Еще два дня ехали они, и к вечеру третьего дня от Сириона повернули через равнину к восточному берегу Нарога. И тут так не по себе стало Маблунгу, что он попросил Морв ен не ехать дальше. Но она рассмеялась и сказала:
-- Скоро уже избавитесь вы от нас и вздохнете с облегчением. Потерпите же еще немного. Слишком близко уже мы подъехали, чтобы поворачивать назад.
И воскликнул тогда Маблунг:
-- Несчастные глупые женщины! Нет от вас помощи в поиске вестей, а лишь помеха. Слушайте же меня! Велено мне было не останавливать вас силой но велено было и охранять вас, сколько смогу. Сейчас же я могу выбрать лишь что-то одно. И я буду охранять вас. Завтра я приведу вас на Амон Эт ир Ethir, Дозорную Гору, что здесь поблизости и там вы будете сидеть под охраной и не пойдете дальше, пока здесь приказываю я.
А Амоном Эт ир звался курган высотой с гору, что давным-давно насыпали великим трудом по велению Фелагунда на равнине перед его Дверями в лиге к востоку от Нарога. Весь он порос лесом, кроме вершины, откуда далеко во все стороны были видны дороги, что вели к великому Наргот рондскому мосту, и земли, лежащие вокруг. На гору эту они взошли к полудню с восточного склона. И, глядя на Верховой Фарот Faroth за рекой, бурый и безлесый , Маблунг эльфийским взором увидел террасы Наргот ронда на крутом западном берегу и черной дырой в стене скал -- раскрытые Двери Фелагунда. Но не услышал он ничего и не заметил никаких следов ни Дракона, ни какого другого врага, кроме следов пожарища возле Дверей в день взятия города. Все было тихо под неярким солнцем.
Потому теперь Маблунг, как говорил, приказал десяти своим всадникам охранять Морв ен и Ниэнор на вершине горы и не уходить, пока он не вернется, если только не случится великая опасность: а если случится такое, то всадники должны были усадить Морв ен и Ниэнор на коней посреди отряда и мчать на всем скаку на восток к Дориат у, выслав одного вперед на разведку и за помощью.
Затем Маблунг взял остальных из своего отряда, и они спустились вниз по склону и, выйдя к западу в поля, где деревья стали реже, они рассыпались цепью и стали скрытно пробираться к берегу Нарога. Сам Маблунг пошел посередине прямо к мосту, и вышел к нему, и увидел, что мост обрушен и раздувшаяся после дождей река неслась в шуме и пене на дне глубокого ущель между обвалившихся камней.
Глаурунг же лежал там в темноте большого прохода, который вел от разрушенных Дверей вовнутрь, и он давно уже знал о разведчиках, хот немногие другие глаза в Средиземье смогли бы разглядеть их. Но взгляд его гибельных глаз был острее взора орлов, и вдаль он видел много лучше эльфов и знал дракон также, что другие остались и стоят на голой вершине Амона Эт ир.
Потому, когда Маблунг крался между камней, ища по обрушенным камням моста переправы через бурный поток, Глаурунг явился вдруг со вспышкой пламени и вполз в реку. Тотчас же раздалось оглушительное шипение и поднялись клубы пара, и Маблунг со спутниками, прятавшиеся поблизости, потерялись в слепом тумане и гнусной вони и большинство их бросились назад к Дозорной Горе, но не могли найти ее в тумане. Маблунг же, пока Глаурунг переправлялся через Нарог, забрался под скалу и остался там ибо еще одно дело было у него. Теперь знал он доподлинно, что Глаурунг поселился в Наргот ронде, но было ему также велено вызнать и о сыне Хэрина, если удастся и в смелости сердца своего он решился, едва Глаурунг уйдет, переправиться через реку и обыскать чертоги Фелагунда. Ибо он счел, что дл охраны Морв ен и Ниэнор все возможное сделано: появление Глаурунга наверняка было замечено, и всадники уже, должно быть, мчатся к Дориат у.
Так Глаурунг миновал Маблунга чудовищной тенью в тумане и быстро двинулся вперед, ибо он был могучим Змеем и был еще легок в движениях. Маблунг же за его спиной переправился с огромным трудом через Нарог смотревшие с горы видели выход Дракона и испугались. Сразу же они велели Морв ен и Ниэнор без препирательств сесть на коней и приготовились бежать на восток, как было им велено. Но едва они спустились с горы на равнину, как подул дурной ветер и навеял на них мглы и вонь, которой не мог вынести ни один конь. Ослепленные туманом и охваченные безумным ужасом от запаха дракона, кони понесли и разбежались в разные стороны и стражи, разбросанные по равнине, налетали на всем скаку на деревья и разбивались или же тщетно искали друг друга в тумане. Ржание коней и крики всадников слышал Глаурунг и он был доволен.
Один из эльфов-всадников видел, борясь в тумане со своим конем, как Госпожа Морв ен пронеслась мимо серым призраком на обезумевшем коне, крича «Ниэнор!» и больше не видели ее.
Конь же Ниэнор, когда слепой ужас пал на всадников, понес, оступился и выбросил ее из седла. Она упала на траву удачно и не повредилась когда же она поднялась, то оказалась одна: она потерялась в тумане, оставшись без коня и без спутников. Сила духа не покинула ее, и, поразмыслив, она решила, что напрасно идти на голоса, ибо крики доносились отовсюду, но становились все тише и слабее. Решила она, что лучше будет снова найти вершину горы: туда наверняка придет Маблунг, прежде чем уйти, хотя бы для того, чтобы убедиться, что никто из его спутников не остался там.
Поэтому Ниэнор наугад нашла по подъему земли под ногами гору, которая и вправду была рядом и медленно поднялась по тропе, что вела с востока. Пока она поднималась, туман редел, и, наконец, она вышла на вершину горы под свет солнца. Там она подошла к краю горы и посмотрела на запад. И прямо перед нею поднялась голова Глаурунга, который как раз взобрался на гору с другой стороны не успела она опомниться, как ее взгляд пересекся со взглядом Дракона, и ужасен был взгляд Глаурунга, полный гибельного духа Моргот а, его хозяина.
Ниэнор сопротивлялась Глаурунгу, ибо воля ее была сильна но он своей силой одолел ее.
-- Что ты ищешь здесь? -- спросил он. Не в силах не ответить, она сказала: -- Ищу я некоего Тэрина, что жил здесь когда-то. Но он, быть может, мертв.
-- Я не знаю, -- сказал Глаурунг. -- Он был оставлен здесь, чтобы защищать женщин и слабых но когда пришел я, он бросил их и бежал. Хвастун, но трус, похоже. Зачем искать такого?
-- Ты лжешь, -- возразила Ниэнор. -- Уж дети Хэрина не трусливы. Мы не боимся тебя.
И Глаурунг рассмеялся, ибо так дочь Хэрина открылась его злодейству.
-- Так глупцы же вы, и ты, и брат твой! -- сказал он. -- И хвастовство ваше будет пустым. Ибо я -- Глаурунг!
И он вонзил в нее свой взгляд, и воля ее угасла. Показалось ей, что солнце померкло и темнота воцарилась вокруг нее и великая тьма пала на нее, и в этой тьме была пустота она не знала ничего, ничего не слышала и ничего не помнила.
Маблунг обыскивал чертоги Наргот ронда долго, как только мог, в темноте и вони но не нашел там ни души: неподвижны были кости, и никто не отвечал на его призывы. Наконец, угнетенный ужасом этого места и опасаясь возвращения Глаурунга, он вышел обратно к Дверям. Солнце садилось на западе, и темные тени Фарот а легли на террасы и бурную реку под ними вдалеке же над Амоном Эт ир Маблунг, как показалось ему, различил зловещую тень дракона. Еще труднее и опаснее была переправа обратно через Нарог из-за спешки и страха и едва Маблунг выбрался на восточный берег и притаился под ним, как появилс Глаурунг. Теперь он был осторожен и медлителен ибо все огни в нем попритухли: огромную часть своей силы потратил он и хотел отдохнуть и отоспаться во мраке. Потому он скользнул в воду и выполз к Дверям, словно огромная змея, пепельно-серый, оставляя на земле слизистый след своим брюхом.
Но перед тем, как уйти, он обернулся на запад v, и из его горла раздался смех Моргот а, смутный, но ужасный, словно эхо злодейства из далеких черных глубин. И сказал Дракон голосом холодным и тихим:
-- Вот сидишь ты, словно мышь, под берегом, Маблунг могучий! Плохо же исполнил ты поручения Т ингола. Поспеши теперь на гору и посмотри, что стало с подопечными твоими!
И Глаурунг заполз в свое логово, и солнце село, и холодные серые сумерки спустились на землю. Маблунг же поспешил к Амону Эт ир и пока он поднимался на вершину его, на востоке зажглись звезды. И против звезд увидел Маблунг тень темную и неподвижную, словно изваяние из камня. Так стояла Ниэнор, и не слышала его слов, и не отвечала ему. Когда он взял ее за руку, она встрепенулась и дала ему увести себя и пока он держал ее за руку, она шла за ним, едва же он отпускал ее, она останавливалась без движения.
Велико было горе и изумление Маблунга но ничего другого не оставалось ему, как вести Ниэнор долгим путем на восток, без помощи и без спутников. Так они вышли, словно сноходящие, на ночную равнину. И когда настало утро, Ниэнор споткнулась и упала и Маблунг сел рядом с нею в отчаянии.
-- Не зря я боялся этой задачи, -- сказал он. -- Ибо, кажется, будет она моей последней. С этой несчастной дочерью людей пропаду я в глуши, и имя мое будут презирать в Дориат е: если только узнают там хоть что-нибудь о нашей судьбе. А все остальные наверняка убиты, и лишь она одна оставлена в живых но не из милости.
Тут нашли их трое из тех, что были с ними, бежавшие от Нарога при появлении Глаурунга и после долгих блужданий вышедшие к горе, когда рассеялся туман увидев же, что там никого, они решили пробираться домой. Тогда к Маблунгу вернулась надежда и теперь они двинулись на север и на восток, ибо с юга дороги в Дориат не было, а с падением Наргот ронда стражам было запрещено наводить переправы, кроме как для выходящих из страны.
Медленно шли они, как те, что ведут усталое дитя. И чем дальше отходили они от Наргот ронда и приближались к Дориат у, тем мало-помалу сила возвращалась к Ниэнор, и она час за часом послушно шагала, ведомая за руку. Но в больших глазах ее была пустота, и она не слышала ни слова и не произнесла ни слова.
Наконец, спустя много дней, они подошли к западной границе Дориат а, чуть южнее Тейглина ибо они собирались войти во владения Т ингола на полоске земли за Сирионом и выйти к охраняемому мосту возле впадения Эсгалдуина. Там они остановились и уложили Ниэнор на ложе из травы, и она впервые за все время сомкнула веки, и казалось, что она спокойно спит. Эльфы тоже решили отдохнуть, и от усталости они утратили бдительность. Так застал их врасплох отряд орков-охотников, из тех, которых много рыскало в тех местах в то время, подходя к рубежам Дориат а так близко, как только осмеливались. Посреди боя Ниэнор вдруг вскочила со своего ложа, как человек, разбуженный среди ночи, и с криком убежала в лес. Орки развернулись и погнались за ней, а эльфы -- за ними. Но странно преобразилась Ниэнор, и она обогнала их всех, летя меж деревьями, словно лань, с развевающимися на ветру волосами. Маблунг и его спутники скоро нагнали орков, перебили их до единого и поспешили дальше. Но Ниэнор уже исчезла, словно призрак и ни следа ее, ни тени они не смогли найти, хоть и искали много дней.
И, наконец, Маблунг вернулся в Дориат , согнутый горем и стыдом.
-- Найди нового начальника своим охотникам, повелитель, -- сказал он. -- Ибо обесчещен я.
Но Мелиан сказала:
-- Не так это, Маблунг. Ты сделал все, что мог, и ни один из слуг Короля не сделал бы столько. Но по несчастью столкнулся ты с силою, слишком великой для тебя: воистину, слишком великой для всех, живущих в Средиземье.
-- Посылал я тебя за вестями, и их ты принес, -- сказал Т ингол. -- Не твоя вина, что те, кому больше всех нужны были эти вести, теперь не могут услышать их. Воистину, горек такой конец всего рода Хэрина, но не к твоим дверям ведет он.
Ибо теперь не только Ниэнор убежала, безумная, в глушь, но и Морв ен пропала также. Ни тогда, ни после, никаких вестей о судьбе ее не дошло до Дориат а или Дор-Лумина. Маблунг же не стал отдыхать, а с небольшим отрядом ушел в леса и три года бродил повсюду от Эред а В эт рин до самых Устьев Сириона, ища вести о пропавших и следы их.
Ниэнор в Брет иле
Что же до Ниэнор, то она убежала в лес, слыша за собой погоню одежда ее изорвалась, украшения разлетелись, и бежала она совсем нагая весь тот день бежала, словно загнанный зверь, и не смела остановиться и перевести дух. Вечером же безумие вдруг спало с нее. Она остановилась на мгновение изумленно и в смертельной усталости рухнула, как убитая, в высокие папоротники. Там, в прошлогодних желтых и зеленых молодых побегах она лежала и спала, ни о чем не зная.
Наутро она проснулась и обрадовалась свету, как новорожденная и все, что видела она, было ей ново и незнакомо, и она не знала имен ничему. Ибо за ней была лишь пустота и тьма, из которой не доносилось ни одного воспоминани ни о чем, и ни отзвука ни одного слова. Лишь тень страха помнила она, и потому была осторожна и всюду искала укрытия: она забиралась на деревья или пряталась в кусты, словно белка или лиса, если какой-либо звук пугал ее и оттуда долго выглядывала сквозь листву, прежде чем снова пуститься в путь.
Так, продвигаясь в ту сторону, в которую побежала она сперва, Ниэнор вышла к Тейглину и утолила свою жажду но она не могла найти себе пропитания, и не знала, как искать его, и мерзла, и голодала. Деревья у воды показались ей гуще и темнее, да так и было, ибо то была опушка Брет ильского леса, и она, наконец, переправилась к ним, и вышла к зеленому кургану, и там легла наземь ибо она была истощена, и казалось ей, что тьма, лежащая за ней, одолевает ее вновь и солнце меркнет.
То и вправду была буря, налетевшая с Юга, полная молниями и ливнем и Ниэнор лежала, пытаясь спрятаться от грома, а черный дождь хлестал по ее нагому телу.