Известно, что сознание в своей познавательной активности не оперирует объектами внешнего мира. Оно принимает и обрабатывает информацию независимо от того, где локализован источник этой информации - во «внешнем» или «внутреннем» мире. Здесь кроется один из самых сложных вопросов психологии сознания: если мир дан психике как модель мира, то каким образом эта модель становится человеку понятной, то есть, отнесенной в своей предметной наполненности к внешнему относительно себя миру. Или, иначе, как человек понимает, что мир объективен?
Сознание представляет собой не просто отражение, а еще и понимание отражаемого. Понимание включает в себя отражение в качестве обязательного условия, но ни коим образом не является ему тождественным. Картина мира, представляющая собой внутреннее изображение внешнего (где роль внутреннего изображения выполняет механизм его порождения), является осмысленной только благодаря самопониманию сознания. А.Ю.Агафонов приводит слова Х.Плеснера, в которых, по его мнению, наилучшим образом выражена природа сознания: «Все, что он (человек) узнает, он узнает как содержимое сознания, а потому как нечто не в сознании, но вне сознания сущее. ...Человек знает о себе как о душе и теле, о других лицах, живых существах и вещах непосредственно только как о явлениях или содержаниях сознания, а через их посредство - о являющейся реальности» [4, стр.78].
Текстов, которые строит сознание, может быть множество: восприятие, представление, мышление, аффективная сфера, равно как могут иметь место и различные паттерны понимания, реализуемые параллельно. В ходе мышления человек не перестает осмысленно воспринимать видимое и осязаемой, одновременно с этим, сознание «читает текст», написанный на языке эмоций, чувств, настроений; текст, который, пожалуй, единственный существует в сознании всегда, когда оно есть. Соответственно, логично утверждать, что человек понимает не только благодаря мышлению. Понимание - постоянный атрибут сознания, в то время как мышление - событие не частое. Эта мысль звучит в трудах современных психологов, утверждающих, что осознание проблемной ситуации есть начало мышления. Очевидно, что при такой позиции мышление не является широко распространенным явлением психической жизни. Сознание же не может быть потенциальным. Когда оно есть, оно всегда актуально. В то же время, когда его нет, человек этого не знает, так как обнаружить сознание может только само сознание.
На парадоксальную специфику «осознания себя сознанием» указывают Э.Гуссерль, М.Мерло-Понти и другие. Положения, высказанные ими свидетельствуют, что сознание всегда должно «знать», что оно есть, то есть осознавать себя. В противном случае, сознание «размывается» (деструктурируется текст) или исчезает. По всей вероятности, это происходит в глубоких медитативных состояниях или в тех случаях, когда велика концентрация внимания, так как внимание в некотором смысле регулирует режим работы сознания, интенсифицирует или аттенюирует понимание. В этой связи интересен факт, который следует учитывать, в частности, при организации образовательного процесса. Если концентрация внимания превышает некоторый критический уровень, сознание как бы опустошается, выхолащивается его содержание (а его содержанием являются, как мы понимаем, смыслы). Так, П.Ф.Каптерев считает, что сильное страдание или наслаждение, которые сопровождаются концентрированным вниманием к предмету переживания, в ряде случаев могут приводить к растворению в собственном переживании и через это - к исчезновению последнего. Этим, возможно, объясняется наступающая апатия после долгого страдания. Внимание, становясь однопредметным, предельно фокусируя сознание на чем-то одном, заключается, по мнению П.Ф.Каптерева, «в простом переживании известного состояния со всецелым погружением в него. Человек весь уходит в переживание положения и более ничего не делает, но и о чем ни думает не только постороннем переживаемому состоянию, но даже и о том, что поглотило его внимание» (цит. по[73, стр.234]).
Сознание обнаруживает себя через самопроявленность. Эта самопроявленность есть результат функции понимания. По всей видимости, в каждом состоянии сознания заложена способность сознания к самовоспроизведению. Оно одновременно является и понимаемым, и понимающим, само - себя - понимающим сознанием. Сознание свободно, что обеспечивает свободу понимания. А свободный характер активности, как известно, есть критериальное свойство психики.
М.К.Мамардашвили определяет сознание как «единственное начало для какой-либо онтологической позиции в метафизике и эпистемологии» [151, стр.262]. В силу этого сознание всегда включает в себя рефлексию, поэтому М.К.Мамардашвили определяет сознание как самосознание: «...сознание меня не как эмпирического субъекта, а как сознание сознания. Сознание, сознающее себя. И поэтому оно избавляет нас от предположений и допущений о каком-либо конкретном, определенном физическом носителе этого сознания» [151, стр.262].
Таким образом, М.К.Мамрдашвили формулирует важную проблему теории познания, говоря о существовании постоянно действующего когнитивного механизма, который опосредует внешние воздействия. Этот механизм встроен в саму структуру познавательного акта. Любой акт сознания без такого механизма распадается и, тем самым, декристаллизуется сам текст сознания, с которым оно работает. В этом смысле рефлексия принципиально не отличается от собственно мыслительного процесса. Однако М.К.Мамардашвили говорит о рефлексии, без которой сознание вообще не существует. Оно должно проделать колоссальную работу: сличить смысл, актуально существующий в сознании, со всем содержанием, хранящимся в памяти. Для того, чтобы образ, мысль были сознанием обнаружены, то есть получили свою завершенность, необходима предварительная работа сознания по осмыслению значения внешних (относительно аппарата понимания) воздействий, работа, которая производится сознанием в отношении понимания собственного текста, который, в свою очередь, может быть осмыслен только благодаря памяти.
М.К.Мамрдашвили высказывает чрезвычайно важную мысль о том, что только сознание открывает мир для понимания. В некотором смысле, человек должен поселить сначала мир в себе и только потом - себя в мире, а значит понять себя в отношении к миру, и только через это понять мир. То есть, человек как осознающее себя существо каждый раз заново выстраивает свой мир и тем самым восстанавливает действительный мир (или, в терминах М.Хайдеггера, «мирность мира»). Эта перманентная акция охватывает также и собственное «Я» человека, «Я», принадлежащее миру. Строя образ своего «Я», человек осознает себя двояко. С одной стороны, он осознает свое «Я» познавательно нацеленным извне внутрь себя и, вместе с тем, глядя изнутри, осознает вненаходимость «Я». В этом присутствует сверхпарадоксальность сознания: в самоотражении «Я», становясь «не-Я», не перестает быть «Я».
В психологии достаточно редко встречается трактовка сознания как самосознания. Известна точка зрения, что «сознание... склонно мыслить себя и все остальное только как самосознание» [245, стр.78]. Представляют интерес размышления Д.И.Дубровского, который выделяет две основные характеристики сознания. Это: бимодальность и бидоминантность. Под бимодальностью он понимает способность сознания одновременно отражать то, что принадлежит к «Я», и то, что относится к «не-Я»: «Сознание реального индивида в его содержательном аспекте есть «текущее настоящее»; это динамическая структура, в которой модальности «Я» и «не-Я» составляют динамическое единство» [85, стр.148]. «Содержание, относящееся к модальности «не-Я», сохраняет свою определенность лишь постольку, поскольку оно соотносится с модальностью «Я»; каждая из модальностей не имеет смысла вне соотнесения с противоположной», - поэтому, заключает Д.И.Дубровский, - «сознание - есть двуединая информация о «Я» и «не-Я» [там же, стр.148]. В свою очередь, бидоминантность - это такое структурное единство «Я» и «не-Я», которое образуется в рамках текущего настоящего. Бидоминантность, по мысли Д.И.Дубровского, реализует автокоммуникацию «Я» в ходе которой «осуществляется ценностная регуляция содержательных процессов «текущего настоящего» и формируются векторы активности сознания» [там же, стр.148]. Подобной же позиции придерживается В.М.Розин [196].
Таким образом, сознание всегда «знает» о том, что является его содержанием, и выступает в отношении своего собственного содержания активно действующим. Сознание выдвигает гипотезы о внешнем мире, предвосхищает конечные результаты в своих экспериментальных исследованиях, оценивает эти результаты в процедурах понимания, возвращается к прошлому и забегает в будущее, строит мир по своим собственным установлениям, разрушает этот мир, когда меняет принятые для себя законы, ошибается, демонстрирует чудеса точности, ищет путь к истине и заставляет человека сомневаться в сделанном выборе...
При этом несправедливо будет утверждать, что сознание является лишь инструментом самопознания, а не познания мира. Сознание отражает реальный мир, но это отражение возможно только как следствие сознательного самоотражения, не локализованного при этом в телесном организме или органе. По этому поводу М.К.Мамардашвили утверждает: «В объяснении образований сознания понятие нейронов является лишним, поскольку ни в каком вообразимом сознательном существе эти процессы, вызывающие, как мы знаем, активность сознания, не могут стать элементом сознательного опыта. Мы отгорожены как раз от того, что фактически обусловливает наше сознание, отгорожены экраном самого сознания (экраном, образующим горизонт событий внешнего мира)» [149, стр.28]. Таким образом, справедливым будет вывод, что мы осознаем мир и самих себя благодаря тому, что являемся носителями само-себя-сознающего сознания.
Подчеркнем, что все познавательные формы активности, направленной на действительный мир, являются познавательными только по причине того, что сознание способно к самоинтерпретации, причем это интерпретация текста, который формируется внутри самой процедуры интерпретации. Тем самым, понимание является «преимущественным атрибутом» сознания. Хотя в психологии самосознание традиционно считают значительно более поздним продуктом развития сознания [198, стр.240]. В контексте нашей работы понятие «самосознание» обозначает нераздельную с сознанием структурно-функциональную компоненту. В этом смысле действительный мир (или объективный мир) для человека представлен как модель, которую строит сознание. Иначе говоря, объективный мир дан человеку как знание об этом мире. А знания имеют такие свойства, как неполнота, иллюзорность, несовершенство и т.п. Субъективация объективного - необходимое условие познания. Объективное знание - это тот предел, к которому человек стремится в познании, но при этом не достигает абсолютной его объективности. Мысль об этом высказал С.Л.Рубинштейн, считая, что объективное не может быть противопоставлено субъективному. Объективное знание конструируется в ходе субъективного познания. Тем самым определяется не обратная, а прямая пропорциональность: чем более активен субъект в своей познавательной деятельности, тем более объективным становится знание. «Лишь когда со стороны субъекта есть акт творческой самодеятельности, его объект - самостоятельный мир, объективное бытие» [3, стр.24].
В заключение отметим некоторые существенные положения, вытекающие из рассмотрения структуры сознания и его специфики.
В онтологическом плане или, в терминах В.П.Зинченко, в бытийном своем слое, сознание есть совокупность текстов, построенных в различных познавательных контурах. В каждый момент психического настоящего в актуально существующих контурах может строиться не более одного текста. Но, как уже указывалось, человек легко может осуществлять напряженную мыслительную работу и, вместе с тем, выполнять не связанную с предметом мышления деятельность, которая предполагает осмысленное восприятие условий и средств ее реализации, то есть сознание способно работать одновременно с некоторым набором текстов. Тексты состоят из смыслов, но сознание в актах понимания стремится обнаружить смысл всего текста, то есть породить его путем формирования новых смысловых областей, так как смысл текста в тексте не содержится. Важно отметить, что тексты сознания формируются актами их понимания. Понимание этот текст конструирует. Понимание это тоже сознание, но со своей гносеологической стороны. Процесс понимания и является, по существу, процессом смыслообразования, или, иначе, понимание как функция сознания есть смыслопорождающий акт. В силу этого, сознание можно описать как множественный самоинтерпретирующийся текст, как понимающее себя эго-сознание. Использование понятия «текст» в отношении структуры сознания носит условный характер. Следует уточнить, что изначально значение слова «текст» имело расширенный характер: латинское textum означало «связь», «соединение».
В психологии традиционно принято разграничивать уровни психического отражения, то есть описывать психику с точки зрения иерархического строения. В духе существующей традиции Б.Ф.Ломов выделяет три основных уровня психического отражения. Это: сенсорно-перцептивные процессы, представления; речемыслительные процессы, понятийное мышление; интеллект [145, стр.164]. При этом он подчеркивает, что эти уровни психического отражения есть, вместе с тем, и уровни онто - и - филогенетического развития. Внутри этих уровней, по мнению Б.Ф.Ломова, возможно выделение подуровней. Три перечисленных выше познавательных контура есть три совершенно различные формы репрезентации действительного мира. В этих контурах строятся модели одного и того же мира. Но эти модели принципиально отличны друг от друга. Их совпадение невозможно не потому, что они с различно степенью полноты и конкретизации (то есть, с различной степенью адекватности) репрезентируют реальность, а потому, что это абсолютно независимые друг от друга сферы модельного знания о мире.
Чтобы субъект познания оценил истинность своей модели мира, то есть принял решение об адекватности своей модели действительному миру, он вынужден согласовывать между собой (проверять их соответствие друг другу) модели мира, построенные в различных познавательных контурах. Установить такое соответствие принципиально невозможно путем прямого сличения образа с образом, образа с мыслью и т.д. Особенно важно то, что нельзя даже произвести сравнение построенных моделей мира внутри одного познавательного контура в разные моменты времени. Поэтому абсолютно необходимо предположить, что процесс сличения производится в психике не между самими продуктами психической активности (то есть, не между различными видами психических моделей), а их смыслами. Эти смыслы, если использовать термины лингвистики, относятся к сфере интегральных продуктов познавательных процессов как означаемое к означающему. В данном случае мы не обращаемся к вопросу о том, каким образом происходит сличение смыслов в психической сфере. Известно, что такое сличение происходит в соответствии с различными принципами, в частности с такими, как интерференция, прототип, гештальт и т.д. Процесс опознания в данном случае интересует нас как феномен, демонстрирующий те сложности, которые возникают при объяснении процесса построения модели узнаваемого мира. Установление соответствия между моделями мира, которые строятся в различных познавательных контурах, единственно возможно в том случае, если эти модели в своей содержательной части (в плане означаемого) репрезентируют один и тот же фрагмент действительного мира. Если смысловая область пересечения этих моделей достаточно широка (критерий, согласно которому устанавливается удовлетворительная степень совпадения, может быть задан только субъективно), сами модели оцениваются как достаточно адекватные отражаемому миру. То есть, в одном познавательном контуре производится независимая проверка моделей, построенных в других познавательных контурах.