Девять лет прожил Тэрин в чертогах Менегрот а. Сердце и думы его всегда были обращены к сородичам, и время от времени он получал весточку от них в утешение себе. Ибо Т ингол посылал к Морв ен своих гонцов так часто, как только мог, и Морв ен слала с ними слова к сыну своему и так узнал Тэрин, что сестра его Ниэнор выросла прекрасным цветком посреди серого Севера, и полегчало на сердце у Морв ен. Тэрин также вырос, и стал высок и статен, и сила его и крепость славились по стране Т ингола. В те годы многим премудростям учился он, жадно слушая истории древних дней и стал задумчив и немногословен. Часто Белег Сильный Лук приходил за Тэрином в Менегрот и уводил его далеко в леса и в поля, обучая его охоте и стрельбе из лука, а также, и более всего нравилось это Тэрину, искусству меча в ремеслах же Тэрин был менее искусен, ибо поздно узнал он силу свою, и часто неловким движением или ударом губил то, что делал. И в других делах также казалось, что судьба не дружна с ним, ибо часто то, что делал он, выходило наперекор его замыслам, и не выходило у него то, чего хотел он трудно было ему находить друзей, ибо не был он весел, и редко смеялся, и омрачена была юность его. Но все равно те, кто знал его хорошо, любили его и уважали, и был он в почете, как приемный сын Короля.
И был некто, завидовавший ему из-за этого тем более, чем более взрослел Тэрин: Саэрос сын Ит ильбора Ithilbor было имя его. Был он из нандоров, один из тех, что укрылись в Дориат е после гибели правителя их Денет ора Denethor на Амоне Эреб в первой битве Белерианда. Эти эльфы селились большей частью в Арт уриэне Arthуrien между Аросом и Келоном Celon на востоке Дориат а, временами странствуя за Келоном в глухомани они не дружили с Эдайном с того времени, как люди перешли Оссирианд и осели в Эстоладе. Саэрос же жил в Менегрот е и заслужил королевский почет и возгордился он, и держался высокомерно с теми, кого числил ниже себя достоинством и чином. Он подружился с Даэроном-песнопевцем , ибо также искусен был в стихосложении и не любил людей, а меж них более всего всех родичей Берена Эрх амиона Erchamion.
-- Не странно ли, -- говорил он, -- что еще одного из злосчастного их племени должна принимать наша земля? Один из них мало ли вреда принес Дориат у?
Потому зло смотрел Саэрос на Тэрина и на все, что тот делал, и говорил об этом так дурно, как только мог но слова его были хитры, а злоба -- скрытна. Встречаясь с Тэрином наедине, он говорил с ним высокомерно и открыто выказывал свою ненависть и Тэрин устал от него, хотя долгое время отвечал на злые слова молчанием, ибо Саэрос был высок в Дориат е, и был советником Короля. Молчание же Тэрина злило Саэроса так же, как и слова его.
В год, когда исполнилось Тэрину семнадцать лет, его снова охватила печаль ибо в то время к нему перестали приходить вести из дома. Сила Моргот а росла с каждым годом, и весь Хит лум теперь был под его тенью. Без сомнения, Моргот знал многое о делах семьи Хэрина, и не тревожил ее некоторое время, чтобы замысел его осуществлялся но теперь для того же он выставил дозоры за всеми перевалами через Тенистые Горы, чтобы никто не мог уйти из Хит лума и придти туда, не подвергнувшись величайшим опасностям и орки рыскали у истоков Нарога и Тэйглина и в верховьях Сириона. Так пришло время, когда посланцы Т ингола однажды не вернулись, а других он не посылал. Никогда не хотел Т ингол выпускать никого из своего народа за охраняемые рубежи, и ничем он не выказал свое благоволение Хэрину и роду его более, чем тем, что посылал своих подданных опасными дорогами к Морв ен в Дор-Лумин.
И омрачилось сердце Тэрина, ибо он не знал, что за зло надвинулось и какие несчастья могли пасть на Морв ен и Ниэнор и много дней он молча сидел, размышляя о падении Дома Хадора и людей Севера. Затем встал он и отправился к Т инголу и нашел его с Мелиан под Хърилорном, великим буком Менегрот а.
Т ингол посмотрел на Тэрина с удивлением, увидев перед собой вместо своего приемного сына человека незнакомого, высокого, темноволосого и светлолицего, глядевшего на него темными глазами. Тэрин же попросил у него латы, меч и щит, и потребовал выдать ему Драконий Шлем Дор-Лумина и король дал ему все, что тот попросил, сказав:
-- Я дам тебе место среди моих меченосцев ибо меч отныне будет оружием твоим. С ними ты сможешь испытать свои силы на границах, если таково твое желание.
Но Тэрин сказал:
-- Сердце мое зовет меня за границы Дориат а хочется мне сразиться с Врагом, а не защищать от него рубежи.
-- Тогда тебе придется идти одному, -- сказал Т ингол. -- Я сам решаю, что делает мой народ в войне с Ангбандом, Тэрин сын Хэрина, по своей мудрости. Сейчас я не отправлю из Дориат а никакого войска и не отправлю ни в какое время, что предвидится мне.
-- Но ты свободен идти, куда хочешь, сын Морв ен, -- сказала Мелиан. -- Завеса Мелиан не задерживает тех, кто проходит сквозь нее с нашего изволения.
-- Если только мудрый совет не удержит тебя, -- добавил Т ингол.
-- Каков же твой совет, владыка? -- спросил Тэрин.
-- Хоть статью ты и стал уже мужем, -- ответил Т ингол, -- все же не вошел ты в полные лета свои и в полное мужество. Когда придет это время, тогда, быть может, ты обратишься к роду своему но мало надежды, что один человек может сделать больше против Черного Властелина, чем помогать эльфийским владыкам в их обороне, сколько бы она ни продлилась.
И Тэрин сказал:
-- Берен, родич мой, смог больше.
-- Берен -- и Лучиэнь, -- поправила Мелиан. -- Но дерзость твоя -- говорить это отцу Лучиэни. Не столь высок твой жребий, Тэрин сын Морв ен, думается мне, хотя судьба твоя и сплетена с судьбой эльфийского народа, к добру или к худу. Берегись, чтобы не к худу. -- И, помолчав, добавила Мелиан. -- Иди же, сын и послушай совета короля. Не думаю я, что долго ты пробудешь с нами в Дориат е, как возмужаешь. Если в грядущие дни ты вспомнишь слова Мелиан, это будет тебе на пользу: бойся и жара, и холода в сердце своем.
Поклонился им Тэрин и ушел. Вскоре же после того он надел Драконий Шлем, вооружился и ушел на северные рубежи, и был поставлен среди эльфийских воинов, которые вели непрестанную войну с орками и всеми созданиями и прислужниками Моргот а. Там он доказал свою силу и храбрость, хоть и был еще почти юношей и, помня все беды своего рода, был Тэрин впереди всех в дерзании, и много ран получил от копий, стрел и кривых орочьих клинков. Но рок уберегал его от смерти и пошел по лесам слух, разнесшийся далеко за пределы Дориат а, что вновь объявился Драконий Шлем Дор-Лумина. И многие дивились этому, говоря: «Мог ли дух Хадора или Галдора Рослого восстать из мертвых? Или же и впрямь Хэрин Хит лумский бежал из ангбандских нор?»
Один лишь тогда был сильнее Тэрина среди граничных стражей Т ингола, и был это Белег Кэт алион Cъthalion и Белег с Тэрином были товарищами в любой беде и вместе бродили по диким лесам.
Так прошло три года, и в то время редко бывал Тэрин в чертогах Т ингола и не заботился об одежде своей и о виде своем, и волосы его были нечесаны, а доспех, прикрытый серым плащом, заржавел от непогод. Но на третье лето, когда исполнилось Тэрину от роду двадцать лет, пожелав отдохнуть и нуждаясь в помощи кузнеца, чтобы починить оружие свое, пришел Тэрин нежданно под вечер в Менегрот и вошел во дворец. Т ингола не было там, ибо он ушел с Мелиан в леса, как они любили уходить в середине лета. Тэрин нашел себе место, не думая, ибо он устал и был погружен в свои мысли и по несчастью сел он в ряд со старейшинами страны, и на то самое место, где сидел обычно Саэрос. Саэрос же, придя позже, взъярился, решив, что Тэрин сделал это нарочно, из гордыни, чтобы оскорбить его и гнев его не уменьшило то, что те, кто сидел вокруг, не прогнали Тэрина, но приветствовали рядом с собой.
И притворился Саэрос так же, и сел на другое место, напротив Тэрина через стол.
-- Редко чтит нас своим приходом граничный страж, -- сказал Саэрос, -- и я с радостью уступлю свое обычное место, чтобы поговорить с ним.
И многое еще сказал он Тэрину, и спрашивал его о новостях с рубежей и о делах его в глуши и хотя слова его казались искренними, в голосе нельзя было не слышать издевки. И Тэрин устал, и отвернулся от него, и ощутил вдруг всю горечь изгнания и всего света и веселья эльфийских чертогов стали ему дороже Белег и их жизнь в лесу, а еще дороже -- Морв ен в дор-луминском доме отца его и нахмурился Тэрин от мрачных мыслей, и не отвечал Саэросу. Тот же, решив, что хмурится Тэрин на него, не сдерживал более злобы своей и, вынув золотой гребень, бросил его на стол Тэрину, сказав:
-- Наверное, Человек из Хит лума, ты спешил к этому столу, и можно простить тебе рваную твою одежду но уж причесаться мог бы ты, и не приходить сюда с головой, похожей на колючий куст. А может быть, если бы уши твои были открыты, ты бы лучше слышал, что говорят тебе.
Тэрин ничего не сказал, но глянул на Саэроса, и молния сверкнула в черных глазах его. Но Саэрос не понял предупреждения и ответил на взгляд презрительной усмешкой, промолвив во всеуслышание:
-- Если мужи Хит лума так дики и страшны, каковы же женщины той земли? Уж не бегают ли они по лесам, словно лани, укрытые лишь собственными волосами?
Тут Тэрин схватил чашу и швырнул ее в лицо Саэросу, и тот упал на спину, сильно ударившись Тэрин же выхватил меч свой и набросился бы на него, но Маблунг Охотник, сидевший рядом с ним, удержал его. Саэрос же, поднявшись, плюнул кровью на стол и выкрикнул разбитыми губами:
-- Сколько же будем мы терпеть у себя этого лешака ?! Кто здесь сегодня правит? Королевский Закон карает любого, кто покусится на подданного короля в королевском чертоге а для того, кто обнажит меч, изгнание -- наименьшая кара. За стенами дворца я ответил бы тебе, лешак!
Но, увидев кровь на столе, Тэрин остыл и, высвободившись из рук Маблунга, без единого слова вышел из чертога.
И Маблунг сказал Саэросу:
-- Что нашло на тебя сегодня? Во всем, что случилось, я виню тебя а закон королевский, должно быть, сочтет разбитый рот лишь уплатой за твои насмешки.
-- Если у щенка горе, пусть выносит его на королевский суд, -- ответил Саэрос. -- Но обнажение меча не извинят ему за это. За стенами дворца, если этот леший нападет на меня, я убью его.
-- В этом я вовсе не уверен, -- отвечал Маблунг, -- но кто бы ни был убит, это будет злое дело, более Ангбанду подобающее, чем Дориат у, и еще больше зла выйдет из этого. Воистину, кажется мне, что какая-то тень Севера дотянулась и прикоснулась к нам в этот вечер. Берегись, Саэрос сын Ит ильбора, как бы не исполнить в своей гордыне волю Моргот а, и помни, что из Эльдара ты.
-- Я не забываю этого, -- ответил Саэрос но не отринул он своей ярости и всю ночь лелеял свою обиду, и росла в нем злоба.
Утром же, когда Тэрин уходил из Менегрот а обратно на северные рубежи, Саэрос подстерег его и напал на него сзади с мечом наголо и со щитом. Но Тэрин, обученный в глуши бдительности, заметил его краем глаза и, отскочив, быстро обнажил свой меч и повернулся к врагу.
-- Морв ен! -- воскликнул он. -- Сейчас обидчик твой заплатит за обиду!
И он разрубил щит Саэроса, и они стали биться острыми клинками. Тэрин многому научился и был так же ловок, как любой эльф, но был сильнее. Скоро он стал одолевать и ранил Саэроса в правую руку, и тот пал на милость его. И поставил Тэрин ногу на меч, что выронил Саэрос.
-- Ну, Саэрос! -- сказал Тэрин. -- Долго предстоит бежать тебе, и одежда будет тебе мешать волос твоих тебе хватит.
И Тэрин раздел Саэроса, бросив наземь, и тот ощутил великую силу его и испугался. Тэрин же поднял его и крикнул:
-- Беги! Беги, и если не будешь бежать быстро, как лань, я мечом подгоню тебя!
И Саэрос побежал в лес, призывая на помощь Тэрин же несся за ним, как гончий пес, и как ни бежал Саэрос, как ни петлял, меч все время был у него за спиной.
На крики Саэроса многие пустились в погоню, но лишь самые быстрые смогли догнать бегущих. Маблунг бежал впереди всех, и был он встревожен, ибо хотя насмешки казались ему злым делом, «злословье поутру -- радость Моргот а ввечеру» а еще более дурным делом считал он выставлять на посмешище кого бы то ни было из эльфов самосудно, не вынося дела на суд закона. Никто не знал тогда, что Саэрос первым напал на Тэрина и хотел убить его
-- Стой, Тэрин, стой! -- кричал Маблунг. -- Орочье дело это в лесу!
-- Орочье дело в лесу за орочьи слова во дворце! -- отозвался Тэрин и бросился за Саэросом тот же, не надеясь на помощь и видя, что близка его смерть, мчался со всех ног, пока не выбежал на обрыв, под которым журчал меж камней и утесов Эсгалдуин и пропасть была широка для прыжка лани. В великом страхе Саэрос попытался перепрыгнуть через пропасть, но не удержался на той стороне и с воплем упал вниз и разбился о камень в воде. Так окончилась жизнь его в Дориат е, и нескоро Мандос отпустит его.
Тэрин глянул вниз на тело его, лежавшее в реке, и подумал: «Несчастный глупец! Отсюда я отпустил бы его обратно в Менегрот . Теперь возвел он на меня незаслуженную вину».
И Тэрин повернулся и мрачно посмотрел на Маблунга со спутниками, что догнали его и встали на обрыве. И после молчания сказал Маблунг: