Алдарион опечалился, не найдя в Арменелосе Эрендис, но был слишком горд, чтобы отправиться искать ее да и не мог он этого сделать иначе, чем для того, чтобы попросить ее руки, а он еще не хотел связывать себя узами брака. Он занялся исправлением всего того, что пришло в упадок за время его долгого отсутствия, ведь его не было почти двадцать лет и большие строительства начались тогда, особенно в Руменне. Он увидел, что много леса рубится на строительство и изготовление всяческих изделий, но вырубки ведутся нерачительно и что мало делается посадок взамен вырубленного и Алдарион ездил из конца в конец Острова, присматривая за лесонасаждением.
И однажды, едучи через леса по Западным Землям, Алдарион встретил женщину, чьи темные волосы развевались на ветру, а зеленый плащ был застегнут у горла пряжкой с ярким драгоценным камнем и он принял ее за одну из эльдаров, которые порою приплывали к той части Острова. Но она подъехала ближе, и он узнал Эрендис и увидел, что камень на ней -- из тех, что он дарил ей и он вдруг почувствовал, что любит ее, и ощутил всю пустоту своих дней. Эрендис, увидев его, побледнела и хотела ускакать, но он настиг ее и сказал:
-- Вполне я достоин того, чтобы ты бежала прочь от меня, ведь я сам убегал так часто и так далеко! Но прости меня и останься.
Они вместе приехали в дом Берегара, ее отца, и там Алдарион объявил, что желает обручиться с Эрендис но та не решалась, хотя по обычаю и по долголетию ее народа она была в самом возрасте для брака. Любовь ее к Алдариону не уменьшилась, и не из хитрости медлила она но она боялась, что в войне между Морем и ее любовью в сердце Алдариона она не победит. Эрендис не хотела довольствоваться малым, лишь бы не потерять все боясь Моря и горюя о том, что деревья, столь любимые ею, вырубаются на постройку кораблей, она решила: либо она победит Море и корабли, либо они погубят ее.
Алдарион же влюбился в Эрендис всерьез и всюду ходил с ней он забросил гавани, и верфи, и все дела Гильдии Морских Купцов и перестал валить лес, начав лишь сажать его в те дни он был счастливее, чем во всей своей жизни, хотя понял он это, лишь оглянувшись на них много потом, когда уже старость пришла к нему. Долго уговаривал он Эрендис отправиться с ним в плавание вокруг Острова на «Эамбаре» ибо близилось столетие основания Алдарионом Гильдии Морских Купцов, и во всех гаванях Нэменура устраивались празднества и пиры. Эрендис согласилась, преодолев страх и нелюбовь к морю и они отплыли из Руменны и приплыли в Андэниэ на западе Острова. Там Валандил, Правитель Андэниэ и близкий родственник Алдариона , устроил большой пир и на этом пиру он пил за Эрендис, назвав ее Уйнэмниэлью , Дочерью Уйнэн, новой Владычицей Моря. Но Эрендис, сидевшая рядом с женой Валандила, возразила так, что многим было слышно:
-- Не зови меня таким именем! Я не дочь Уйнэн: скорее, она враг мне.
И снова тревога охватила Эрендис, ибо Алдарион вернулся к своим делам в Руменне и занялся строительством огромных волноломов и возведением высокой башни на Толе Уйнэн: Калминдон Calmindon , Маяк-Башня, назвали ее. Когда же это строительство завершилось, Алдарион вернулся к Эрендис и попросил ее руки она же вновь отсрочила свадьбу, сказав:
-- Я путешествовала с тобой на корабле, господин. До того, как я дам тебе свой ответ, не отправишься ли ты со мной по суше в те места, которые я люблю? Ты слишком мало знаешь об этой земле, а тебе быть ее Королем.
И они отправились вместе, и поехали в Эмериэ Emeriл, где на зеленых холмах паслись самые большие в Нэменуре стада, и смотрели на белые домики пастухов, и слушали блеянье отар.
Там Эрендис заговорила с Алдарионом и сказала ему:
-- Вот здесь я смогу жить счастливо и спокойно.
-- Ты сможешь жить там, где пожелаешь, жена Королевского Наследника, -- отвечал Алдарион. -- И Королевой -- во многих прекрасных дворцах, какие захочешь.
-- Пока ты станешь Королем, я уже состарюсь, -- сказала Эрендис. -- А где до того времени будет жить Королевский Наследник?
-- Со своей супругой, -- ответил Алдарион, -- когда отпустят его дела, если только она не сможет разделить их с ним.
-- Я не стану делить своего мужа с Владычицей Уйнэн, -- сказала Эрендис.
-- Это слова, -- сказал Алдарион. -- Так же и я могу сказать, что не стану делить свою жену с Владыкой Лесов Оромэ Oromл, из-за того, что она любит деревья, растущие на воле.
-- Воистину, не станешь, -- сказала Эрендис, -- ведь ты любое дерево готов свалить в дар Уйнэн, будь твоя воля.
-- Назови любое дерево, которое тебе по сердцу, и оно будет стоять до самой смерти своей, -- предложил Алдарион.
-- Я люблю все, что растет на этом Острове, -- ответила Эрендис.
И они долго ехали молча а после этого дня расстались, и Эрендис вернулась в дом своего отца. Ему она ничего не сказала, но матери своей Нэнет Nъneth пересказала весь разговор с Алдарионом.
-- Все или ничего, Эрендис? -- сказала Нэнет . -- Так ты вела себя, как ребенок. Ты же любишь его, а он -- великий человек, не говоря уж о его чине любовь к нему нелегко будет тебе выкинуть из сердца. Женщина должна делить любовь своего мужа с его любовью к своему делу и с пламенем его души, иначе она делает его недостойным любви. Но не думаю, что ты поймешь этот совет. Я же грущу потому, что настала уже пора тебе выходить замуж и, родив прекрасное дитя, я надеялась на прекрасных внуков и если будет их качать колыбель не в королевском дворце, это меня не опечалит.
Совет этот и в самом деле не запал в душу Эрендис но она поняла, что сердце ее ей не принадлежит и дни ее пусты: более пусты, чем в те годы, когда Алдарион бывал в походах. Ибо он жил в Нэменуре, но дни шли, а он больше не появлялся на западе.
Тогда Королева Алмариань, которой Нэнет рассказала о том, что происходит, опасаясь, что Алдарион вновь станет искать себе утешения в дальнем путешествии -- ибо он долго уже жил на берегу -- послала Эрендис письмо, прося ее вернуться в Арменелос и Эрендис, побуждаемая Нэнет и велением своего сердца, послушалась. Там они помирились с Алдарионом и весной того года, когда подошло время Эрукьерме Erukyermл , они в свите Короля поднялись на вершину Менельтармы, Священной Горы нэменурцев . Когда все уже спустились оттуда, Алдарион и Эрендис остались на вершине и они смотрели вокруг, на Остров Вестернессэ Westernesse, покрытый весенней зеленью, и видели сияние на Западе, где вдалеке стоял Аваллунэ Avallуnл , и тени на Востоке, над Великим Морем а над ними распростерся голубой Менель. Они молчали, ибо лишь Королю разрешалось говорить на вершине Менельтармы но когда они спускались, Эрендис приостановилась, глядя в сторону Эмериэ и дальше к лесам ее родины.
-- Неужели тебе немил Йфзвйян Yфzвyan? -- спросила она.
-- Истинно, мил, -- ответил Алдарион, -- хоть ты, наверно, не поверишь этому. Но я думаю еще и о том, каким он может стать в грядущие времена, и о надежде и славе его народа и думаю я, что не должен такой дар лежать без дела про запас.
Эрендис возразила ему, сказав:
-- Дары, что приходят от Валаров, а через них -- от Единого, надо любить просто так и во все времена. Они даны не для торга, не для обмена на лучшее или большее. Аданы остаются смертными людьми, Алдарион, как бы велики они ни были: и нам не жить в грядущих временах, не то как бы не потерять нынешнее, променяв его на собственную пустую выдумку. -- И, сняв алмаз со своего плаща, Эрендис спросила Алдариона. -- Разве ты позволишь мне обменять этот камень на что-нибудь другое, что мне понравится?
-- Нет! -- ответил он. -- Но ты ведь не запираешь его в сундуке. Хотя мне кажется, что ты слишком высоко носишь его: он тускнеет рядом с блеском твоих глаз.
И он поцеловал ее глаза, и тут все страхи оставили ее, и она приняла его и так они помолвились на крутой тропе по склону Менельтармы.
Они вернулись в Арменелос, и Алдарион представил Эрендис Тар-Менельдуру невестой Королевского Наследника и Король возрадовался, и большое веселье было в столице и по всему Острову. На помолвку Менельдур подарил Эрендис обширные земли в Эмериэ и выстроил на них для нее белый дворец. Алдарион же сказал ей:
-- Много у меня еще в сундуках драгоценностей, подарков от королей дальних стран, куда корабли нэменурцев принесли помощь. Есть у меня камни, зеленые, словно солнечный свет в листьях деревьев, любимых тобой.
-- Нет! -- сказала Эрендис. -- Есть у меня уже подарок от тебя на помолвку, хоть и получила я его много раньше. Других камней у меня нет, и не нужно и я стану носить его еще выше.
И он увидел, что она заказала мастерам оправить белый камень, похожий на звезду, в серебро по ее воле Алдарион увенчал ее этой диадемой. Эрендис носила ее много лет, пока не пришли скорби и печали по этой диадеме назвали ее повсюду Тар-Элестирнэ Tar-Elestirnл, Владычица со Звездой на Челе . Так во дворце Короля в Арменелосе и по всему Острову настало время покоя и радости, и в древних книгах записано, что невиданный урожай выдался в то золотое лето года восемьсот пятьдесят восьмого Второй Эпохи.
Только моряки Гильдии Морских Купцов из всего народа были недовольны. Уже пятнадцать лет Алдарион жил в Нэменуре и не снаряжал дальних походов и, хотя он выучил многих достойных капитанов, без богатства и власти Королевского сына их плавания были не такими долгими и дальними, и редко заплывали они дальше страны Гил-Галада. К тому же на верфях подошел к концу запас дерева, ибо Алдарион забросил леса и Морские Купцы стали просить его вернуться к делам. Алдарион уступил их просьбам и сперва Эрендис сопровождала его в лесах, но ее опечалило зрелище деревьев, сперва срубаемых, затем пускаемых в обрезку и распил. Вскоре Алдарион стал ездить один, и они реже бывали вместе.
Настал год, в который все ждали свадьбы Королевского Наследника ибо не в обычае было, чтобы помолвка затягивалась более, чем на три года. Однажды весенним утром Алдарион выехал из гавани Андэниэ по дороге к дому Берегара ибо он был зван туда, и Эрендис должна была приехать туда из Арменелоса прежде него. Выехав на гребень горы, прикрывавшей гавань с севера, Алдарион обернулся и поглядел на море. Дул западный ветер, частый в это время года, ветер, который любили все, кто плавал в Средиземье, и волны, увенчанные гребнями пены, накатывались на берег. Тут тоска по морю вдруг охватила Алдариона, словно могучей рукой сжав его горло, и сердце его забилось, и у него перехватило дух. Он овладел собой, и, наконец, повернулся спиной к морю, и продолжил путь и он выбрал ту дорогу через лес, где встретил некогда Эрендис на коне, похожую на эльфиянку -- пятнадцать уже лет назад. Он почти искал ее там взглядом но ее не было там, и желание увидеть ее погнало его он приехал в дом Берегара еще засветло.
Эрендис встретила его с радостью, и он был весел но ничего не сказал об их свадьбе, хотя все думали, что он ездил в Западные Земли также и за этим. Дни шли, и Эрендис стала замечать, что Алдарион все чаще вдруг умолкает во всеобщем веселье и, глядя на него, она то и дело ловила на себе его взгляд. И сердце ее сжималось: ибо голубые глаза Алдариона стали казаться ей холодными и серыми, и она видела в них тоску и жажду. Этот взгляд был слишком хорошо ей знаком, и ее страшило то, что он означал но она ничего не сказала ему. Нэнет , все замечавшая, была рада этому ведь «слова бередят старые раны», -- говорила она. Вскоре Алдарион и Эрендис уехали обратно в Арменелос, и чем дальше они отдалялись от моря, тем веселее снова становился Алдарион. Но о своих тяготах он ничего не сказал Эрендис: ибо в нем шла настоящая битва, и битва непримиримая.
Так шел год, и Алдарион не говорил ни о море, ни о свадьбе но стал часто бывать в Руменне и среди Морских Купцов. Наконец, когда близилось уже начало следующего года, Король призвал его в свои покои они были рады встретиться, и их любовь друг к другу не была ничем омрачена.
-- Сын мой, -- спросил Тар-Менельдур, -- когда ты приведешь ко мне мою долгожданную дочь? Прошло уже больше трех лет, достаточный срок. Я дивлюсь, как ты можешь выносить такую длительную отсрочку?
Алдарион помолчал и сказал, наконец:
-- Снова на меня находит моя страсть, Атаринья. Восемнадцать лет -- долгий пост. Мне трудно лежать в постели и трудно сидеть в седле, и камни твердой земли ранят мне ноги.
Менельдур опечалился и пожалел сына но муки его он понять не мог, ибо сам никогда не любил корабли и он сказал:
-- Увы! Но ты помолвлен. А по законам Нэменура и по порядкам Эльдара и Эдайна мужчина не может иметь двух жен. Ты не можешь обручиться с Морем, ибо ты помолвлен с Эрендис.
Тут сердце Алдариона ожесточилось, потому что эти слова напомнили ему их разговор с Эрендис, когда они ехали по Эмериэ и он подумал -- и напрасно -- что Эрендис советовалась с его отцом. Он же, когда считал, что кто-то хочет заставить его поступать по-своему, всегда поступал наперекор.
-- Кузнец может ковать, конник может ездить, рудокоп может копать, будучи помолвлен, -- сказал он. -- Так почему же моряк не может плавать?
-- Если бы кузнец по пять лет стоял у наковальни, мало было бы жен у кузнецов, -- ответил Король. -- И редки у моряков жены, которые выносят все, что дарит им судьба, из-за их работы и их нужды. Королевский же Наследник -- не моряк ни по роду занятий, ни по нужде.