PART 3. LOOKING NARROWLY INTO THE CITY: |
|
UNIVERSES OF LIFE STYLES ……………………………………………… |
203 |
Jonathan Vickery |
|
Culture-Led Regeneration – Synthesizing Social, |
|
Cultural and Urban Policy …………........................................................ |
205 |
Pavel Romanov |
|
Book Stores in City Space ………………………………………………………… |
235 |
Andrei Vozianov |
|
Vinyl in the City: Between the Sound and the Spectacle ……………… |
259 |
Olga Gurova |
|
Fashion and Visualization of Social Structure |
|
in Сontemporary Russian City…………………………………………………… |
275 |
Elena Iarskaia-Smirnova, Galina Karpova, Maria Vorona |
|
«Are you a Kidult or an Ordinary Human Being?» |
|
The Virtual Production of Style ………………………………………………… |
294 |
Information about the authors ……………………………………………………… |
310 |
6
«Город затейный…» Калейдоскопическое жизненное пространство
______________________________________________
Елена Ярская-Смирнова, Павел Романов
Исследователям разных поколений город представлялся эпицентром современности, местом, наполненным исто- риями жизней людей, средоточием социальных комму-
никаций, где перемешивается публичное и интимное, а время под- чиняется единому ритму высокоскоростных публичных режимов – транспортных, индустриальных, информационных. Городская ан- тропология изучает эти многообразные смыслы и практики, социаль- ную организацию небольших городских сообществ и более крупных институциальных властных структур [Boissevain, 1995], различные ви- ды социальных связей и формы городской социальной жизни в куль- турных и исторических контекстах [Merry, 1997], социальные про- блемы, связанные с преступностью, социальными беспорядками, неравенством, бездомностью. Классическая урбанистика во многом полагалась на количественные исследования и опросную методоло- гию, стремясь отслеживать сдвиги в демографии, экономике и клас- совой структуре. Парадигма городской визуальной антропологии признает важность этих ракурсов, но диверсифицирует методологию и предметную сферу своих исследований, обращаясь к изучению произ- ведений искусства, объектов материальной культуры, истории орга- низаций, созданию фото- и кинообразов, цифровому моделирова- нию, деконструкции репрезентаций в массовой культуре, анализу
7
Ярская-Смирнова, Романов
городских жизненных стилей в ответ на меняющиеся коммуникаци- онные технологии...
Надо сказать, что визуальные аспекты в исследовании положе- ния городской бедноты были традиционной чертой городской со- циологии и социальной работы, т.к. довольно часто данные опросов, статистика подкреплялись визуальными свидетельствами. Напри- мер, результаты работы Джейн Адамс и ее коллег по описанию жиз- ненных условий бедных мигрантов в Чикаго были представлены в графическом формате – в виде карт и фотоальбомов [Holbrook, 1895]. Британский филантроп Чарльз Бут осуществил крупномасштабный проект, составив карты бедности со статистическими данными о жизни и труде бедных в Лондоне (1886–1903) [См.: Charles Booth].
Большое внимание производству, применению и анализу визуаль- ных форм уделялось в Чикагской социологической школе: исследо- ватели прибегали к этнографическому наблюдению, а для теоретиче- ской интерпретации данных использовали категории социального пространства, границидистанции, ареалаизон.
В основании этнографических исследований различных районов Чикаго в бурный период 20–30-х годов, в фокусе которых были бан- ды, бродяги, элиты и этнические сообщества, находились теория Чу- жого, или «постороннего», разработанная Георгом Зиммелем, и кон- цепция маргинального человека, сформулированная Робертом Парком. Посторонний и маргинал – это, по сути, визуальные метафо- ры нарушения социального порядка. Чужой появляется сегодня, что- бы остаться на завтра, но не может разделить с группой ее симпатии и антипатии и поэтому не только кажется опасным для существующего порядка, но и на самом деле «становится на сторону "прогресса" про- тив господствующих обычаев и традиций» [Филиппов, 1994. C. 80]. Проблема маргинальности раскрывается и через зримое соотноше- ние «центра» и «периферии» в социокультурном пространстве горо- да. С одной стороны, на периферии городского пространства марги- нальность соседствует с безвластием, бедностью и политическим вакуумом. С другой стороны, здесь происходит перераспределение власти, и формируются новые формы контроля над городской жиз- нью и территорией. Та степень, до которой городской образ жизни предполагает взаимодействие между посторонними, отличается от города к городу и от ареала к ареалу [Fox, 1977].
Впоследствии эта визуальная составляющая была развита Кеви- ном Линчем, написавшим в книге «Образ города» о ментальных кар- тах, создаваемых людьми как внутренне связанных и предсказуемых способах понимания окружающего их мира. По мысли Линча, мы отмечаем в памяти пути, границы, ареалы, фокальные или доми- нантные точки и опознаваемые объекты. Город можно читать как
8
«Город затейный…»
текст, и структура его приближается в каком-то смысле к художест- венному произведению. Это становится возможным благодаря хо- рошо читаемым – видимым, заметным, опознаваемым – объектам, которые способны вызвать сильный образ в сознании любого наблю- дателя и «навязывают себя чувствам обостренно и интенсивно»
[Линч, 1982. С. 22].
Именно на этой концепции основывается визуальная техника картографирования или картирования (mapping), используемая как в исследованиях, так и на практике – в социальной работе и городском планировании, образовании. Анализ карт, фотографий, рисунков, сде- ланных обычными людьми, позволяет изучить особенности их вос- приятия и освоения жизненного пространства, вскрывая, например, проблемы доступности тех или иных элементов городского простран- ства (в том числе, социальных услуг, транспорта, занятости), социаль- ной уязвимости отдельных групп городских жителей. Прием фотоэт- нографии в городских исследованиях социальных проблем был задействован в одном из проектов в Калифорнии, когда сделанные детьми фотообразы и их комментарии позволили проявить те спосо- бы, какими социальный класс, гендер, этничность, миграция и раса оформляют детский опыт жизни в городе, и высвечивают важность социальных отношений в тех смыслах, которые дети приписывают ос- ваиваемым ими городским ландшафтам [Orellana, 1999]. Картографи- рование применялось, например, в исследовании восприятия психо- социальных услуг в сфере здоровья и психического здоровья беременными несовершеннолетними и юными матерями: оперируя понятиями барьеров и пространственной доступности услуг, ученые продемонстрировали то, что подростки, находившиеся в наиболее уяз- вимой социальной ситуации, испытывали наименьшую доступность провайдеров услуг [Han and Stone, 2007]. Виктория Семенова в этой книге обосновывает методологию картирования городского простран- ства, а Наталья Сорокина эту методологию применяет к анализу мен- тальных образов транспортных маршрутов, складывающихся у людей, представляющихразныесоциальныегруппыпользователей.
При определении мест и пространств в качестве маргинальных объектам, практикам, идеям и способам социального взаимодействия приписываются атрибуты «низкой культуры» [Schields, 1991. P. 5], и это делается, в том числе, и визуальными способами. Политика тако- го символического исключения основана на стратегии, которую Эд- вард Саид назвал «позиционное превосходство». Высокое помещает- ся в целую серию возможных отношений с Низким, никогда не отменяя своего высокого места. Так порождается серия амбивалент- ных репрезентаций и двусмысленных отношений к Низкому или Мар- гинальному. Быть «на краю» подразумевает исключение из «центра».
9
Ярская-Смирнова, Романов
Но, как показывает Роб Шилдс, социальные, политические, эконо- мические отношения, которые привязывают периферию к центру, удерживают их вместе в сериях бинарных связей, не допускают их полное разъединение [Schields, 1991. P. 276]. Таким образом «края» становятся означающими всего того, что отрицают или репрессируют «центры»; края, как «Другое», становятся условием возможности всех социальных и культурных целостностей. По этой причине то, что обыденно на периферии, так часто символически важно в центре. Низкое-Другое отвергается на всех уровнях социальной организации, но в то же время является инструментальной составляющей образ- ных репертуаров доминантной культуры. Мир маргиналов оказыва- ется социальной «периферией», необходимой «центру» для поддер- жания собственного статуса. Стилевые особенности, отражающие городскую социальную структуру, распознаются в динамике гло- бального и локального, при этом «советское» или «провинциальное» выступает противовесом «западному», «глянцевому» и актуальному, оказываясь необходимым элементом идентификации экспертом «правильного» стиля (статья Ольги Гуровой в этой книге). Это свое- образная городская карта, на которой отражены когнитивные, мо- ральные и эстетические элементы нашего восприятия [Bauman, 1993. P. 165, 167-168].
Пристально вглядываясь в городские ареалы и миры, исследова- тели обращают внимание на разнообразные универсумы жизненных стилей, рассматривают их семиотику, социальную организацию и культурные практики, проблемы мультикультурализма [Krase, 2009], трансформации городского пространства посредством социальной и культурной политики (статья Джона Викери). Одни интерпретируют образы, формы, артефакты. Другие изучают повседневные практики, ритуалы, динамику коллективных представлений горожан. Новые стра- ницы визуальных городских путеводителей открываются не только ис- следователями, но и фотографами и журналистами [См., напр.: Сагомо- нян, 2009]. Городское пространство приобретает новые очертания в практиках культурного потребления (статьи Андрея Возьянова, Павла Романова); аудиовизуальность и телесность методологически заостряют темы идентичности и выбора, власти, статуса и различий. Путеводитель зрения бесконечно расширяет границы времени и пространства, пред- ставляя множественность оптик, или модусов восприятия. Городские тропы – это символическая организация дискурса о путешествии, рас- сматривании и других модусах освоения и ощущения пространства, по- этика повседневности городов (статьи Елены Трубиной, Оксаны Запо- рожециЕкатериныЛавринец).
Визуальные городские антропологи не только проводят исследова- ния, ноизанимаютсяпроизводствомвизуальныхформирепрезентаци-
10