культуре Н.А. Бердяев относит сферу духовной жизни, к цивилизации – материально-техническую, опредмеченную область жизнедеятельности человека [7, c.523-529]. Подобных взглядов придерживались и некоторые другие исследователи культуры. Например, немецкий социолог А. Вебер рассматривает культуру как эмоциональный, чувственный мир, в котором нет абсолютного прогресса, где сочетаются удачи и неудачи, периоды взлёта и падений. Цивилизация же для него есть мир интеллектуальный, беспрерывно развивающийся [8, c.520]. Английский историк А. Тойнби пришёл к выводу, что культура – это душа, кровь, лимфа, сущность цивилизации. По сравнению с ней экономика и политика кажутся искусственными, несущественными, заурядными созданиями природы и движущих сил цивилизации. Как только цивилизация утрачивает внутреннюю силу культурного развития, она немедленно начинает впитывать элементы чужой социальной структуры, с которой она имеет контакты. По мнению Тойнби, за последних шесть тысяч лет существовала 21 цивилизация [9, c.100].
Тем не менее, многие культурологи ХХ века попытались снять или сгладить противоречие, которое сложилось в понимании и трактовке культуры и цивилизации. Так, немецко-французский мыслитель А. Швейцер (1875-1965) в работе «Упадок и возрождение культуры» утверждает, что понятия «культура» и «цивилизация» – синонимы. Он считает, что «слово это (цивилизация - В.Г.) в соответствии со своим традиционным употреблением означает то же, что и «культура», то есть эволюцию людей к более высокой организации и более высокой нравственности. В некоторых языках предпочтение отдаётся первому термину, в некоторых – второму. Немец говорит обычно о культуре, француз – о цивилизации. Но подчёркивание различия в значении обоих терминов не оправдано ни лингвистически, ни исторически. Нужно говорить об этической и неэтической культуре или об этической и неэтической цивилизации, а не о культуре и цивилизации» [10,c.56]. Мнение А. Швейцера очень важно, поскольку он принадлежал двум культурам – немецкой и французской (а по большому счёту всей мировой культуре), очень хорошо знал и понимал их. Русский историк П.Н. Милюков также был противником разделения культуры и цивилизации. Он считал, что и в материальной, и в духовной сферах действуют своеобразные законы, которые нельзя противопоставлять.
156
Несколько иную версию трактовки соотношения культуры и цивилизации дали наши соотечественники С.С. Аверинцев и Г.М. Бонгард-Левин. Они считают, что цивилизация – это качественно новая ступень в развитии культуры, ступень её упорядочения и гармонизации. По их мнению, культура более древнее явление, чем цивилизация, она проявляется уже на самых ранних ступенях становления общества, в то время как цивилизация связана с зарождением государства, права, классовых отношений, городского (оседлого) образа жизни, уз культурного обмена, письменности, экономических связей и т.д. [11, c.6].
Французский историк Ф. Бродель, один из фундаментальнейших исследователей европейской цивилизации, уверен, что цивилизация есть по существу культура. Он пишет: «Культура – это цивилизация, которая не достигла своей зрелости, своего социального оптимума и не обеспечила своего роста» [12, c.116]. И далее: «Культуры (или цивилизации: два этих слова, чтобы там не говорили, в большинстве случаев могут употребляться как взаимозаме-
няемые) ...» [13, c.60].
Современные российские исследователи А. А. Пелипенко и И. Г. Яковенко склонны считать, что «цивилизация выступает неким функциональным подразделом культуры. Если культура представляет собой всю систему смыслов человеческого бытия как идеальных, так и опредмеченных, то цивилизация может быть понимаема как та часть этой системы, которая связана именно с предметным ресурсом культуры. Мир опредмеченных и, соответственно, определённых функциональных феноменов составляет предметное тело культуры, или цивилизацию. Здесь культурные и цивилизационные определения или характеристики в принципе совпадают» [14, c.17]. И далее они рассуждают примерно в таком же контексте, что и С.С. Аверинцев с М.Г. Бонгард-Левиным.
Распространение, особенно в историко-культурологической литературе, получила точка зрения, согласно которой цивилизация есть не что иное, как определённый тип культуры, с присущими ему особыми характеристиками (православная цивилизация, арабская цивилизация, исламская цивилизация). Часто цивилизации рассмат-
риваются как прикладные, историко-географическое понятия (древ-
негреческаяцивилизация, древнекитайскаяцивилизация и др.).
157
С нашей точки зрения, разделение и особенно противопоставление культуры и цивилизации – это скорее умственная конструкция (на которую имеет право каждый исследователь), преследующая цель очищения культуры от цивилизационной «грязи», сохранения её святости и чистоты. На самом же деле, как с точки зрения внутреннего строения, так и содержания, культура и цивилизация неразделимы. Они есть одно целое – единый исторический объект, имеющий много сторон (элементов), находящихся в тесных связях, но проявляющих себя иногда специфично.
Вернёмся ещё раз к позиции Н.А. Бердяева и попробуем её оценить критично. Русский философ пишет о благородных источниках культуры и мирских – цивилизации. Но возникает вопрос: «Разве важные цивилизационные (технические) открытия, сооружения не делали люди благородного происхождения?» Или они не имели благородных целей? Медицинские творения Гиппократа, Галена и Гарвея, технические изобретения Архимеда, Р. Фултона, Дж. Стефенсона, С. Морзе, А. Нобеля, А.С. Попова, Э. Ферми, С.П. Королёва, Н.Г. Басова, Т. Эдисона, Э. Ленуара и многих других преследовали именно такие цели. И, наоборот, разве такие важные составляющие культуры, как предания, легенды, сказки, песни, танцы, музыка и многое другое не формировались в мирских недрах? Даже древнегреческую религию принято считать народной, мирской, светской. Христианство и ислам своими истоками также уходят в жизнь низших общественных слоёв.
То же самое можно утверждать относительно иерархичности и демократичности. Разве древнегреческая религия, философия, поэзия, музыка не были демократичными? В Греции даже жрецы избирались. В то время как цивилизационные открытия могут иметь элитарную направленность. Многими выдающимися созданиями техники (автомобилями, пароходами, телефонами и др.) изначально владели только представители высшей социальной иерархии.
Икультура, и цивилизация развиваются сверху вниз. Ибо и то, и другое создаётся первоначально талантливыми личностями, а затем получает широкое распространение.
Икультура, и цивилизация имеют как индивидуальные, так и повторяющиеся черты. Мировые религии, например, имеют много сходных характеристик. Немало общего в музыке, танцах, морали, не говоря, уже о философии, науке, праве. И, в то же время, циви-
158
лизационные процессы могут иметь ярко выраженную индивидуальную окраску.
Древностью гордится не только культура, но и цивилизация, Если бы мы знали, кто изобрёл колесо, то почитали бы его больше, нежели Моисея. Или мы не гордимся именами Архимеда, Герона, Г. Галилея, И.И. Ползунова, братьев Райт, А. Цельсия, И.В. Курчатова, Н. Винера и многих других «технарей»? В музейных коллекциях древние предметы «цивилизационного» происхождения вызывают не меньше восхищения, нежели культовые или живописные произведения и имеют ценность (и цену) такую же, что и вторые. Техника, производство не менее преемственны, чем дух, они берегут свои начинания даже бережнее, нежели он. Их корни не менее глубоки. Дух многое потерял, а то и целенаправленно уничтожил некоторые свои творения. Исчезли сотни религий, мифов, потеряны (сожжены) тысячи художественных источников, разрушены храмы, статуи. А цивилизация не уничтожила огня, колеса, арифметического счёта, мотыги; она их бережно хранила, лелеяла и сделала более совершенными.
Н.А. Бердяев говорит о прагматичности, заинтересованности цивилизации и бескорыстии культуры. Как бы не так! Разве великие творцы религии и морали создавали их только для себя и не были заинтересованы в их распространении и утверждении. То же самое можно сказать и о науке, философии, архитектуре, скульптуре, живописи. Даже, наоборот, в отдельных технических изобретениях бескорыстия было больше, ибо они были сделаны случайно, для себя. Спорен также вопрос об органичности культуры и неорганичности цивилизации. Цивилизация не менее органична, чем культура, даже наоборот, она вытекает из природы и постепенно начинает совершенствоваться. Не будь всё того же колеса, плавки металлов, паровой машины, электричества, мы бы сегодня ходили пешком, а не то, чтобы летали на самолётах. В технике (в цивилизации) всё имеет органичный, взаимосвязанный характер. Одно техническое открытие ведёт за собой целую цепь последующих открытий. Одно следует из другого. В культуре же нередко наблюдается явная искусственность, надуманность, просматривается дисбаланс между религией, философией, музыкой, наукой.
И, наконец, о торжестве духа и бездуховности цивилизации. В цивилизации тоже торжествует дух, во всяком случае, изначально.
159
Практически любой цивилизационный шаг, от изобретения сверхмощного оружия до красивых туфель и шариковой ручки имеют под собой духовные основания. Ничего в цивилизационном процессе просто так не делается, всё содержит в себе идею. Создатели атомного оружия считали, что они спасают человечество от фашизма. Полёт в космос есть не только торжество производства, техники, но
иглубочайший духовный акт, о котором люди мечтали тысячелетия
иради которого не щадили умов, усилий и собственной жизни.
Внаше время дух (его носители) предпочитают цивилизационную среду не менее чем чисто духовную. Священник не прочь сделать проповедь по телевидению и радио, написать статью в газету
ижурнал. Современный церковный иерарх с не меньшим удовольствием, нежели «технарь», ездит на «Мерседесе», летает на «Боинге», пользуется сотовым телефоном, живёт в технически оснащённом здании, ест продукты, произведённые машиной.
Дух, при всей его высочайшей ценности, нельзя рассматривать исключительно как возвышенное, сокровенное. Он может быть и низменным (и религия, и философия, и литература, и живопись). Попытки свалить «всё» на цивилизацию означают видеть бревно в её глазу. Духом, в том числе религиозным, моральным можно возвышать и унижать людей, строить и разрушать, убивать иноверцев (неверных), писать книгу и сжигать неугодные сочинения на кострах инквизиции. Какой там дух, если из-за личных амбиций церковный иерарх раскалывает единую церковь, дабы всё-таки стать патриархом, хоть маленьким, но патриархом. Такой одарённый, развитый народ, как ирландцы не могут помириться, ибо они, в некоторой степени, духовные разноверцы – протестанты и католики, хотя на самом деле представители одной религии – Христианства. Ведь не цивилизация же их разъединяет, а религия. Не с криками ли «Аллах акбар!» убивают современные «одухотворенные» фанаты. Они же (представители так называемого ИГЛ) в наши дни варварски уничтожают величайшие творения древности. Цивилизация как раз чаще объединяет людей. Транспорт, производство, средства связи, информационно-коммуникационные сети, технологии способны больше объединять, чем разъединять. Телевидение, к примеру, делает миллионы людей единой аудиторией, несмотря на их идейные, духовные различия. Конечно, ружьем, ножом, топором можно убить, конвейером поработить, самолётом бомбить. Но ведь
160