На это все умолкли, и иные отодвинулись от него, глядя на незнакомца недобро. Один же старый нищий с костылем сказал ему:
-- Если уж ты говоришь на старом наречии, господин, то говори тише и не спрашивай о новостях. Что лучше тебе -- чтоб тебя побили, как бродягу, или повесили, как лазутчика? Ибо ты можешь быть и тем, и другим, судя по виду. Что означает лишь, -- добавил он, -- что ты один из честного народа былых времен, того, что пришел сюда с Хадором в золотые дни, до того, как волчья шерсть стала расти у людей на головах. Есть здесь еще такие, хоть сделались они теперь нищими и рабами, и никто, кроме госпожи Аэрин, не даст им ни этого огня, ни этой похлебки. Так откуда ты, и что у тебя за вести?
-- Была здесь госпожа по имени Морв ен, -- отвечал Тэрин, -- и давным-давно жил я в ее доме. В тот дом после долгих странствий пришел я искать приюта, но ни огня, ни людей там нет теперь.
-- И не было также весь этот долгий год, и раньше, -- ответил старик. -- Мало было в том доме и людей, и огня с самой гибельной войны ибо Морв ен была из прежнего народа -- как ты знаешь наверняка -- ведь она была вдовой господина нашего Хэрина сына Галдора. Они не смели тронуть ее, ибо боялись ее: она была горда и прекрасна, как царица, пока горести не согнули ее. Ведьмой они прозвали ее и чурались ее. Ведьма: так в новом языке зовутся друзья эльфов. Но ее обобрали. Часто она и дочь ее голодали бы, если бы не Госпожа Аэрин. Она тайно помогала им, как говорят, и часто подлый Бродда бил ее за это, муж ее против ее воли.
-- Весь этот долгий год и раньше? -- повторил Тэрин. -- Погибли они или попали в рабство? Или же орки сгубили их?
-- Этого доподлинно никто не знает, -- ответил старик. -- Но она ушла вместе с дочерью и этот Бродда разграбил ее дом и лишил ее всего, что оставалось у нее. Не осталось там и пса, а немногие люди ее стали его рабами кроме тех, что ушли нищенствовать, как я. Я служил ей много лет, а перед тем -- высокому хозяину, я -- Садор-Одноног если б не проклятый топор в том лесу давным-давно, лежал бы я сейчас в Великом Кургане. Хорошо помню тот день, когда отослан был сын Хэрина, и как он плакал и как плакала она, когда уходил он. В Сокрытое Королевство ушел он, как говорили.
На этих словах старик смолк и неуверенно оглядел Тэрина.
-- Я стар и несу вздор, -- сказал он. -- Не слушай меня! Хоть и приятно поговорить на старом наречии с тем, кто говорит на нем верно, как в былые времена, ныне стоят дурные дни, и нужно стеречься. Не все говорящие честные речи сердцем честны.
-- Истинно, -- сказал Тэрин. -- Темно сердце мое. Но если ты боишься, что я -- лазутчик Севера или Востока, то немногим больше стало в тебе мудрости, чем было когда-то, Садор Лабадал.
Старик глянул на него с испугом и проговорил, дрожа:
-- Выйдем на улицу! Там холоднее, но спокойнее. Ты говоришь слишком громко и слишком много для дома истерлинга.
Когда же вышли они на двор, Садор ухватился за плащ Тэрина:
-- Давным-давно жил ты в том доме, сказал ты? Господин Тэрин сын Хэрина, зачем ты вернулся? Глаза мои открылись, и уши, наконец, открылись у тебя голос отца твоего. Один лишь юный Тэрин звал меня так -- Лабадал. Он не хотел меня обидеть: в те дни мы были добрыми друзьями. Что же он ищет здесь теперь? Немного нас осталось и слабы мы и безоружны. Счастливей те, что лежат в Великом Кургане.
-- Я пришел не с думой о войне, -- сказал Тэрин, -- хотя слова твои и разбудили во мне эту думу. Я ищу Госпожу Морв ен и Ниэнор. Скажи мне, что можешь, и скорее.
-- Немногое, господин, -- сказал Садор. -- Они ушли тайно. Прошел меж нами слух, что их призвал Господин Тэрин ибо мы не сомневались, что он стал за эти годы великим королем или правителем в какой-нибудь южной стране. Но кажется мне, что это не так.
-- Не так, -- подтвердил Тэрин. -- Был я правителем в южной стране, хоть теперь я и бродяга. Но я не призывал их.
-- Тогда я не знаю, что сказать тебе, -- сказал Садор. -- Но Госпожа Аэрин наверняка знает. Она знала все дела твоей матери.
-- Как мне попасть к ней?
-- Этого я не знаю. Дорого ей будет обойдется, если ее застанут шепчущейся в дверях с низким бродягой из павшего народа, даже если как-нибудь вызвать ее к дверям весточкой. А бродяга, такой, как ты, недалеко пройдет к столу в этом доме прежде, чем истерлинги схватят его и изобьют, или что похуже.
И в ярости воскликнул Тэрин:
-- Меня побьют в чертоге Бродды? Hу-ка пойдем и посмотрим!
И с этими словами он вошел в зал и откинул капюшон, и, разбросав всех, проложил себе путь к столу, за которым сидели хозяин дома, его жена и старшины истерлингов. Тут многие бросились схватить его, но он повалил их на пол и вскричал:
-- Разве никто не правит в этом доме? Разве это орочий вертеп? Где хозяин дома?
И Бродда встал, разгневанный:
-- Я правлю в этом доме! -- сказал он.
Но не успел он продолжить, как Тэрин сказал:
-- Так значит, ты не научился порядку, что был в этой земле до тебя. Или в обычае людей нынче позволять своим холопам гнать родича своей жены? Ибо родич Госпоже Аэрин, и у меня есть дело к ней. Так пройти ли мне добром или так, как сам захочу?
-- Пройди! -- сказал Бродда и нахмурился Аэрин же побледнела.
Тэрин прошел к столу, встал перед ним и поклонился.
-- Прошу прощения, Госпожа Аэрин, что я так пришел к тебе, -- сказал он, -- но дело мое важно, и издалека привело меня. Я ищу Морв ен, Госпожу Дор-Лумина, и Ниэнор, дочь ее. Hо дом их пуст и разграблен. Что ты можешь сказать мне?
-- Ничего, -- ответила Аэрин в великом страхе, ибо Бродда пристально следил за ней. -- Ничего, кроме того, что она ушла.
-- Не верю я этому, -- сказал Тэрин.
Тут Бродда выскочил вперед, и был он красен от пьяной ярости.
-- Довольно! -- вскричал он. -- Как смеет при мне пререкаться с моей женой нищий, говорящий на языке рабов?! Нет никакой Госпожи Дор-Лумина. Что до Морв ен, то она была из рабьего народа, и бежала, как бегут рабы. Сделай и ты так же, и поскорее, не то я повешу тебя на дереве!
Тогда Тэрин набросился на него, обнажил свой черный меч, и схватил Бродду за волосы, а меч приставил к его горлу.
-- Чуть шевельнется кто, -- сказал он, -- и эта голова отделится от плеч! Госпожа Аэрин, я попросил бы еще раз твоего прощения, если бы считал, что этот болван хоть раз сделал тебе что-нибудь, кроме дурного. Но говори же, и не отрекайся от меня! Разве я не Тэрин, Господин Дор-Лумина? Должен ли приказать тебе?
-- Прикажи, -- отвечала она.
-- Кто разграбил дом Морв ен?
-- Бродда, -- ответила она.
-- Когда она бежала, и куда?
-- Год и три месяца тому назад, -- ответила Аэрин. -- Хозяин Бродда и другие Пришлецы с Востока, что сидят здесь, жестоко притесняли ее. Давно уже было ей позволено войти в Сокрытое Королевство и, наконец, она отправилась туда. Ибо земли на пути к нему, как говорят, были тогда освобождены на время от зла доблестью Черного Меча из южной земли сейчас же все переменилось. Хотела она найти там своего сына, ждавшего ее. Но если он -- это ты, то боюсь я, что скверно все вышло.
И горько рассмеялся Тэрин.
-- Скверно? Скверно? -- воскликнул он. -- Да, воистину скверно: все вкривь и вкось, как у самого Моргот а!
И внезапно черная ярость объяла его ибо открылись глаза его, и последние сети чар Глаурунга развеялись, и он понял, чем был обманут и как.
-- Hеужто мороками заманили меня сюда прийти и умереть бесславно, когда я мог бы с честью пасть у Дверей Наргот ронда?!
И в ночи над домом послышался ему зов Финдуилас.
-- Не первым погибну я здесь! -- воскликнул Тэрин. И схватил он Бродду, и с силой, умноженной злостью и яростью, поднял его высоко и встряхнул, как щенка.
-- Из рабьего народа Морв ен, говоришь ты? Ты, сын ублюдков, вор, раб рабов!
И с этими словами он швырнул Бродду головой вперед по его же столу в истерлингов, вскочивших, чтобы наброситься на Тэрина.
Упав, Бродда сломал шею Тэрин же прыгнул и убил еще троих, сваленных его телом, ибо они были без оружия. Суматоха поднялась в доме. Истерлинги, что сидели там, одолели бы Тэрина, но в доме собралось много людей из былого народа Дор-Лумина: долго были они покорными слугами, но сейчас поднялись с криками на бунт. Скоро в доме разгорелся бой, и хотя у рабов были лишь мясницкие ножи и то, что они успели похватать, против копий и мечей, много врагов полегло прежде, чем Тэрин добил остальных истерлингов, бывших в том доме.
Затем он остановился, опершись о столб, и огонь гнева его превратился в пепел. И старый Садор подполз к нему и обхватил его колени, ибо был смертельно ранен.
-- Трижды семь лет с лишним, долго же пришлось ждать этого часа, -- сказал он. -- Теперь же уходи, господин, уходи! Уходи и не возвращайся, пока не соберешь большую силу, чем эта. Они всю страну поднимут на тебя. Многие из них сбежали из этого дома. Уходи, не то навеки останешься здесь. Прощай!
И упал Садор, и умер.
-- Он сказал с истинностью смерти, -- сказала Аэрин. -- Ты узнал, что хотел. Теперь уходи скорее! Но сперва иди к Морв ен и утешь ее, не то мне трудно будет простить тебе то, что ты натворил здесь. Хоть и дурна была моя жизнь, но ты своей жестокостью убил меня. Пришлецы нынче же ночью отомстят всем, кто был здесь. Скоры твои дела, сын Хэрина, словно ты все еще дитя, каким я знала тебя.
-- И слабо твое сердце, Аэрин дочь Индора, каким было тогда, когда звал тебя тетей, и любая злая собака могла тебя напугать, -- сказал Тэрин. -- Для лучшего мира была ты рождена. Давай же уйдем вместе! Я отведу тебя к Морв ен.
-- Снег лежит на земле, но больше снега на голове моей, -- ответила она. -- В глуши с тобой я умру так же скоро, как здесь от рук жестоких истерлингов. Не исправить тебе того, что сделано тобой. Уходи! Хуже будет, если ты останешься и сделаешь напрасными все жертвы Морв ен. Уходи, молю тебя!
И Тэрин до земли поклонился ей, и повернулся, и вышел из дома Бродды все же восставшие, в ком была сила, пошли за ним. Они бежали в горы, ибо некоторые среди них хорошо знали дикие тропы, и они благословляли снег, падавший на землю и скрывавший их следы. Так, хотя и была вскоре снаряжена погоня за ними со множеством людей, с гончими псами и всадниками, они ушли к югу в горы. Оглянувшись, они увидели красный свет вдалеке посреди земли, из которой они бежали.
-- Они сожгли дом, -- сказал Тэрин. -- К чему бы?
-- Они? Нет, господин: она, думаю я, -- сказал некто, Асгон по имени. -- Многие воины путают спокойствие и долготерпение. Она много добра сделала нам и дорогой ценой. Не было ее сердце слабым, и любое терпение когда-нибудь да лопнет.
Теперь самые крепкие, что могли вынести зиму, остались с Тэрином и увели его незнакомыми тропами в прибежище в горах, пещеру, известную разбойникам и беглецам и там был спрятан запас пищи. Там они ждали, пока пройдут снегопады, а затем дали Тэрину еды и вывели его к перевалу, которым редко ходили перевал тот вел на юг в Долину Сириона, куда не добрались снега. На тропе вниз они расстались.
-- Прощай же, Господин Дор-Лумина, -- сказал Асгон. -- Не забывай нас! Будет на нас теперь охота а Волчий Народ станет еще злее после твоего прихода. Потому иди и не возвращайся, пока у тебя не будет силы, чтобы освободить нас. Прощай!
Приход Тэрина в Брет иль
Теперь Тэрин пошел вниз к Сириону, и горько было на душе у него. Ибо думал он, что там, где раньше у него было два тяжких выбора, теперь стоят три, и его призывает несчастный народ его, на который он навлек лишь новые горести. Одно лишь было у него утешение: что наверняка Морв ен и Ниэнор давно уже добрались до Дориат а, и что лишь доблестью Черного Меча Наргот рондского стала безопасна их дорога. И он сказал себе:
-- Где бы я мог лучше укрыть их, приди я и впрямь раньше? Уж если Завеса Мелиан падет, то все будет кончено. Нет, воистину, лучше уж, как есть ибо своей яростью и поспешными делами я бросаю тень повсюду, где живу. Пусть уж Мелиан хранит их! А я оставлю их на время в покое и не стану темнить их жизнь.
Но слишком поздно искал Тэрин Финдуилас, блуждая в лесах под сенью Эред а В эт рин, скрытный и дикий, словно зверь и он рыскал на всех дорогах, что вели на север к Сирионскому Проходу. Слишком поздно. Ибо все следы смыло дождями и засыпало снегами. Но вышло так, что, проходя по Тейглину, Тэрин набрел на часть Людей Халет из Брет ильского Леса. Война превратила их в малый народ, и жили они теперь большей частью скрытно в городище на Амоне Обель в чаще леса. Эф ель Eрhel Брандир именовалось то место ибо Брандир сын Хандира был тогда их правителем с той поры, как погиб его отец. Брандир же не был воином, ибо по несчастью в детстве повредил себе ногу и помимо того, был он нравом тих и любил дерево больше железа, а знание того, что растет на земле, больше всех других наук.
Иные же из лесовиков еще охотились на орков на своих границах и так случилось, что, придя в те места, Тэрин услышал звуки боя. Он заторопился вперед и, осторожно выглянув из-за деревьев, увидел небольшой отряд людей, окруженный орками. Люди отчаянно защищались, встав спинами к купе деревьев, росших посреди поляны но орков было множество, и у людей было немного надежд спастись, если не придет помощь. Потому, прячась в подлеске, Тэрин начал топать, шуметь, ломать ветки, и закричал громко, словно вел множество людей:
-- Ага! Вот где они! Ну, все за мной! Нападайте и бейте!
На это многие орки стали испуганно оглядываться, и тут выскочил Тэрин, рукою словно призывая к себе войско, и лезвия Гуртанга сверкали в его руке, словно пламя. Клинок этот был слишком хорошо знаком оркам, и еще до того, как Тэрин набросился на них, многие орки испугались и побежали. Тогда лесовики присоединились к нему, и вместе они загнали врагов в реку немногие выбрались из нее.