-- Но мне придется тебя оставить лишь с Садором, слепым Рагниром и старухами, -- сказал Тэрин. -- Не говорил ли отец, что я -- наследник Хадора? Наследник должен оставаться в доме Хадора, чтобы защищать его. Жалею сейчас, что не со мной мой нож!
-- Должен наследник оставаться, да не может, -- ответила Морв ен. -- Но он может однажды вернуться. Соберись с духом! Я пойду за тобой, если будет хуже -- если смогу.
-- Как же ты найдешь меня в глуши? -- спросил Тэрин и тут сила духа покинула его, и он разрыдался открыто.
-- Если будешь реветь, и прочие напасти найдут тебя легко. -- сказала Морв ен. -- Я знаю, куда ты идешь, и если ты придешь туда и будешь там, там найду тебя, если смогу. Ибо я посылаю тебя к Королю Т инголу в Дориат . Не больше ли тебе по душе быть королевским гостем, чем рабом?
-- Не знаю я, -- отвечал Тэрин. -- Я не знаю, что такое раб.
-- Затем-то я и отсылаю тебя, чтобы ты не узнал, что это такое, -- ответила ему Морв ен.
И усадила она Тэрина перед собой и посмотрела в глаза ему, словно ища в них ответа на вопрос.
-- Тяжко это, Тэрин, сын мой, -- сказала она, наконец. -- Не тебе одному тяжко. Трудно мне в эти злые дни рассудить, что лучше. Но я делаю то, что считаю верным -- ибо как же иначе могла бы расстаться с самым дорогим, что мне осталось?
Больше они об этом не говорили, и Тэрин горевал и был растерян. Поутру он пошел к Садору, что рубил хворост, ибо хвороста у них было мало, потому что они не осмеливались уходить далеко в лес и Садор стоял, опершись о костыль, и смотрел на большой трон Хэрина, стоявший недоделанным в углу.
-- Надо сжечь его, -- сказал он, -- ибо лишь самое необходимое уместно в эти дни.
-- Все равно не ломай его, -- попросил Тэрин. -- Может быть, отец вернется домой, и тогда он будет рад увидеть, что ты сделал для него, пока его не было.
-- Лживые надежды хуже страхов, -- сказал Садор, -- и не согреют они нас этой зимой. -- Садор провел пальцем по резьбе трона и вздохнул. -- Напрасно потратил я время, хотя и в радость мне были те часы. Но жизнь всех таких вещей недолга и лишь в радости, пока делаешь их, вся их польза, думается мне. Теперь же я мог бы вернуть тебе твой дар.
Тэрин протянул руку, но тут же отдернул ее.
-- Не принимают подарки обратно, -- сказал он.
-- Но раз он теперь мой, разве я не могу подарить его, кому захочу?
-- Можешь, -- отвечал Тэрин, -- но только не мне. Но почему ты хочешь отдать его?
-- Не чаю я делать им достойное дело, -- ответил Садор. -- Не будет в будущие дни для Лабадала другой работы, кроме работы раба.
-- Что такое раб? -- спросил Тэрин.
-- Тот, кто был человеком, но стал скотиной, -- ответил Садор. -- Его кормят лишь для того, чтобы не умер он с голоду, живет он лишь для того, чтобы трудиться, а трудится лишь под страхом смерти и мучений. А эти разбойники станут мучить и убивать и просто ради своей забавы. Слышал я, что они собирают хромоногих и травят их гончими псами. Быстрее учились они у орков, чем мы у Дивного Народа.
-- Теперь я понял больше, -- сказал Тэрин.
-- Позор нам, что тебе приходится понимать такие вещи так рано, -- сказал Садор. И увидев незнакомое в глазах Тэрина, спросил его. -- Что же ты понял?
-- Понял я, зачем мать отсылает меня, -- ответил Тэрин, и слезы наполнили его глаза.
-- Увы! -- сказал Садор, и пробормотал тихо. -- Но зачем же было ждать так долго? -- И обратившись к Тэрину, сказал. -- Не думаю я, что новость эта стоит слез. Только не говори о делах твоей матери вслух, ни с Лабадалом, ни с кем другим. У стен и изгородей в эти дни есть уши, и не на честных головах те уши растут.
-- Должен же я поговорить хоть с кем-нибудь?! -- ответил Тэрин. -- Я всегда все рассказывал тебе. Не хочу я покидать тебя, Лабадал. И не хочу покидать этот дом и мать.
-- Хочешь или нет, -- отвечал Садор, -- а скоро придет конец Дому Хадора вовеки, и теперь ты должен это понимать. Лабадал тоже не хочет, чтобы ты уходил но Садор, слуга Хэрина, будет счастливее, когда сын Хэрина уйдет за пределы истерлингов. Ну-ну, ничего не поделаешь: должно нам проститься. Не возьмешь ли ты теперь мой нож в прощальный дар?
-- Нет! -- ответил Тэрин. -- Я ухожу к эльфам, к Королю Дориат а, как сказала моя мать. Там у меня еще будут такие. Тебе же я не смогу слать подарков, Лабадал. Буду я далеко, и буду один.
И Тэрин заплакал, но Садор сказал ему:
-- Эй! Где же сын Хэрина? Ведь я слышал, как он говорил однажды: «Хотел бы я пойти в солдаты к эльфийскому Королю, как только смогу!»
И Тэрин перестал плакать, и сказал:
-- Хорошо же раз так говорил сын Хэрина, он должен сдержать свое слово и идти. Но когда говоришь, что сделаешь то и сделаешь это, по-другому становится все, когда приходит пора. Сейчас во мне нет того желания. Надо будет следить, чтобы не говорить больше таких слов.
-- Воистину, это было бы лучше всего, -- согласился Садор. -- Этому многие учат, но немногие научаются. Да будет грядущее сокрыто. Дня сегодняшнего более чем достаточно.
И снарядился Тэрин в путь, и простился с матерью своею, и ушел тайно с двумя спутниками. Когда же велели они Тэрину обернуться и взглянуть на дом отца своего, боль расставания поразила его, словно мечом, и воскликнул он:
-- Морв ен, Морв ен, когда же я увижу тебя?!
И Морв ен, стоя на пороге дома, услышала отзвук его голоса в лесистых холмах, и так стиснула пальцами косяк двери, что изранила себе пальцы в кровь. Такова была первая из горестей Тэрина.
В начале года после ухода Тэрина Морв ен родила дитя и назвала ее Ниэнор, что значит Скорбь а Тэрин был уже далеко, когда она родилась. Долгой и недоброй была дорога его, ибо власть Моргот а широко разошлась по земле но с ним были провожатые Гет рон и Грит нир, которые были молоды во дни Хадора, но и сейчас еще были доблестными воинами, хоть и старыми, и они знали земли, ибо часто ходили в былые времена по Белерианду. Так, волею судьбы и смелостью своей, перешли они через Тенистые Горы и, спустившись в Долину Сириона, прошли через Брет ильский лес и, наконец, усталые и изможденные, достигли пределов Дориат а. Но там они попали под чары и заблудились в марах Королевы, и бесцельно блуждали по бездорожному лесу, пока у них не вышла вся пища. И были они близки к гибели, ибо холодная зима пришла с Севера но не столь легка была судьба Тэрина. Едва легли они наземь в отчаянии, как вблизи протрубил рог. Белег Сильный Лук охотился в тех местах, ибо он всегда жил на границах Дориат а, и был величайшим охотником в те времена. Он услышал их зов и пришел к ним, и дал им воды и пищи, а узнав, кто они и откуда пришли, исполнился восхищения и сострадания. И с приязнью посмотрел он на Тэрина, ибо были в нем красота его матери и глаза его отца, и был Тэрин силен и крепок.
-- Чего хочешь ты просить у Короля Т ингола? -- спросил Белег у мальчика.
-- Хочу я стать одним из его рыцарей, воевать с Моргот ом и отомстить за отца моего, -- ответил тот.
-- Может так выйти, когда годы возвеличат тебя, -- ответил Белег. -- Ибо, хоть ты и мал еще, есть в тебе все задатки доблестного мужа, достойного быть сыном Хэрина Стойкого, если только может появиться такой.
Имя Хэрина в почете было во всех эльфийских землях. Потому Белег с радостью повел путников, и привел их в замок, где он жил в то время с другими охотниками, и там их поселил, покуда гонец отправился в Менегрот Menegroth. Когда же с обратным гонцом пришла весть о том, что Т ингол и Мелиан принимают сына Хэрина и стражей его, Белег тайными путями провел их в Сокрытое Королевство.
Так пришел Тэрин к великому мосту через Эсгалдуин и вошел в двери чертогов Т ингола и глядел, как ребенок, на чудеса Менегрот а, которых не видел ни один смертный, кроме лишь Берена. Там Гет рон передал Т инголу и Мелиан послание Морв ен и Т ингол тепло принял их, и усадил Тэрина к себе на колено в честь Хэрина, наимогучего из людей, и Берена, родича его. И те, кто видел это, подивились, ибо это значило, что Т ингол принимает Тэрина приемным сыном своим а в то время короли не усыновляли чужих детей, тем более король эльфов -- сына человека. И сказал тогда Т ингол Тэрину:
-- Здесь будет дом твой, сын Хэрина и на всю жизнь станешь ты сыном мне, хоть ты и человек. Будет дано тебе премудрости превыше меры смертных людей, и оружие эльфов будет вложено в руки твои. Быть может, настанет время, и ты вернешь себе земли твоего отца в Хит луме а пока живи здесь в любви и мире.
Так началась жизнь Тэрина в Дориат е. С ним оставались некоторое время его стражи Гет рон и Грит нир, хотя они давно уже хотели вернуться в Дор-Лумин к своей госпоже. Но старость и слабость навалились на Грит нира, и он остался с Тэрином до самой смерти своей Гет рон же ушел, и Т ингол выслал с ним отряд, чтобы проводить его и охранить, и с ними передал послание Морв ен. Когда пришли они, наконец, в дом Хэрина, и Морв ен узнала, что Тэрина с почетом приняли в чертогах Т ингола, горе ее чуть полегчало эльфы также принесли ей от Мелиан богатые дары и приглашение отправиться со слугами Т ингола в Дориат . Ибо Мелиан была мудра и прозорлива, и этим она надеялась предотвратить то зло, которое готовил в думах своих Моргот . Но Морв ен не пожелала покинуть свой дом к тому же Ниэнор не была еще отнята от груди. Потому Морв ен отпустила дориатских эльфов, сердечно отблагодарив их, и одарила их немногим последним золотом, что еще оставалось у нее, чтобы не выказать своей бедности и она попросила их отнести к Т инголу Шлем Хадора. Тэрин же все время высматривал возвращение посланцев а когда они вернулись одни, убежал в лес и плакал там, ибо знал о приглашении Мелиан и надеялся, что Морв ен придет с ними. Такова была вторая из горестей Тэрина.
Когда посланцы передали ответ Морв ен, Мелиан, обозрев грядущее, исполнилась печали и поняла, что рок, который предвидела она, одолеть будет нелегко.
Шлем Хадора был передан Т инголу. Шлем тот был из серой стали и изукрашен золотом, и на нем были выложены руны победы. Была в нем сила, которая хранила того, кто его носил, ибо меч об него ломался, и копья отскакивали от него. Выковал его Тэлх ар Telchar, кузнец из Ногрода, славный своим мастерством. Было у того шлема забрало, защищавшее глаза, как у тех шлемов, которые надевали на свои битвы гномы, и тот, кто носил его, внушал ужас всем, кто смотрел на него, а сам был защищен от огня и от копий. На навершии шлема скалилась золоченая голова дракона Глаурунга ибо выковали тот шлем в то время, когда дракон впервые выполз из врат Моргот а. Часто Хадор, а после него Галдор надевали тот шлем в битвах и дух воинства Хит лума поднимался, когда они видели его в пылу сражения, и они восклицали: «Сильнее Дракон Дор-Лумина, чем Золотой Змей Ангбанда!»
Но на самом деле шлем этот был выкован не для человека, а для Азаhвла Azaghвl, Правителя Белегоста, убитого Глаурунгом в Год Скорби . Азаhвл подарил его Маэд росу за спасение своей жизни и сокровищ, когда был схвачен орками на Гномьем Тракте в Восточном Белерианде . Маэд рос впоследствии отослал его в дар Фингону, с которым часто обменивался знаками дружбы, помня, как Фингон заставил Глаурунга отступить обратно в Ангбанд. Но во всем Хит луме не было плечей, достаточно крепких для гномьего шлема, кроме плечей Хадора и сына его Галдора. Потому Фингон вручил этот шлем Хадору, когда тот стал правителем Дор-Лумина. По несчастью Галдор не надел его, когда защищал Эйт ель Сирион, ибо то нападение было внезапным, и он выбежал на стены с непокрытой головой, и орочья стрела пронзила его глаз. Хэрину же не так легко было носить Драконий Шлем, да и без того не стал бы он носить его, ибо говорил: «Лучше я буду глядеть на своих врагов своими глазами». Но шлем этот числил он среди самых дорогих наследий своих.
У Т ингола же в Менегрот е были пещеры, заполненные великим множеством богатого оружия: лат, выделанных наподобие рыбьей чешуи и мерцавших, словно вода под луной мечей и топоров, щитов и шлемов, выкованных самим Тэлх аром, или его учителем старым Гамилом Зираком, или еще более искусными эльфийскими кузнецами. Ибо многое из того, что было подарено Т инголу, пришло из Валинура и вышло из-под рук Феанора Fлanor, славнее которого не было мастера во все дни мира. Но Т ингол принял Шлем Хадора так, словно все его богатство ничего не стоило, и произнес он высокие слова, сказав: «Доблестные головы надевали этот шлем, что носили предки Хэрина». Тут пришла Т инголу мысль, и он призвал Тэрина и сказал ему, что Морв ен прислала своему сыну великий дар, наследие его отцов.
-- Прими же Дракона Севера, -- сказал Т ингол, -- и когда придет время, носи его с честью.
Тэрин же был еще сликом юн, и не мог поднять шлем, и мало заботился он о нем, ибо горе лежало на сердце его.
Тэрин в Дориат е
Детство провел Тэрин в королевстве Дориат , и Мелиан присматривала за ним, хоть он и редко видел ее. Девица же по имени Неллас жила в лесах и часто встречались они с Тэрином словно бы случайно. От Неллас Тэрин многое узнал о тропах Дориат а и о диких зверях его, и она выучила его синдарину, как говорили на нем в той древней стране, на манер старинный, возвышенный и богатый изящным словом . Так на краткое время дух Тэрина просветлел, пока он не пал снова в тень, и дружба та прошла, как весеннее утро. Ибо Неллас не бывала в Менегрот е и вовсе не желала ходить под каменными сводами потому, когда прошло детство Тэрина, и он обратился мыслями к делам мужей, он стал видеть ее все реже и реже, и, наконец, перестал звать ее. Она же все следила за ним, оставаясь незамеченной .