Эорл не остановил скачки:
-- Вперед! -- скомандовал он. -- Другого пути нет. Мы уже проделали такой длинный путь неужели же речной туман удержит нас от битвы?
Подъехав ближе, они увидели, что серебристый туман оттесняет сумраки Дол-Гулдура, и скоро въехали в него, поначалу медленно и осторожно но под покрывалом этого тумана все оказалось залито ровным светом без теней, а справа и слева их словно бы охраняли белые стены, скрывавшие и оберегавшие их.
-- Похоже, Владычица Золотого Леса на нашей стороне, -- сказал Борондир.
-- Быть может, -- отозвался Эорл. -- Я же верю мудрости Феларуфа . Он не чует здесь зла. Он бодр, и усталость его пропала: он рвется пойти вскачь. Да будет так! Никогда еще мне не были настолько нужны скорость и скрытность.
И Феларуф рванулся вперед, а за ним, словно могучий ветер, последовало и все войско, но тихо, словно копыта коней не касались земли. Так, столь же свежие и полные сил, как в утро их отправления, они скакали весь тот день до ночи и следующий день на рассвете же третьего дня поднялись с привала, и туман вдруг развеялся и они увидели, что стоят посреди широкой степи. Справа невдалеке струился Андуин, но они почти миновали его длинную восточную излучину , и вдали уже показались Отмели. Это было утро пятнадцатого дня върессэ, и войско двигалось со скоростью, о которой нельзя было и мечтать .
Здесь текст обрывается примечанием о том, что дальше должно следовать описание битвы на Поле Келебранта. Описание всей этой войны есть в Приложении А (II) к «Властелину Колец »:
Великая орда дикарей с Северо-Востока ворвалась в Р'ованион и, выйдя из Бурых Земель, переправилась через Андуин на плотах. В это же время, случайно или умышленно, орки, которые в то время -- до войны с гномами -- были очень сильны, напали с Гор. Захватчики овладели Каленард оном, и Кирион, Наместник Гондора, послал на север за помощью…>>
Когда Эорл и его Всадники прибыли на Поле Келебранта,
северная армия Гондора была в опасности. Потерпев поражение в В олде Wold, отрезанная от юга, она отступала через Лимлайт и тут внезапно подверглась нападению орочьего войска, прижавшего ее к Андуину. Все надежды были уже утеряны, как вдруг с севера подошли Всадники, которых никто не ждал, и ударили в тыл врагам. Ход битвы тут же переменился, и врагов, безжалостно истребляя, погнали вдоль Лимлайта. Эорл повел своих воинов в погоню, и страх, летевший впереди конников Севера, был так велик, что и захватчики, вторгшиеся в В олд, поддались панике, и Всадники принялись охотиться за ними по равнинам Каленард она.>>
Схожее с этим, но более сжатое описание дается также в Приложении А (I, iv). Ни одно из них не дает возможности доподлинно восстановить ход битвы, но вполне ясно, что Всадники, переправившись через Отмели, затем перешли Лимлайт (см. прим. 27, стр. 313) и обрушились на тылы врага на Поле Келебранта то, что врагов, безжалостно истребляя, погнали вдоль Лимлайта>>, означает, что балх от ы были отброшены на юг в В олд.
(iii) Кирион и Эорл
Этому рассказу предшествует заметка о Халифириэне, самом западном из маяков Гондора вдоль Эреда Нимрайс.
Халифириэн был самым высоким из маяков, и, как и Эйленах Eilenach, второй из них по высоте, высился в дремучем лесу за ним тянулось глубокое ущелье, темный Фириэн-дол Firien-dale, в длинном северном отроге Эреда Нимрайс, и гора эта была самой высокой горой этого отрога. Из ущелья она поднималась крутой стеной внешние же склоны ее, особенно северный, были длинными и пологими, и на них почти до самой вершины рос лес. Вниз по склонам он становился все более густым и дремучим наиболее -- вдоль Межевого Ручья, протекавшего по ущелью, и к северу на равнинах, по которым бежал тот Ручей, впадая в Энтову Купель. Большой Западный Тракт прорезал в этом лесу длинную просеку, огибая болотистые местности, начинавшиеся за его северной опушкой но тракт этот был проложен в старину , и после исчезновения Исилдура в Фириэнском лесу никто не срубил ни одного дерева, кроме Смотрителей Маяка, которым поручено было расчищать Тракт и тропу, что вела к вершине горы. Тропа эта отворачивала от Тракта возле его входа в Лес и вилась до самого верхнего края леса, где начиналась древняя каменная лестница, что вела к маяку -- широкому кругу, который выложили камнями те, кто построил лестницу. Смотрители Маяка были единственными обитателями того Леса, помимо диких зверей жили они в нескольких домиках возле верхнего края леса, но не жили там долго, если только непогода не удерживала их, а сменялись в должный срок. Большей частью они рады были возвратиться домой -- не из-за диких зверей, и не злая тень былых лет лежала на Лесе но кроме завываний ветра, криков птиц и зверей, а иногда -- стука копыт коней, спешивших вскачь по Тракту, там стояла тишина, и люди сами вдруг начинали разговаривать друг с другом шепотом, словно прислушиваясь к отзвукам мощного зова, доносившегося откуда-то из давней дали.
Название «Халифириэн» на рохирримском языке означает «священная гора» . До прихода рохирримов гора звалась на синдарине Амон Анв ар Anwar, «гора трепета» почему -- того не знал в Гондоре никто, кроме, как стало впоследствии известно, правившего Короля или Наместника. Для тех немногих, что сбивались с Тракта и блуждали под сенью Леса, сам Лес казался причиной названию: на всеобщем языке он назывался Шепчущимся Лесом. В дни величия Гондора, когда сообщение между Осгилиат ом Osgiliath и тремя башнями страны осуществлялось посредством Палантър ов Palantнri , на вершине горы не было никакого маяка, ибо ни послания, ни сигналы не были нужны. Позже, когда жители Каленард она стали опускаться, помощи с Севера ждали мало, войска туда не посылались, а Минасу Тирит становилось все труднее удерживать рубеж Андуина и охранять его южный берег. В Ануриэне еще жило много людей, и на них лежала оборона северных путей -- из Каленард она и через Андуин у Кеира Андрос. Для сообщения между ними и были выстроены и установлены три самых первых маяка -- Амон Дын, Эйленах и Мин-Риммон , но на вершине Амона Анв ар не было разрешено установить укрепление или маяк, хотя рубеж по Межевому Ручью от непроходимых болот и до его впадения в Энтову Купель и моста, через который Тракт выходил из Фириэнского леса на запад, считался охраняемым.
Во дни Наместника Кириона случилось большое нападение балх от ов, которые, объединившись с орками, перешли через Андуин в В олд и начали завоевывать Каленард он. От этой смертельной опасности, грозившей Гондору гибелью, страну спас приход Эорла Юного и его рохирримов.
Когда война закончилась, все гадали, как же Наместник наградит Эорла и какую честь пожалует ему ожидали, что в Минасе Тирит будет устроено великое празднество, на котором это и откроется. Но Кирион был верен лишь самому себе. Когда поредевшая гондорская армия возвращалась на юг, Кириона сопровождали Эорл и эморед Всадников Севера. Они подъехали к Межевому Ручью, и Кирион обратился к Эорлу, сказав:
-- Прощай же, Эорл сын Лйода. Я вернусь к себе домой, где многие дела требуют моего участия. Каленард он я покамест вручаю твоей заботе, если ты не спешишь вернуться в свою страну. Через три месяца здесь же мы встретимся с тобой снова, и тогда посовещаемся.
-- Я прибуду, -- ответил Эорл и так они расстались.
Как только Кирион вернулся в Минас Тирит , он призвал к себе нескольких самых верных своих слуг:
-- Отправляйтесь в Шепчущийся Лес, -- сказал он им. -- Там возобновите древнюю тропу на Амон Анв ар. Она давно заросла но начало ее и сейчас отмечено стоячим камнем близ Тракта, там, где северная опушка леса смыкается над ним. Тропа сворачивает то туда, то сюда, но у каждого поворота стоит стоячий камень. По этим камням вы выйдете к верхнему краю леса и увидите каменную лестницу, ведущую вверх. Дальше идти я вам запрещаю. Сделайте все это быстро, как сможете, и возвращайтесь ко мне. Леса не рубите лишь расчистите путь, чтобы смогли подняться несколько человек. Отворот у Тракта оставьте укрытым, чтобы не искушать никого пройти по тропе передо мной. Никому не говорите, куда вы идете, и что там делали. Если будут спрашивать, отвечайте, что Господин Наместник велел приготовить место для его встречи с Предводителем Всадников.
Когда подошел срок, Кирион со своим сыном Халласом, Господином Дол-Амрот а и двумя другими своими советниками тронулся в путь и на мосту через Межевой Ручей они встретились с Эорлом. С ним были трое из его старших воевод.
-- Поедемте к месту, что я приготовил, -- сказал Кирион.
И они оставили отряд Всадников на мосту, а сами повернули обратно по тенистому Тракту и доехали до стоячего камня. Там они спешились и оставили с конями сильный отряд гондорской стражи и Кирион, встав у камня, обратился к своим спутникам и сказал:
-- Я иду на Гору Трепета. Идите со мной, если хотите. Я беру с собой оруженосца, и оруженосца для Эорла, которые понесут наше оружие остальные безоружными пойдут засвидетельствовать наши слова и дела на высокой святыне. Тропа для нас приготовлена, хотя никто не проходил по ней с тех пор, как прошли мой отец и я.
И Кирион повел Эорла между деревьями, а остальные пошли за ним и миновав первую веху, они стали идти молча и чутко, словно не желая ничем нарушать тишину. Так они вышли, наконец, к верху склона горы, прошли через кольцо белых берез и увидели каменную лестницу, уходящую к вершине. После лесного сумрака солнце показалось им ярким и жарким, ибо был месяц эримэ Ъrimл вершина же Горы была зелена, словно еще стоял месяц лутессэ Lуtessл.
У подножия лестницы заросшие мхом камни сложились в подобие скамьи. Там путники посидели немного, пока, наконец, Кирион не поднялся и не принял у своего оруженосца белый жезл власти и белую мантию Наместников Гондора. Затем, встав на первую ступень лестницы, он нарушил молчание, сказав тихо, но четко:
-- Ныне объявляю, что властью Наместников Королей я решил предложить в безвозмездный дар Эорлу сыну Лйода, Правителю Эмотэмода, в знак признания доблести его народа и помощи паче всех чаяний, оказанной им Гондору в час крайней нужды, все обширные земли Каленард она от Андуина до Изена Isen. Там, буде он пожелает, он станет королем, и его потомки после него, и народ его станет проживать там свободно, доколе продлится власть Наместников и пока не вернется Великий Король . Ничьей воли да не будет над ними, кроме их собственного закона и воли, за исключением лишь одного: они должен жить в вечной дружбе с Гондором, и враги Гондора да будут их врагами, пока стоят обе наши страны. Но тот же закон вменяется и народу Гондора.
Тогда поднялся Эорл, но не сразу смог заговорить. Он был поражен великой щедростью дара и благородством его предложения и прозрел мудрость Кириона и как правителя Гондора, стремящегося защитить то, что осталось от его страны, и как друга Эмотэмода, нужды и тяготы которого он прекрасно знал. Ибо Эмотэмод стал народом слишком многочисленным для своей страны на Севере и давно уже мечтал вернуться на юг, на давнюю родину, но страх Дол-Гулдура не пускал его. В Каленард оне же у него было бы простора более, чем достаточно, и от теней Лихолесья Эмотэмод будет далеко.
Но помимо мудрости и учтивости Эорл и Кирион в тот час были движимы великой дружбой, связавшей воедино их народы, и любовью друг к другу, любовью двух настоящих мужчин. У Кириона это была любовь мудрого отца, состарившегося в заботах мира, к сыну, полному сил и надежд юности Эорл же в Кирионе видел высочайшего и благороднейшего человека из тех, кого он знал, осененного величием Людских Королей былых времен.
Наконец, когда все эти мысли пронеслись в душе Эорла, он заговорил, сказав:
-- Господин Наместник Великих Королей! Дар, предложенный тобой мне и моему народу, я принимаю. Он намного превосходит любую награду, которую могли снискать наши дела, когда бы сами те дела не были вольным даром дружбы. Теперь же дружбу эту я запечатлю клятвой, которая не забудется вовеки.
-- Тогда взойдем к высокой святыне, -- сказал Кирион, -- и перед этими свидетелями принесем подобающие клятвы.
И Кирион с Эорлом пошли вверх по лестнице, а остальные за ними и когда они поднялись на вершину, то увидели широкий круг ровной земли, не огороженный ничем у восточного же края его был насыпан невысокий курган, поросший белыми цветами альфирин а , и клонящееся к западу солнце золотило их своими лучами. Правитель Дол-Амрот а, возглавлявший свиту Кириона, подошел к кургану и увидел на траве перед ним черный камень, не тронутый ни мхом, ни непогодой и на камне были вырезаны три буквы. Он спросил Кириона:
-- Так это могила? Какой же великий человек лежит здесь?
-- Разве ты не прочел буквы? -- спросил Кирион.
-- Прочел, -- ответил Князь , -- и потому дивлюсь буквы эти -- «ламбе », «андо » и «ламбе », но ведь могилы Элендила нет, а после него имени этого никто не брал.
-- Однако же это его могильный курган, -- ответил Кирион, -- и от него исходит тот трепет, что витает над этой горой и в лесах под ней. От Исилдура, насыпавшего этот курган, к Менельдилу, его наследнику, всему роду Королей и всему роду Наместников до меня самого переходит исилдурово веление, по которому курган этот сохранялся в тайне. Ибо Исилдур сказал: «Вот сердце Южного Королевства , и здесь да покоится память Элендила Верного в призрении Валаров, и доколе стоит Королевство, Гора эта будет святыней, и никто да не тревожит ее покоя и тишины, кроме наследников Элендила». Я привел вас сюда, чтобы клятвы, принесенные здесь, стали священнейшими для нас и для наших наследников с обеих сторон.
И все пришедшие постояли некоторое время, склонив головы, пока Кирион не сказал Эорлу:
-- Если ты готов, то принеси свою клятву так, как считаешь должным по обычаям твоего народа.
Тогда Эорл вышел вперед и, взяв у своего оруженосца копье, воткнул его в землю. Затем он обнажил меч и подбросил его так, что тот засверкал на солнце, поймал снова, сделал шаг и опустил клинок на курган, не выпустив из руки. Потом громким голосом принес он Клятву Эорла. На наречии Эмотэмода сказал он то, что на всеобщий язык переводится так :
Слушайте, все народы, не склонившиеся перед Тенью с Востока дарованием Правителя Мундбурга мы станем жить в стране, что он называет Каленард оном, и потому я клянусь своим именем и именем Эмотэмода Севера, что между нами и Великим Народом Запада будет дружба отныне и вовеки их враги будут нашими врагами, их заботы -- нашими заботами, и какое бы зло, угроза или урон ни были нанесены им, мы станем помогать им до последней капли нашей крови. Эта клятва перейдет к моим наследникам, всем, что будут после меня жить в нашей новой земле, и да хранят они эту клятву с нерушимой верностью, дабы Тень не пала на них, и не легло на них проклятие.