Материал: iarskaiasmirnova_e_romanov_p_red_vizualnaia_antropologiia_go-1

Поэтика повседневности семидесятых

мание на особенности операторской и режиссерской работы, выво- дящей фильм далеко за рамки документирования реальности:

Как бы между делом, фоном рассказа, проплывают в трамвай- ных окнах виды Ленинграда. Казалось бы, кто только и сколько не снимал северную столицу, что можно добавить к тому? Ока- зывается, можно. Парадных съемок, «визитных карточек горо- да» – да, не счесть, но что бы вот так вот, на черно-белую пле- ночку, из трамвайчика – и получился то ли балет, то ли акварель, то ли поэма… [Alex Dragon, 2007].

КаксчитаетAlex Dragon, авторамфильмаудалосьсоздатьуни- кальнуюпоэтическуюатмосферу:

Атмосфера удивительная, не знаю, как это на пленку попадает. Поражает специфический покой, какая-то плавность, нетороп- ливость. Так вот иногда бывает, когда зимой снег выпадает в тихую погоду, едешь в автобусе – а за окном вроде и не твой го- род вовсе, а какой-то кукольный театр новогодний: снежинки падают, блестя в лучах фонарей и фар, елки пухом покрывают- ся, так и ждешь увидеть гирлянды, только Щелкунчика где- нибудь под ветками не хватает [Там же].

Тема покоя вообще очень значима в оценках этого фильма и до- кументального кино ранних семидесятых в целом. Насколько она со- ответствуют реальности, отраженной в документальном кино? Пожа- луй, не совсем. Просматривая фильм «Трамвай идет по городу», видишь довольно много жестких, замкнутых, озабоченных лиц пас- сажиров трамвая, которые явно не пребывают в состоянии покоя. Возможно, тема покоя становится столь важной при оценке это фильма, исходя из общих стереотипов коллективной памяти о семи- десятых и эпохе застоя как спокойном, стабильном времени (или «безвременье»), когда страна погрузилась в дремоту, когда частная жизнь, наконец, стала доминировать над общественным «советским телом». Поэтому, как считается, в ранних семидесятых рефлексия, дружеские посиделки, возможность сосредоточиться на своем «изби- рательном сообществе» формировали особый пласт жизненного мира, утраченный в более жесткие восьмидесятые и запредельные девяно- стые. Alex Dragon вполне точно передает свои ощущения от просмотра фильма, свойZeitgeist семидесятых:

Вот такой покой. Или застой? Смутно помню виденные когда- то документальные фильмы начала 70-х – в них точно такая же атмосфера, неспешная, неторопливая, как будто некуда спе- шить – все ясно, все расписано, все определено. Сонное царст- во. И привлекает, и отталкивает. Почти статика – никакого нерва, никакого драйва, как в более поздних фильмах... А тут – даже не ретро, а просто вневременье. Дух времени?

161

Абрамов

Ирецензент не одинок в своем восприятии фильма. Для зрителя

сником mon-montblanc «Трамвай идет по городу» служит спусковым крючком для погружения в мир воспоминаний и ностальгии по се- мидесятым – времени своего детства и юности. Для него история раскрывается через личные переживания первого алкогольного опы- та, поездок за город, от встреч с родными:

Первый раз был в Питере в 1971 году. Потом, постарше, отды- хал каждое лето у тети. Первая личная бутылка кубинского ро- ма :) , которую привез домой и потихоньку смаковал. Потом, во время армейского отпуска, поездка с отцом, но пробыл с ним дня три, встретился с товарищем, навестили еще одного – кур- санта мореходки и умчались в Таллинн. Свадебное путешест- вие... Тетушка подсовывает путевки в Петергоф, а мы с Танюш- кой в Апраксин двор за шмотками... 1.

Считается, чторазличение studium иpunctum для анализа визуаль- ных текстов было широко введено Роланом Бартом в работе «Camera lucida» (1980). Эти два понятия вводятся Бартом в латинской транс- крипции, посколькуонненашелиманалоговвофранцузскомязыке:

Мне показалось возможным ввести различение между полем культурных интересов (studium) и тем неожиданным зигзагом, который иногда это поле рассекал и который я назвал punctum'ом. Punctum в фотографии – это тот случай, который на меня нацеливается (но вместе с тем делает мне больно, уда- ряет меня). Очень часто punctum представляет собой «деталь», т. е. частичный объект. Поэтому привести примеры punctum'а – означает некоторым образом открыть свою душу [Барт, 1997].

Очевидно, автора под ником Alex Dragon и других зрителей «Трамвай идет по городу» в первую очередь завораживает поэтиче- ский studium, отсылающий к эстетике искренности шестидесятничест- ва. Меня же в силу интереса к деталям занимает punctum, прорываю- щийся в лицах пассажиров и монологе вагоновожатой. Почти сразу я обращаю внимание на одинаковые бурые шляпы и плащи мужчин среднего возраста, мужчин которые не выглядят счастливыми – их молодость пришлась на послевоенное сталинское время и с высоты моего времени я начинаю задумываться – почему у них такие тоскли- вые жесткие лица. Мне начинает казаться, что за внешним видом за- урядных советских служащих скрываются секретные сотрудники КГБ, регулярно бегающие в органы для доносов на своих сослуживцев. Я вижу молодую женщину в светлой болоньевой куртке и шерстяном платке, чье лицо являет собой маску уныния (Ил. 4). Параллельно ме- нязанимаетвлюбленнаяпара(Ил. 5).

1 См.: Живой журнал http://mon-montblanc.livejournal.com/553736.html.

162

Поэтика повседневности семидесятых

Ил. 4. Я задаю себе вопрос, где работает или учит- ся эта женщина, отчего у нее такое лицо, неужели действительно веежизни всескладывается нетак.

Ил. 5. Параллельноменязанимаетвлюбленнаяпара, появляющая- ся в последних кадрах фильма – молодой человек в плаще и с бит- ловскойпрической, наплащ нацепленбольшойкруглыйзначок.

Я много читал о ленинградском музыкальном андерграунде и невольно начинаю додумывать жизнь этого молодого человека: как он меняется записями западных рок-групп, тусуется с хиппи. Я пом- ню, что СССР – это страшно милитаризированная страна, и поэтому обращаю внимание на людей в военной форме, столь часто оказы- вающихся в кадре: молодые солдаты и моряки. И мне сразу вспоми-

163

Абрамов

нается то, как один мой московский знакомый, человек, которому больше пятидесяти лет, как-то заметил, что в семидесятые годы Мо- сква казалась прифронтовым городом из-за обилия людей в военной форме, которых можно было встретить повсюду: в метро, троллейбу- се, на улице. Ленинград в наследство от имперской столицы получил весомую милитаристскую составляющую – военные гарнизоны, учи- лища, базы. Поэтому ничуть не удивительно, что мы видим столько людей в военной форме в салоне трамвая.

Нарратив вагоновожатой заслуживает отдельного внимания – в какой-то момент он начинает действовать раздражающе, выступая диссонансом визуальному ряду. Автор монолога не ограничивается комментариями происходящего в трамвае и за его окнами, но выходит на довольно серьезные обобщения, касающиеся распределения ген- дерных ролей в семье и приемлемых способов культурного потребле- ния. В этом дискурсе можно заметить все – и ханжеские нормы совет- ской культуры («моя дочка не красится»), и однозначную позицию будущей сварливой тещи («я считаю, что на самом деле на Земле матриархат и миром правят женщины»), и официально поощряе-

мыепрактикикультурногопотребления(«мысдочкойходимнабалет, в оперу, в театр»). Возникает вопрос о степени конструированности, срежессированности этого нарратива – в какой степени он является собственно высказыванием вагоновожатой, а в какой – результатом работысценаристов.

Вербальный и визуальный ряды фильма наделены самостоятель- ными смыслами и могут восприниматься отдельно друг от друга. Я про- вел небольшой эксперимент: посмотрев несколько раз фильм в его ау- тентичной версии, я посмотрел его без оригинального аудиоряда, заменив его на электронную музыку в духе ambient. В таком случае фильм производит макабрическое впечатление – от поэтичности и элегичности мало что остается, но убогость советской повседневно- сти (а может быть и любой повседневности) воспринимаетсяболееот- четливо. Вторым этапом эксперимента стало прослушивание аудиоряда фильма отдельно от визуальной составляющей, что позволило сосредо- точиться на ключевых темах и содержании монолога главной героини Л. Григорович.

Предваряя краткий анализ аудиоряда, необходимо обозначить проблему, которая вряд ли разрешима без обращения к создателям фильма. Конечно, «Трамвай идет по городу» официально относится к жанру документального кино. При этом, очевидно, что нарратив главной героини фильма является результатом режиссерской конст- рукции. Проблема заключается в следующем – до какой степени глу- боким была эта конструкция и что из нарратива следует принимать в качестве собственных слов и тезисов героини, а что является резуль-

164

Поэтика повседневности семидесятых

татом сценарного проектирования? Зная некоторые принципы рабо- ты ленинградской студии, можно предположить, что за основу нар- ратива были взяты результаты бесед-интервью с героиней фильма, которые затем прошли сценарную обработку и были собраны в виде цельного рассказа. То есть можно принять за базовое предположе- ние, что содержательно нарратив соответствует жизненному миру Л. Григорович, но семантически он решен в формате, соответствую- щем художественным целям создателей «Трамвай идет по городу». Его можно сравнить с «документальным театром» (Театр.doc) как но- вой линией театрального искусства – на материалах интервью и доку- ментов делается сценарий, заключенный в рамки художественного замысла режиссера спектакля. Основными лейтмотивами нарратива главнойгероиниявляютсятемы«Работа», «Город», «Детиидом».

Тема работы главным образом реализуется через аспект органи- зации коммуникации вагоновожатого с окружающим миром. Герои- ня подчеркивает узкие рамки взаимодействия с пассажирами в про-

цессе работы: «Наше общение с людьми очень ограничено, поэтому

ясердцем и душой страдаю, что не могу поговорить с ними. Вот только смотрю молча – единственное мое общение изнакомство».

Зрение служит ключевым инструментом коммуникации с окружаю- щими, и вагоновожатый волей-неволей попадает в ситуацию наблю- дателя, вынужденного довольствоваться этой ролью: «я, по-моему,

первая наблюдаю за явлениями природы. Как люди одеваются, ка- кая мода. Каково направление в цветах. Это все на моих глазах происходит». Преодоление эмпатического отчуждения вагоновожа- той в процессе коммуникации реализуется через маркирование от- дельных пассажиров, регулярно пользующихся этим трамвайным маршрутом в качестве «знакомых». Конечно, эти «знакомые» не до- гадываются о том, что входят в круг визуального общения вагоново-

жатой с внешним миром: «Знакомый гражданин едет. Где-то на Балтийском заводе работает».

Освоей работе героиня отзывается положительно, в соответст- вии с канонами советских идеологических установок о радостях со- зидательного труда. Однако, в нарративе вагоновожатой имеется не- которое противоречие – с одной стороны, она утверждает, что работа не является «нервной», но, с другой стороны, «требует предельного внимания», накладывающего ограничения на такие спонтанные фи- зиологические процессы организма, как, например, чихание: «Когда

ячихаю, глаза закрываются, и я очень боюсь – когда закрываются глаза – вагон может пройти за это время 8 метров. Никак не мо- гу чихнуть с открытыми глазами – а ведь скорость 60 км в час».

Рутинизированность труда водителя вагоновожатого также слу- жит темой одной из реплик героини: «Молчаливая работа. Все вре-

165