-- Увы! Идем с нами, Тэрин, ибо Король должен рассудить все это.
Тэрин же сказал:
-- Если Король справедлив, он признал бы меня невиновным. Но разве не был это один из его советников? Зачем королю справедливому осуждать своего друга? Я отрекаюсь от его закона и его суда.
-- Немудры твои слова, -- возразил Маблунг, хотя в сердце своем жалел он Тэрина. -- Не будешь ты лишен закона. Вернись со мной, как друг, прошу тебя. Вот и другие свидетели. Когда Король узнает правду, ты сможешь надеяться на его прощение.
Но Тэрин устал от эльфийских чертогов, и боялся, что его схватят и сказал Маблунгу:
-- Откажу я тебе в твоей просьбе. Не в чем мне виниться перед Королем Т инголом и пойду я теперь туда, где мой рок не сможет меня найти. У тебя же лишь два выбора: отпустить меня восвояси или убить меня, если твой закон тебе позволяет. Ибо вас слишком мало, чтобы взять меня живым.
Увидели они по глазам его, что это так, и позволили ему пройти, а Маблунг сказал:
-- Одной смерти довольно.
-- Я не хотел этого, но не буду горевать об этом, -- сказал Тэрин. -- Да рассудит Мандос его справедливо и если вернется он когда-нибудь в земли живых, то пусть будет мудрее. Прощайте, и пожелайте мне доброго пути.
-- Ступай восвояси, -- отвечал Маблунг, -- ибо такова твоя воля. На добро же тебе на твоем пути я не надеюсь. Тень лежит на сердце твоем. Когда встретимся мы снова, да не станет оно темнее.
На это Тэрин не ответил, но простился с ними и быстро ушел, и никто не знал, куда.
Говорится, что когда Тэрин не вернулся на северные рубежи Дориат а, и о нем не пришло никаких вестей, Белег Сильный Лук сам пришел в Менегрот искать его и с тяжелым сердцем разузнал он о делах Тэрина и о бегстве его. Вскоре Т ингол и Мелиан вернулись в свои чертоги, ибо лето кончалось и когда король услышал донесение обо всем, что случилось, он сел на трон в большом зале Менегрот а, и вокруг него собрались все начальники и советники Дориат а.
И все было разобрано и пересказано, и прощальные слова Тэрина тоже и, наконец, Т ингол вздохнул и сказал:
-- Увы! Как прокралась эта тень в мою страну? Саэроса я считал верным и мудрым но если бы был он жив, на него пал бы гнев мой, ибо насмешки его были злы, и его я виню во всем, что произошло во дворце. Это прощаю Тэрину. Но издевательство над Саэросом и травля его до смерти были местью большей, чем была обида, и этого я не могу простить. Выказывают эти дела сердце гордое и черствое.
И замолк Т ингол, но заговорил снова опечаленно.
-- Неблагодарный приемный сын и человек, возгордившийся выше своего чина! Как я могу принимать того, кто оскорбляет меня и мой закон, и как могу простить того, кто не винится? Потому я изгоняю Тэрина сына Хэрина из королевства Дориат ского. Если он будет искать дороги в него, пусть приведут его на мой суд и пока у моих ног не станет он молить о прощении, не сын он мне более. Если кто считает, что несправедливо это, пусть говорит.
И тихо стало в зале, и Т ингол поднял уже руку, чтобы произнести приговор. Но тут в зал вбежал Белег и воскликнул:
-- Господин, дозволь сказать!
-- Поздно ты пришел, -- сказал Т ингол. -- Разве тебя не звали вместе со всеми?
-- Так, господин, -- ответил Белег, -- но я задержался: я искал того, кого знал. И, наконец, я привел свидетеля, которого надо выслушать, прежде чем будет запечатлен твой приговор.
-- Все, кому было, что сказать, были призваны, -- сказал Король. -- Что может сказать мне твой свидетель более важного, чем слова тех, кого слушал?
-- Рассудишь, когда услышишь, -- ответил Белег. -- Позволь мне это, если заслуживаю я твоей милости!
-- Тебе позволяю я это, -- сказал Т ингол.
И Белег вышел и ввел в зал за руку девицу Неллас, что жила в лесах и никогда не бывала в Менегрот е и она была напугана величественным залом с колоннами и каменным сводом и множеством глаз, что смотрели на нее. Когда же Т ингол повелел ей говорить, она сказала:
-- Господин, я сидела на дереве… -- и умолкла из страха перед Королем, и не могла говорить больше.
На это улыбнулся Король и сказал:
-- И другие сиживали, но не приходили мне говорить об этом.
-- Сиживали другие, верно, -- ответила она, ободренная его улыбкой. -- Даже Лучиэнь. О ней и думала я в то утро, и о человеке Берене.
На это Т ингол не ответил ничего и перестал улыбаться, но ждал, пока Неллас продолжит.
-- Ибо Тэрин напоминал мне Берена, -- продолжала Неллас. -- Они сородичи, как говорили мне, и их родство можно заметить, оно видно тем, кто посмотрит пристально.
Тут Т ингол потерял терпение:
-- Может быть, и так, -- сказал он. -- Но Тэрин сын Хэрина бежал, оскорбив меня, и не придется тебе больше считать его родство. Ибо сейчас я вынесу свой приговор.
-- Король-владыка! -- воскликнула Неллас. -- Дослушай меня, дай сказать! Я сидела на дереве, чтобы глянуть на Тэрина, как он будет проходить мимо и увидела я, как Саэрос вышел из леса с мечом и щитом и напал на Тэрина сзади.
Тут в зале поднялся ропот и Король поднял руку и сказал:
-- Важные вести принесла ты, важнее, чем казалось мне. Следи же за каждым словом своим ибо это зал суда.
-- Так и Белег говорил мне, -- ответила Неллас, -- и только потому решилась я придти сюда, чтобы Тэрин не был осужден несправедливо. Он храбр, но и милосерден. Они бились, Тэрин и Саэрос, пока Тэрин не выбил у Саэроса и щит, и меч но он не убил его. Поэтому я не верю, что он хотел его смерти. Если же был пристыжен Саэрос, то он это заслужил.
-- Я сужу здесь, -- сказал Т ингол. -- Но твои слова решат мой суд.
И Т ингол подробно расспросил Неллас и, наконец, повернулся к Маблунгу и сказал:
-- Странно мне, что тебе Тэрин ничего не сказал об этом.
-- Но не сказал он, -- ответил Маблунг. -- А если бы сказал, то другими словами я прощался бы с ним.
-- Другим будет теперь и мой приговор, -- сказал Т ингол. -- Слушайте! То, в чем можно обвинить Тэрина, теперь я прощаю ему, считая, что был он оскорблен, и защищался. А раз и вправду один из моих советников так обошелся с ним, то не должен Тэрин просить у меня прощения, а я сам пришлю его ему, где бы он ни был и с честью приглашу его в мои чертоги.
Но как только был произнесен приговор, вдруг расплакалась Неллас:
-- Где же найти его? -- сказала она. -- Он ушел из нашей земли, а мир так широк!
-- Мы будем искать его, -- сказал Т ингол.
И Т ингол поднялся, а Белег вывел Неллас из Менегрот а и сказал ей:
-- Не плачь ибо если Тэрин поселился или бродит где-то за нашими рубежами, я найду его, хотя бы и никому это не удалось.
На следующий день предстал Белег перед Т инголом и Мелиан, и Король сказал ему:
-- Помоги мне, Белег ибо в печали я. Принял я сына Хэрина, как своего сына, и сыном он будет мне, пока сам Хэрин не вернется из теней за тем, что его по праву. Не хочу я, чтобы говорили, что Тэрин был несправедливо изгнан в глушь, и с радостью принял бы я его обратно к себе ибо я очень любил его.
И ответил Белег:
-- Я буду искать Тэрина, пока не найду, и приведу его обратно в Менегрот , если смогу ибо я тоже люблю его.
И Белег ушел по всему Белерианду он тщетно искал вести о Тэрине и многим опасностям подвергался и прошла зима, и весна пришла за нею.
Тэрин среди разбойников
Возвращается сказание к Тэрину. Он, считая себя вне закона и думая, что король преследует его, не вернулся к Белегу на северные рубежи Дориат а, но ушел на запад и, тайно пройдя через Охранные Земли, пришел в леса к югу от Тэйглина. Там до Нирнаэт а много людей жило по разбросанным хуторам были они большей частью из людей Халет , но не имели правителя и жили охотой и земледелием, разводя огороды, держа свиней и выжигая делянки в лесу, огороженные от глухомани. Теперь они были большей частью перебиты или бежали в Брет иль и всю ту землю держали в страхе орки и разбойники. Ибо в то время разрухи бездомные отчаявшиеся люди сбивались с пути. Многие уходили в леса на злые дела. Они охотились и добывали пищу, как могли зимой же, когда приходил голод, их боялись, словно волков, и те, кто еще защищал свои дома, звали их Гаурв айт Gaurwaith, Волчье Племя. С полсотни таких сбились в одну шайку и бродили по лесам за западной границей Дориат а и их ненавидели немногим меньше, чем орков, ибо среди них было отребье жестокосердное, лютое к своим сородичам. Самым мрачным среди них был некто по имени Андруг, которого в Дор-Лумине преследовали за убийство женщины другие также были из той земли: старик Алгунд, самый старший в шайке, уцелевший в Нирнаэт е, и Форв ег Forweg, как именовал он себя, атаман их, с красивыми волосами и блеском в глазах, рослый и смелый, но далеко сошедший с путей Эдайна. Были они очень осторожны, и в походе и на отдыхе выставляли вокруг себя дозорных и так скоро узнали они о Тэрине, когда тот забрел в их края. Они выследили его и окружили и однажды, когда Тэрин переправлялся вброд через ручей, он увидел, что окружен людьми с мечами наголо и натянутыми луками.
Тогда Тэрин остановился, но не выказал страха.
-- Кто вы? -- спросил он. -- Я думал, только орки грабят людей но вижу, что ошибся.
-- Пожалеешь ты об этой ошибке, -- сказал Форв ег, -- ибо это наши угодья, и мы не позволяем чужим людям бродить по ним. За это мы лишаем их жизни, если только они не откупают ее.
Тут рассмеялся Тэрин:
-- От меня, бродяги и изгнанника, -- сказал он, -- не будет вам выкупа. Можете обыскать меня, когда убьете, но вам дорого станет проверить мои слова.
Однако, смерть его казалась близкой, ибо много стрел лежало на тетивах вокруг него, ожидая приказа атамана и ни один из врагов Тэрина не стоял в досягаемости его меча. Тэрин же, увидев несколько камней под водой, вдруг прыгнул и в тот же миг один из разбойников, рассерженный его словами, пустил стрелу. Он не попал в Тэрина Тэрин же, выпрямившись, метнул в лучника камень сильно и метко и тот рухнул наземь с пробитым черепом.
-- Больше пользы принес бы я вам живым вместо этого несчастного, -- сказал Тэрин и, повернувшись к Форв егу, добавил. -- Если ты -- главный здесь, то не позволяй своим людям стрелять без приказа.
-- Не позволяю я, -- ответил Форв ег, -- он же был наказан достаточно быстро. Я возьму тебя на его место, если будешь слушаться меня лучше.
Но двое разбойников выступили против него один из них был другом убитого. Ульрад было его имя.
-- Хорошо же собрался он войти в товарищество к нам, -- сказал он, -- убив одного из лучших людей!
-- Не первым напал я, -- ответил Тэрин. -- Но давай, выходи! Я выстою против вас обоих, с оружием ли или голыми руками и все увидят тогда, что стою лучшего воина из ваших.
И он вышел к ним но Ульрад отступил и не стал сражаться. Другой же положил свой лук и оглядел Тэрина с ног до головы это был Андруг из Дор-Лумина.
-- Я не ровня тебе, -- сказал он, наконец, покачав головой. -- И никто из нас, думаю. Что до меня, то присоединяйся к нам. Но вид твой странен опасный ты человек. Как твое имя?
-- Нейтан -- Засуженный -- зовусь я, -- сказал Тэрин, и Нейтаном стали звать его разбойники но хотя он и сказал им, что несправедливо обошлись с ним -- и любого, кто говорил, что то же случилось с ним, он весьма охотно слушал -- более ничего не открыл он им о судьбе своей и о доме своем. Они же поняли, что пал он свысока, и что хотя не было у него ничего, кроме оружия, оружие то было выковано эльфийскими кузнецами.
Вскоре он заслужил их уважение, ибо был силен и храбр, и жизнь в лесу знал лучше, чем они и они доверяли ему, ибо он не был жаден и мало думал о себе но разбойники боялись Тэрина и внезапного гнева его, который редко могли они понять. В Дориат Тэрин не мог или из гордости не хотел вернуться, в Наргот ронд Nargothrond после гибели Фелагунда не пускали никого. К малому народу Халет в Брет иле идти Тэрин не желал а в Дор-Лумин -- не решался, ибо Дор-Лумин был окружен, и никто в то время в одиночку, как думал Тэрин, не мог надеяться пройти через перевалы Тенистых Гор. Поэтому Тэрин остался с разбойниками, ибо любое общество скрашивало и облегчало жизнь в глуши и оттого, что хотел он жить и не мог вечно враждовать с ними, немного делал он, чтобы удержать их от злых дел. Но порою просыпались в нем стыд и сожаление, и тогда он бывал опасен во гневе. Так прожил он до конца того года и пережил тяготы и голод зимы, пока не пришло Пробуждение ii, а за ним -- красная весна.
Говорится, что в лесах к югу от Тэйглина еще оставались хутора людей, крепких и осторожных, хотя и немногочисленных к тому времени. Хоть и не любили они Гаурв айт нисколько и мало жалели их, в тяжелую зиму они выносили, сколько могли, еды в места, где те могли найти ее и надеялись этим избежать нападения оголодавших разбойников. Но больше благодарности бывало им от зверей и птиц, чем от разбойников, и защищались они больше собаками и крепкими изгородями. Ибо каждый хутор был обнесен изгородью вокруг его полей, а вокруг домов были и рвы, и валы и от хутора к хутору вели тропки, по которым посылали за подмогой, а еще трубили в тревожные рога.
Когда же пришла весна, Гаурв айт у стало опасно подолгу бывать возле домов лесовиков, которые могли собраться и выследить их и Тэрин дивился, что Форв ег не уводит их в леса. Еды и забав было больше, а опасностей меньше в лесах к югу, где не осталось больше людей. И однажды днем Тэрин не встретил Форв ега и Андруга, друга его и спросил, где они?
-- Ушли по своим делам, думаю, -- отвечал Ульрад. -- Скоро они вернутся, и тогда мы отправимся в путь. Спешно, быть может ибо счастье нам, если не принесут они с собой пчел из улья.
Солнце светило, и молодая листва зеленела Тэрину надоела грязная стоянка разбойников, и он ушел в лес. Против воли вспоминалось ему Сокрытое Королевство, и казалось ему, что слышит он названия цветов Дориат а, словно отзвуки старой речи, почти позабытой. Вдруг услышал он крики, и из зарослей орешника выбежала девушка одежда ее была изодрана о ветки, и она была сильно испугана, и задыхалась, и, оступившись, упала на землю. Тэрин бросился в орешник, вынув меч, и ударил того, кто гнался за ней и только ударив уже, увидел, что то был Форв ег.
Пока стоял он и глядел, пораженный, на кровь, вышел Андруг и тоже замер, как вкопанный.
-- Дурное дело, Нейтан! -- воскликнул он и обнажил меч но Тэрин уже остыл и спросил у Андруга.
-- Где же орки? Вы отогнали их, чтобы спасти ее?
-- Орки? -- переспросил Андруг. -- Глупец! И ты еще зовешь себя разбойником! У разбойника нет закона, кроме собственной воли. Займись своими делами, Нейтан, и не лезь в наши.
-- Так я и сделаю, -- сказал Тэрин. -- Но сегодня наши тропы пересеклись. Оставь женщину мне, не то присоединишься к Форв егу.
Андруг рассмеялся.
-- Ну, раз так, то будь по-твоему, -- сказал он. -- Я не пойду на тебя, ведь я один но товарищам нашим это убийство может прийтись не по нраву.
Тут женщина поднялась и взяла Тэрина за руку. Она поглядела на кровь и на Тэрина, и в глазах ее вспыхнул восторг: