Винил в большом городе: между звуком и зрелищем
Такие исследования чаще всего имеют антрополого-этнографический характериимеютформуописанийлокальныхаудиальных (чаще – музы- кальных) городских практик. Так, Филипп Больман пишет об улич- ных музыкантах разных национальностей, осуществивших звуковой раздел улиц «Новой Германии» [Bohlman, 1994]; Клейр Корбоулд – о неповторимом звуковом колорите афро-анклава в нью-йоркском Гарлеме 1920-х годов [Corbould, 2007]; Хелен A. Регис и Шана Уэлтон
– о кросскультурных диалогах участников нью-орлеанского джаз- фестиваля [Regis, Walton, 2008]. Описательность большинства иссле- дований, посвященных изучению городских форм существования и организации аудиальности, сочетается с неполнотой аналитического языка и отсутствием концептуальных рамок.
Стремясь восполнить этот дефицит, социальный антрополог Фрик Коломбьян вводит в контекст городских исследований конст- рукт «soundscape» («саундскейп» или «саундшафт») для обозначе- ния культурных форм и эффектов опосредования восприятия звуков / шумов города. Жители разных городов, отмечает исследователь, проявляют избирательную чувствительность к звукам, видам и сте- пени зашумленности, создавая, таким образом, уникальные акусти- ческие конвенции и формируемую на их основе среду. Так, жители Йоханнесбурга жалуются на крики птиц и животных, обитатели Чи- каго – на гудение кондиционеров, мюнхенцы – на гул ресторанов. Эти звуки и шумы могут переживаться болезненно, но могут воспри- ниматься как нечто естественное. В частности, так происходит в крайне зашумленных по европейским меркам городах Индонезии. Именно на их примере антрополог изучает состав саундскейпа / са- ундшафта, в котором выделяет звуки улицы, звуки власти, звуки со- временности и приватные звуки [Colombjin, 2007].
Билл Фонтана, в отличие от Коломбьяна сфокусировавшийся не столько на культурных режимах аудиального восприятия, сколько на связи между звуком и выявлением, переопределением и оформлени- ем городского пространства, рассуждает о пространственной природе звука и оперирует выражением «звуковая скульптура» (soundsculpture) [Fontana, 1987]. Звуковыми скульптурами он называет свои аудио-инсталляции, в которых звуки города извлекаются из привыч- ного контекста и помещаются в новую среду. В ходе своих экспери- ментов Фонтана демонстрирует нетипичную иерархию перцептив- ных модальностей: городские архитектура и инфраструктура выступают здесь в качестве инструментов для трансляции звуковых объектов, обрамляют и дополняют их. В одном из его проектов при помощи микрофонов и радиоприемников звук шести колоколен Кельна разносился по различным районам города, где был слышим впервые, что вызвало у прохожих дезориентацию в пространстве.
261
Возьянов
В работах Фонтаны и других авторов мы встречаем различные ва- рианты установления соотношения между звуком и городом, звуком и местом: в одних городское пространство конституируется посредством звука (как в случае с уличными музыкантами, исполняющими песни народов мира), в других город сам выявляет и структурирует звуковые формы (в частности, на вокзальных станциях и в аэропортах с их ста- бильным специфическим звучанием). Многообразие этих связей и множественность городских локальностей, помноженные на внуши- тельный звуковой арсенал мегаполиса, могут выступать отправными точкамиванализеурбанистическойаудиореальности.
Звук в городской повседневности
В повседневность города включены самые разные звуки естест- венного и искусственного происхождения, музыкальные или шумовые по своей природе, дополняющие атмосферу городских локализаций или выступающие основным ресурсом для ее формирования. Фон до- рожного движения с его гудками машин, визгом тормозов, стук колес поездов, писк сигнализации или светофоров, гул фабрик и заводов, грохот грома или шум дождя, обрывки человеческой речи и смеха, объявления и, конечно, «сгущения» городской аудиальности – музы- кальные магазины, ночные клубы, музыкальные школы, – эти и дру- гие вплетенные в общую чувственную картину города звуки и места образуют мозаичную и многослойную общую акустическую «полость» мегаполиса, егосаундшафт.
Звуковое пространство города дискретно и изменчиво. Степень его насыщенности звуками зависит от конкретики места, времени или специфики практик поведения людей, вовлеченных в производство городских звуков, с одной стороны. В какой-то степени звуки города неподконтрольны горожанам, будь то вой сильного ветра, шелест ли- стьев в парке или гул самолетов в аэропорту. С другой стороны, жите- ли мегаполиса постоянно изменяют аудиальное пространство вокруг себя, модифицируя акустическую ситуацию, неизбежно внося вклад в конструирование звуковой реальности города и вступая во взаимодей- ствие друг с другом по поводу звуков и режимов слышимости. В при- мер можно привести водителя общественного транспорта и его не- вольных слушателей-пассажиров, которые молча терпят насилие шансона или обращаются с просьбой «сделать потише»; либо мест- ных жителей, которые регулярно вынуждены терпеть громкое при- сутствие находящихся поблизости музыкальной школы, караоке-бара или дворца бракосочетаний. Звуковая агрессия побуждает людей вво- дить специальные нормы (административный запрет на громкий шум в ночное время) или изобретать защитные приспособления (звуконе- проницаемые офисныеокна).
262
Винил в большом городе: между звуком и зрелищем
С развитием культуры прослушивания музыки в наушниках и технологий портативных звуковоспроизводящих устройств фраг- ментированность городского звукового поля усиливается. На улицах города появляются люди, существующие в уникальном, автономном и эксклюзивном пространстве, создателями и пользователями кото- рого они являются. На смену уличным репродукторам советской эпохи, которые невозможно было не слышать, приходят рекламные объявления, от звучания которых можно защититься при помощи наушников.
В гетерогенное и полное разрывов звуковое пространство совре- менного мегаполиса, таким образом, интегрируется огромное коли- чество личных «аудиомест» – фрагментов городского пространства, конституируемых, главным образом, посредством звука, существую- щих и функционирующих в значительной степени автономно от внешней акустической ситуации. В то же время люди в наушниках вступают в контакт с внешним миром, временно покидая личное му- зыкальное пространство: например, для того чтобы уточнить у про- хожего время или показать, как проехать на вокзал. Условная герме- тичность обычных наушников делает границу между приватным и публичным аудиальными пространствами проницаемой – сквозь них проникает городской шум, а громкая музыка из плеера может быть слышна окружающим.
Звуковая свобода городского жителя ограничена требованиями шумового этикета мегаполиса. Так, конструктивные особенности со- временных многоэтажек не позволяют слушать музыку при большой громкости, расплакавшийся в переполненном троллейбусе ребенок должен быть утихомирен, а говорящий в клубе, напротив, должен усилить свой голос, чтобы быть услышанным. Вхождение в публич- ные аудиопространства, освоение базовых режимов слушания и слышимости является важной составляющей перцептивного опыта горожанина. Выбор бесшумного маршрута, посещение мест с ком- фортным звуковым сопровождением, передвижение по городу в на- ушниках или без них в зависимости от района и времени суток – часть аудиальной компетенции жителя современного мегаполиса.
Публичные пространства города, форма которых определяется звуками и шумами, включены в повседневный опыт горожанина. Ау- диальная форма может быть обнаружена в мирах городского транс- порта, лифтах офисных зданий, в музыкальных школах. Некоторые же звуки города выходят за пределы обыденности таким образом, что и имитация звуков военного времени в мемориальных комплек- сах, и уникальная акустическая среда зоопарка указывают на сущест- вование «других» пространств и – одновременно – являются важ- ным ресурсом для их конструирования.
263
Возьянов
О музыке
Конституирующую роль в звуковом ландшафте города играли и играют музыкальные звуки – «высокоорганизованная часть» его сре- ды, складывающаяся из звучания радиостанций и записей в публич- ных местах, творчества уличных музыкантов, напеваемых горожанами песен, звонковмобильныхтелефонов. Посвоейзвуковойаранжировке каждое из пространств уникально: музыкальный магазин предлагает собственный ассортимент записей, кафе или ресторан управляют ат- мосферой при помощи музыки, а горожанин ставит на звонок теле- фона любимую песню. Даже если в нескольких местах одновременно слышна одна и та же мелодия, об этом узнает только идеальный («всеслышащий») обитатель города, да и звуковая атмосфера места неповторима, поскольку складывается из всей совокупности самых разнообразных звуков и шумов.
Но именно звуки музыки, выделяющиеся на шумовом фоне ме- гаполиса, чаще всего попадают в поле внимания городского жителя и наделяются самостоятельной ценностью и значением. Так, поговорка «Питер будит барабан, Москву — колокол» отразила разницу в аку- стической атмосфере двух российских столиц начала XIX века. Ауди- альные факты из жизни города иногда «застывают» в топонимах. Так произошло в Санкт-Петербурге, где в 1783 году рядом с Влади- мирской церковью была построена трехъярусная колокольня, и ближайшая улица была переименована из Басманной в Колоколь- ную. В Ростове тоже есть места с музыкальными названиями: пере- улки Певчий, Гулкий, Мажорные (сразу три) и, собственно, Музы- кальный, а также улицы Звонкая, Звучная и целых две Ритмичных.
Среди множественных музыкальных пространств Ростова-на- Дону – центральный рынок с его языковым многоголосием, назойли- выми рекламными сообщениями и трамвайными звонками; вечно празднующая набережная с поп-хитами, кричащими из прогулочных катеров; площадка перед «публичкой», которая днем тихо шуршит скейтами и роликами, летним вечером расцветает звуками сальсы, а ближе к ночи – разражается резкими техноритмами открытой диско- теки; фонтан с классической музыкой на Театральной площади; мо- бильные пространства безымянного, но всем известного уличного ги- тариста и разъезжающего по городу музыкального авто с рекламой местнойрадиостанции«РадиоРостовазвучиткак…».
Музыкальный образ города складывается из случайных музыкаль- ных событий и мест, устойчиво связанных с музыкой, и непрерывно ме- няется вместе с ними. Историчность присуща городу музыкальному, поскольку из всех звуков музыка, может быть, наиболее локализова- на во времени. В памяти горожан сохраняются оркестры в городских садах, песни советской эстрады на танцплощадках, радиорепродук-
264
Винил в большом городе: между звуком и зрелищем
торы на уличных столбах. В этом же ряду стоит и ушедшая в прошлое практика коллективного прослушивания пластинок во дворах: именно к ней отсылают, например, название и интерьер ростовского кафе «Старый дворик».
У звукозаписывающих и звуковоспроизводящих устройств – своя история, впрочем, временами неразрывно переплетенная с ис- торией города и его звуковой архитектурой. В обиход вводились, а затем морально устаревали некогда ультрамодные устройства и тех- нологии, места их хранения, стратегии использования и способы ос- воения городского пространства посредством звука. В прошлое кану- ли диковинные ныне музыкальные цилиндры, катушки (бабины), «эйт-треки» и даже аудиокассеты. А вот виниловые пластинки во- преки многочисленным пессимистичным прогнозам не исчезли. Став в начале XX века частью жизни мегаполиса, винил и по сей день присутствует в нем: аудиально – в ночных клубах и квартирах кол- лекционеров / аудиофилов, зрительно – в интерьере, в декоративной символике или же в историях и легендах, становясь частью город- ской памяти и воображения.
Виниловые аудиоместа в исторической перспективе
Звуковая история места – один из способов существования го- родских пространств во времени. Иногда она становится основным источником для приписывания значений той или иной городской локальности.
Аудиоместа большого города создаются по-разному и могут иметь различную продолжительность существования. Одни из них существуют годами, другие возникали однажды на очень непродол- жительное время, перекочевывая потом в пространства городской памяти и воображения, как это произошло, например, с концертом Элтона Джона на Театральной площади моего города.
Как и в других больших городах, в Ростове-на-Дону есть особен- ные пространства, атмосфера и звуковая история которых сформиро- валась под влиянием винила. Прежде всего, это постоянное место сбора продавцов-коллекционеров пластинок. Одним из его совре- менных ориентиров служит средняя школа № 80, однако двадцать лет тому назад напротив этой школы находился магазин фирмы «Мелодия», где продавались пластинки – на тот момент главный ле- гальный аудионоситель.
Еще в начале девяностых магазин работал, а бок о бок с ним ка- ждый день появлялись конкуренты – торговцы пластинками. Рос- товчане, заставшие времена расцвета виниловой торговли, рассказы- вают, как эти продавцы выстраивались вдоль магазина, расставляли на цоколе и прямо на асфальте пестрые вереницы пластинок, защи-
265