Обсуждаемая ниже дилемма может быть сформулирована следующим образом: существовала ли пятая, языческая, религиозная альтернатива, т. е., в нашем понимании, являлось ли исторически возможным более длительное, чем примерно десятилетие, функционирование на Руси культа Перуна в качестве официального общегосударственного? В историографии этот вопрос практически не ставился. Лишь у Л.Н. Гумилева мы нашли намек на пятую религиозную альтернативу: в связи с анализом ситуации «выбора вер» при Владимире историк отметил, что «можно было примкнуть к новому, возникшему только что культу Перуна», но тут же отверг этот вариант, потому что он не был мил «сердцам народа». Гумилев Л.Н. Выбор веры // Истоки 89. Альманах. - М., 1989. С. 374.
История, в отличие от философии истории, -- наука безвариантная, так как трактует об уже бывшем, вариантны лишь его интерпретации. Но все же поставим вопросы: а если бы для Руси в конце 980-х годов не сложилась крайне выгодная внешнеполитическая ситуация в отношениях с Византией, которой максимально воспользовался Владимир, ситуация, когда правящая верхушка империи оказалась на грани катастрофы в результате успехов восстания Варды Склира и Варды Фоки в ее азиатских провинциях Поппе А. Политический фон крещения Руси (русско-византийские отношения в 986-989 годах) // Как была крещена Русь. - М., 1988., что, как считается, послужило первотолчком к цепи событий, завершившихся принятием Русью христианства в качестве государственной религии? или если бы великому киевскому князю не удалось взять Херсонес (Корсунь), послуживший веном за византийскую принцессу Анну, женитьба на которой поставила последнюю точку в «выборе вер» в общегосударственном масштабе (если, конечно, осада Херсонеса не была предпринята Владимиром ради «приведения под имперскую руку» жителей города, поддерживавших малоазиатских мятежников Там же. С. 252.)? Ведь внешнеполитическая и религиозная стороны крещения Руси нераздельны, «шли рука об руку».
Итак, начавшись с реформирования в рамках язычества, отмеченные выше религиозные поиски правящих верхов Древнерусского государства через несколько лет привели Владимира к введению христианства на Руси в качестве официальной государственной религии. Однако уже в 980 году проявилась их монотеистическая направленность (речь должна идти именно и только о направленности, потому что, строго говоря, «первая религиозная реформа» отразила ситуацию супремотеизма Кривошеев Ю.В. Религия восточных славян накануне крещения Руси. С. 19., т.е. такую, в которой один из богов политеистического пантеона, занимая первенствующее положение, подчиняет себе всех остальных божеств Боровский Я.Е., Моця А.П. Концепция язычества и христианства в зарубежной историографии и данные археологии // Славяне и Русь (в зарубежной историографии). Сборник научных трудов. - Киев, 1990. С. 129. (в случае с киевским пантеоном -- почти всех, кроме Велеса); следующей ступенью религиозного развития после супрематеизма является монотеизм). Поэтому можно сказать, что «первая религиозная реформа» великого князя Владимира Святославича стала своего рода языческим прологом, до известной степени расчистившим идеологическую и психологическую почву для введения христианства на Руси.
Главная особенность, объединяющая все версии о языческой реформе Владимира 980 года, заключается в том, что установление «кумиров» на холме в Киеве - большинство советских историков принимало именно за реформу язычества, совершенную с целью соответствия религиозного культа развитию государственности на Руси. И по сей день идея о двух религиозных реформах Владимира: сначала языческой, а затем христианской остаётся устойчивым стереотипом отечественной историографии.
§ 3. «Крещение Руси». Становление церковной организации
Языческая реформа Владимира, хотя и была более гибкой, все_таки оказалась неудачной, как и предшествующие ей попытки провозгласить Перуна верховным богом восточных славян. Главной причиной явилась историческая необратимость разложения родоплеменного строя, что делало неизбежным падение союза союзов племен под гегемонией Киева. К тому же и в самой реформе заключались изъяны, препятствовавшие достижению поставленной цели, в частности верховенство Перуна над остальными богами. В результате культ его пришлось опять навязывать силой союзным племенам. В некоторых случаях Перун вообще вытеснял местных богов. Так случилось в Новгороде, где Добрыня, посланный из Киева, «постави Перуна кумир над рекою Волховом, и жряху ему людие новгородстеи акы богу» Новгородская первая летопись. - М.-Л., 1950. С. 128. . Вполне резонно предположить наличие у новгородцев до «поставления Перуна» своих кумиров, например Волоса. Следы почитания Волоса в Новгородской земле сохранились в личных именах, упоминаемых новгородскими летописями, и в новгородской топонимике. По догадке исследователей, идол Волоса стоял у южной окраины новгородского детинца на Волосовой улице. Не случайно здесь в XIV веке была поставлена церковь св. Власия. Известно, что после принятия христианства Власий Севастийский стал двойником языческого Волоса_Велеса.
Итак, проводимая исключительно по воле Киева (без совета с заинтересованными представителями других племен) языческая реформа выродилась в религиозное насилие южной приднепровской Руси над племенами словен, кривичей, радимичей, вятичей и прочих, что вызвало волну антикиевских восстаний. «Заратишася вятичи, -- сообщает летопись под 982 годом, -- и иде на ня Володимир и победи я второе». Повесть временных лет. Ч. 1. С. 58. В 984 году Владимир воюет с радимичами. Следовательно, реформа вместо единения привела к раздорам. Тогда Владимир, изыскивая новые средства для сплочения разрушающегося межплеменного союза, для удержания в нем господствующих позиций полян, и прежде всего киевской верхушки, обращается к христианству. В отличие от языческой реформы, задуманной в Киеве без участия представителей входящих в союзную организацию племен, вопрос о принятии христианства обсуждался со старцами градскими -- старейшинами из племенных центров, подвластных Киеву. И только после этого Владимир возвестил о «крещении Руси».
Введение христианства на Руси происходило в весьма сложной исторической обстановке. Одна из особенностей данного мероприятия -- его связь с культурно-политическими явлениями не только древнерусской, но и византийской государственной жизни. Сложившиеся в 80-х годах X века русско-византийские отношения, сопровождавшая их борьба интересов составили важную подоплеку этого существенного момента древнерусской истории, что дало богословам повод утверждать, будто в «борьбе человеческих устремлений воля божия определила вхождение Руси в благодатное лоно церкви Вселенской». Настольная книга священнослужителя. - М., 1979. Т. 3. С. 578.
Однако причины одного из крупнейших событий древнерусской истории носили социальный характер. Поскольку древнерусское раннефеодальное общество нуждалось в религии, которая бы освящала его порядки, а возможности религиозного производства внутри страны оказались в значительной мере исчерпанными, то вполне естественно, что взоры социальной общности обратились к соседним странам. В средние века, замечает по данному поводу А.Д. Сухов, потребность в адекватной идеологии нередко реализовывалась как за счет внутренних возможностей, так и за счет внешних. Введение христианства на Руси / Под ред. А.Д. Сухова. - М., 1987. С. 15-18. Ставшие анахронизмом языческие представления зачастую заменялись новыми, более адекватными религиозными комплексами, заимствованными у располагавших ими соседей.
В конце X века в такого рода ситуации оказалась и Киевская Русь. Принятие ею наднациональной религии, какой было христианство, имело смысл необходимого идейного контекста осуществления шедшего полным ходом процесса феодализации. Там, где такой процесс отсутствовал или где феодальные отношения еще только зарождались, «борьба человеческих устремлений» мало к чему приводила, попытки интенсивного внедрения религии монотеистического типа чаще всего оканчивались безрезультатно.
Чтобы полнее и глубже понять естественноисторические корни такого крупного события, каким было введение христианства на Руси, необходимо хотя бы коротко коснуться социально-политических процессов в самой Византии накануне так называемого крещения ее северного соседа. В 976 году императором Византийской империей стал Василий II. Как и его предшественники из македонской династии, он отличался суровым и энергичным характером, способностью к решительным и жестоким действиям. Его помыслы были направлены на укрепление величия и могущества империи. Жаждущий славы, честолюбивый Василий стремился сделать империю могущественным оплотом восточного мира, эллинизма и православия одновременно. Благодаря военной силе, дипломатическим уловкам, умелому администрированию цель во многом оказалась достигнутой. Византийское влияние простерлось далеко за пределы империи. В X веке Константинополь являл собой центр европейской культуры.
Раскинувшись от Дуная до Сирии, от берегов Италии до Армении, Византия окружила себя многочисленными вассальными государствами, которые были своего рода ее оборонительным рубежом и одновременно передавали остальному миру ее политическое и культурное влияние. На востоке, на берегу Черного моря, таким рубежом был Херсонес (Корсунь), служивший удобным наблюдательным пунктом, проводником политического и культурного влияния Византии на хазаров, печенегов, русских.
Несмотря на старания, македонским императорам не удалось до конца устранить серьезную внешнюю опасность, разрешить внутренние трудности. В 986 году Василий II, пытаясь одолеть давних противников -- болгар, вступил в их страну, но был разгромлен при проходе Траяновых ворот на Балканах. Ранее империю стали тревожить социальные конфликты. Сформировавшаяся крупная феодальная аристократия начала занимать административные и военные посты. Постепенно армия переходила в ее руки. Богатая, могущественная аристократия обнаружила стремление к полному захвату политической власти и абсолютному социальному доминированию.
Осознав опасность, императоры повели решительную борьбу против непокорных феодалов.
В 971 году вспыхнуло первое феодальное восстание под руководством Варды Фоки. Подавленное, оно возобновилось в еще больших размерах. В 976 году крупный феодал Варда Склир собрал вокруг себя всех недовольных. На борьбу с мятежником Василий II призвал другого феодала Варду Фоку, который разбил восставших при Панкалии (979 г.). Однако поняв, что власть императора может упрочиться, аристократия вновь перешла в наступление. Варда Фока и Варда Склир, бывшие противники, пришли к соглашению и, объединив силы, выступили против императора (987 г.). Их армия приблизилась к Константинополю. Испугавшись нависшей угрозы и не имея сильного войска и достаточных средств, чтобы одолеть мятеж, Василий II решил прибегнуть к помощи русов.
Осенью того же года послы императора прибыли в Киев. «И истощились богатства его (Василия), и побудила его нужда вступить в переписку с царем русов. Они были его врагами, но он просил у них помощи, -- сообщает о событиях 80-х годов X века один из арабских хронистов. -- И царь русов согласился на это, и просил свойства с ним». Розен В.Р. Император Василий Болгаробойца: «Извлечения из летописи Яхъи Антиохийского // Зап. Император. Акад. наук. - СПб., 1883. Т. 44.
Был заключен договор, по которому Владимиру отдавалась в жены императорская сестра Анна. Условия договора требовали, чтобы князь и его народ приняли крещение и оказали императору военную поддержку. Разумеется, главный и основной интерес Василия состоял в том, чтобы заполучить русские войска, крещение же и брак можно было совершить и после. Дошедший до Хризополя -- крепости напротив Константинополя, Варда Фока угрожал дальнейшими боевыми действиями, и Василий, воспользовавшись помощью шеститысячного корпуса русов, принялся усмирять восстание. В битве при Абидосе (апрель 989 г.) мятежная армия потерпела поражение, Фока погиб. Но опять восстал Склир и сын Варды Фоки Лев, затем возникла смута болгар. На всем протяжении боевых действий (999, 1000, 1003 гг. и позднее) русские войска воевали вместе с армией императора.
К указанному периоду относится и сообщение о том, что Владимир взял Корсунь. Между союзниками возникли трения. Добившись своей цели, разгромив восставших, византийцы не слишком торопились с исполнением обязательств перед союзной стороной. Принцессы крови никогда еще не выходили замуж за «варварских» князей, даже крещеных. Несколько ранее руки той же Анны просил для своего сына император германский и получил отказ.
Разгневанный греческой необязательностью, Владимир быстро собрал войско и двинул «на Корсунь, город греческий», древний Херсонес. Неприступный оплот византийского владычества на Черном море, один из основных узлов экономических и торговых сношений империи был взят русскими войсками. Царьград оказался перед опасностью серьезного военного конфликта.
Военный аргумент русского князя возымел действие. Чтобы вернуть Крым и восстановить дружбу с Киевом, Василий II согласился отправить сестру в варварскую страну и передать Владимиру знаки царского достоинства (регалии). После восьмидневных сборов, утешений царевна, напутствуемая словами о том, что ее брак будет способствовать просвещению Русского государства, навсегда сделает северных соседей друзьями Ромейской державы, отправилась в Тавриду. Там ее ждал князь Владимир, к титулам которого прибавился новый -- цесарь (царь, император). В Херсонесе Владимир и Анна обвенчались и весной 988 года отправились через Крым, Тамань, Азовские земли в обратный путь к Киеву. Корсунь„ «как вено за царицу», киевский князь отдал грекам. Повесть временных лет / Под ред. В.П. Андриановой-Перетц. М.; Л., 1950. Ч. 1. С. 274 С этого времени греческие источники стали именовать русского царя «могущественным басилевсом».
Прибыв домой, Владимир немедленно начал утверждать новую веру: ликвидировал созданный им же самим пантеон языческих богов, а на второй день приказал крестить всех киевлян поголовно, что якобы вызвало большой энтузиазм народа. После крещения киевлян Владимир приказал ставить храмы по тем местам, где стояли идолы. Прежде всего князь построил Васильевскую церковь на Перуновом холме в Киеве, на месте уничтоженного языческого капища. В новопостроенные церкви князь назначал попов, привезенных из Херсонеса: они должны были крестить население периферии и заботиться о просвещении новообращенных. Важнейшим мероприятием на культурно-просветительской ниве было основание киевской школы, куда посылались дети ”нарочитой чади”, то есть феодалов. Этот факт дал основания летописцу поместить в повествование развернутую сентенцию о пользе книг и науки -- с многочисленными ссылками на Давида (главного автора Псалтыри), на апостола Павла и другие библейские авторитеты. Ипатьевская летопись // Полное собрание русских летописей. - М., 1962. Т. 2. С. 101-105.