Саруман начал убеждаться, что Шир в мыслях Гэндальфа каким-то образом связан с Кольцом. Зачем вокруг него выставлена такая сильная стража? Поэтому он стал собирать подробные сведения о Шире, его главных людях и кланах, его дорогах и прочем. В самом Шире он использовал для этого хоббитов, нанимаемых Толстобрюхлами и Лякошель-Бэггинсами, собственными же его слугами были люди дунлендских кровей. Когда Гэндальф отказался сотрудничать с Саруманом, тот удвоил свои усилия. Следопыты подозревали неладное, но не запрещали проход слугам Сарумана -- потому что Гэндальф не мог предупредить их, а когда он отправлялся в Изенгард, Саруман еще считался союзником.
Какое-то время спустя один из самых доверенных слуг Сарумана -- головорез, изгнанный из Дунленда, где многие говорили, что в его жилах течет и орочья кровь -- прибыл от границ Шира, где закупал «лист» и другие припасы. Саруман начинал готовить Изенгард к войне. Теперь этот человек возвращался обратно, чтобы продолжить дела и подыскать подводы для перевозки множества товаров до конца осени . У него также был приказ проникнуть, если удастся, в Шир и узнать, не уходил ли оттуда недавно кто-нибудь из видных людей. С собой у него были карты, списки имен и записки о Шире.
Этот дунлендинг и был схвачен несколькими Черными Всадниками на подходе к Т арбадской Переправе. Напуганный до предела, он был передан Королю-Чародею и подвергнут допросу. Предав Сарумана, он спас свою жизнь. Так Королю-Чародею стало известно, что Саруман все это время был прекрасно осведомлен о том, где находится Шир, и много знал о нем того, что мог и должен был рассказать слугам Саурона, если бы был верным союзником. Король-Чародей также получил много других сведений, в том числе и о том единственном имени, которое было ему нужно: о Бэггинсе . Именно по этой причине Хоббитон был назначен одним из мест, куда следовало немедленно отправиться и все разузнать.
Теперь Король-Чародей представлял себе положение вещей лучше. Кое-что об этой стране он знал с тех давних пор, когда воевал с Дэнэдайном, особенно о Ти рне Горт ад Tyrn Gorthad Кардолана Cardolan, ныне Могильниках, куда он сам наслал тамошнюю нечисть . Видя, что хозяин этого человека предполагает какое-то движение из Шира в Раздол, он понял, что и Брей, местонахождение которого было ему известно, становится важным местом, по крайней мере, для сбора сведений . Поэтому он навел на дунлендинга Тень Ужаса и послал его в Брей уже от себя. Это и был тот косоглазый южанин в Трактире .
В версии «B» замечается, что Черный Полководец не знал, в Шире ли еще Кольцо это ему предстояло узнать. Шир был слишком велик для такого жестокого налета, который был совершен на струсов придется использовать столько скрытности и придержать столько ужаса, сколько окажется возможным, да еще и сторожить восточные границы. Поэтому Черный Полководец отправил нескольких Всадников с приказом рассеяться и прочесать Шир из них Хамyл (см. прим. 1) должен был найти Хоббитон, где, согласно бумагам Сарумана, жил «Бэггинс». Сам же Черный Полководец устроил стоянку в Андрат е Andrath, где Зеленый Путь проходил в лощине между Могильниками и Южным Пригорьем и оттуда несколько Всадников были посланы стеречь и следить за восточными границами, а сам Черный Полководец побывал в Могильниках. В заметках о перемещениях Черных Всадников в это время говорится, что Черный Полководец пробыл там несколько дней, разбудив в Вековечном Лесу и в Могильниках умертвий и все злые силы, враждебные эльфам и людям, были настороже.
(iii) По поводу Гэндальфа, Сарумана и Шира
Еще одна папка с бумагами того же периода состоит из большого количества неоконченных рассказов о былых сношениях Сарумана с Широм, особенно по поводу «полуросликовского листа», каковой предмет соотносится с «косоглазым южанином» (см. стр. 347-8). Нижеследующий текст -- одна версия из многих, которая, будучи короче других, находится в более законченном состоянии.
Саруман вскоре стал завидовать Гэндальфу, и соперничество это в конце концов превратилось у него в ненависть, которая делалась тем глубже, чем лучше она скрывалась, и тем горше, что Саруман знал в душе, что Серый Странник обладает большей силой и большим влиянием на жителей Средиземья, хотя и скрывает свою силу и не жаждет снискать ни страха, ни почета. Саруман не уважал Гэндальфа, но начал постепенно страшиться, никогда не зная, насколько тот проникает в его душу, и беспокоиться из-за его молчания еще больше, чем из-за его слов. Поэтому прилюдно он обращался к Гэндальфу с меньшим почтением, чем другие Мудрые, и всегда готов был прекословить ему или сводить его замыслы на нет а втайне он отмечал и обдумывал все, что тот говорил, следя, насколько это ему удавалось, за всеми его движениями.