о культуре к абсолютно единым стандартам и шаблонам. Подобное просто невозможно, поскольку сама культура в различных её проявлениях не вкладывается в единые рамки восприятия и тем более описания. К тому же, наблюдаемые явления культуры, как современные, так и ушедшего времени, видятся исследователям своеобразно, воспринимаются индивидуализированно. Каждый скольконибудь объективный и ответственный культуролог обладает помимо конкретных знаний культурологическим воображением и самостоятельно достраивает то, чего он реально не видит, что в принципе нельзя непосредственно увидеть.
Не лишнее вспомнить, что культурология, как и любая другая гуманитарная наука, плюралистична; в ней нет непререкаемых авторитетов, кумиров и, по большому счёту, никто не обладает монополией на абсолютную истину. Хотя, разумеется, может иметь место и некая эталонность, даже классика.
В подаче материала посредством учебного пособия имеется большое разнообразие. И это тоже вполне объяснимо. В этом-то и проявляется авторское культурологическое воображение, а также чисто прагматические соображения образовательного характера.
Снашей точки зрения правомерно начинать курс культурологии
свыяснения статуса данной науки, её места и роли в системе научного знания. При этом важно показать, как она соотносится с другими науками, в чём она сходна с ними и в чём специфична, какие методы исследования и процедуры она использует, каков её поня- тийно-категориальный аппарат.
Любая наука имеет собственную историю, даже предысторию и без анализа таких вопросов тоже нельзя обойтись. Здесь, правда, возникают большие трудности. В силу огромного объема материала часто приходится сомневаться, на чьих идеях следует, прежде всего, сконцентрировать внимание и как их, собственно, интерпретировать. Подобный вопрос определяется авторскими предпочтениями и необходимостью представления различных точек зрения на разных этапах исследования культуры. Даже при огромном желании всего, а тем более обо всех, не напишешь.
Конечно же, центральное место в учебном пособии отводится анализу феномена культуры – понятие, сущность, структура, основные элементы, подсистемы, соотношение с такими явлениями, как природа, общество, цивилизация. Поскольку культура не явля-
6
ется чем-то единым, целым, в силу этого важно рассмотреть её с позиции наличия в ней субкультур, а также её типологической принадлежности.
Разумеется, культурологический анализ не мыслим без его применения к тем или иным историческим формам культуры. В данном случае мы применили его к античной культуре.
Вышеназванные проблемы, а также ряд других и составляют основное содержание представленного учебного пособия.
При подготовке этой книги автор опирался не только на теоретический культурологический материал, но и на собственный опыт чтения курсов «Культурология», «Философия», «Политология», «Социология», спецкурса «Античная культура» в студенческих аудиториях МИФИ и других вузов. Проанализирована эффективность усвоения студентами содержания лекций, внесены необходимые коррективы.
Подготовка учебного пособия по культурологии – дело не простое, ибо чтение лекций, в процессе которого материал конструируется достаточно свободно, а подчас и стихийно, ситуативно – это одно, и, совершенно иное – представить книгу, в которой, образно говоря, всё должно располагаться на своих местах. Особо важно подчеркнуть эмоциональную заряженность культурологии. Она, как никакая другая дисциплина, предполагает высокий душевный настрой преподавателя и студентов, их активное эмоциональное общение. В книге же многое из реализуемого в аудитории теряется, в силу отсутствия межличностного контакта.
Автор искренне признателен всем, кто оказал помощь в подготовке и издании настоящего учебного пособия.
7
ГЛАВА 1. КУЛЬТУРОЛОГИЯ КАК НАУКА
1.1. Причины зарождения культурологии
Вопрос о предмете любой науки, как правило, является сложным и дискуссионным. И не только о предмете, но и о самой её «возможности быть». Достаточно сказать, что в научном мире и околонаучных кругах в течение многих десятилетий проходили жёсткие, а порой и жестокие дискуссии вокруг таких дисциплин, как философия, социология, антропология, политология, политическая экономия, генетика, кибернетика и др. В ходе этих дискуссий, носивших не только научный, но и антинаучный характер, не раз преступалась грань дозволенного, а мера значимости, научности и даже права на существование определялась не только творческими, новаторскими, но и конъюнктурными идеологическими и политическими соображениями. Каждая новая отрасль знаний, особенно гуманитарная, с огромным трудом завоёвывала себе место на научном Олимпе.
Появление ещё одной претендентки на достойное место в научном мире, да не какое-нибудь, а примадонны культуры, происходило, да и сейчас происходит достаточно сложно. Речь идёт, разумеется, о культурологии, возникновение которой большинство исследователей связывает с научным подвижничеством американского культурантрополога Л. Уайта (1900-1975). В трудах «Введение в культурологию» (1939) и «Наука о культуре» (1943) Л. Уайт вводит в активный научный оборот термин «культурология» и даёт веские аргументы в пользу её конституирования как самостоятельной, фундаментальной отрасли знаний. При этом Л. Уайт напоминает, что термин «культурология» использовался ещё раньше: вначале знаменитым английским этнографом Э. Тайлором в работе «Первобытная культура» (1871), затем лауреатом Нобелевской премии, немецким химиком В. Оствальдом, который в 1915 г. предложил именовать область исследований о культуре – наукой о цивилизации или «культурологией». В 1929 г. американский социолог Р. Бейн тоже ставит вопрос о культурологии как о составной части то социологии, то экологии человека. Он также говорит о близости между социальной психологией и культурологией.
8
Однако то были спонтанные околокультурологические эпизоды, которые не вызвали цепной культурологической реакции. Лишь только Л. Уайт основательно взялся за дело. Исследуя мир гуманитарных наук, учёный пришёл к выводу, что ни одна из них не изучает и не объясняет культуру достаточно основательно и всесторонне. Социология, по его мнению, не отличает «культурного» от «социального»; она растворяет культуру в своём основном понятии «взаимодействия», превращая культуру в аспект или побочный продукт социального взаимодействия, в то время как на самом деле структуры и процессы человеческого общества суть функции культуры. Относительно психологии, то «она не отличает культурных явлений от некультурных, и истолкование взаимодействия экстрасоматических (нетелесных – В.Г.) элементов в культурном процессе находится за её пределами»[1, с.155]. И вообще, полагает Уайт, культура не является предметом психологии, поскольку последняя обозначает особый класс явлений: реакции организмов на внешние стимулы. Антропология, также претендующая на лидерство в исследовании культуры, вряд ли пригодна на эту роль. Во-первых, она сама понимается различным образом – как психология, психоанализ, психиатрия, социология, история, прикладная антропология и т.д.; а, во-вторых, мир её интересов абсолютно беспределен – от измерения черепов, выкапывания черепков, до изучения кланов и цивилизаций. Что же касается философии, то для неё культура – абстракция. Основная цель философии видится Л. Уайту в инструментальности, способности истолкования вещей, делании мира понятным, чтобы взаимодействие с этим миром стало величайшим преимуществом человека. Следовательно, изучение культуры философией, социологией, антропологией и другими науками – недостаточно. В силу этого, требуется особая отрасль знаний, которая не сводила бы культуру только к философскому, социологическому или какому-либо иному одностороннему анализу, а изучала бы её всесторонне, тотально, была бы, так сказать, по большому счёту, наукой о культуре – культурологией. С признанием этого термина должны наступить научная эпоха концентрации и изучения культуры, произойти глубокие изменения в мышлении.
Для культурологии именно культура, культурный детерминизм обязаны стать главным предметом внимания. Культура должна рассматриваться как особый класс явлений, имеющий свои прин-
9
ципы и законы, а также собственную терминологию, понятийный аппарат. Необходимо изучать культуру реалистично, эффективно, конкретно и универсально. С выделением особой науки о культуре возникает принципиально новая ситуация в структуре научного знания. «Наша наука – новая, – заявляет Л. Уайт, – она открыла новую область опыта, которую едва только выделили и дали ей определение, и это означает, что ещё не было времени для дальнейших достижений. Значительно именно открытие нового мира, а не относительная величина или значимость достигнутого в этом новом мире» [1, с.147].
Л. Уайт хорошо понимал, что конституирование культурологии дело не простое, что вряд ли сразу найдётся множество её сторонников, которые, взяв на вооружение лозунг: «Да здравствует культурология!», сплочёнными рядами пойдут в массы агитировать за неё. Глубокие изменения в науке и вокруг неё происходят трудно и медленно. Об этом свидетельствует хотя бы то, с каким трудом, преодолевая сопротивление и противодействия, утверждались идеи Коперника, Галилея, Дарвина.
Противники культурологии, разумеется, Л. Уайту возражали, да и не могли не возражать. Философы защищали своё приоритетное право интеллектуальной власти над культурой, социологи – своё, психологи, естественно, – своё, ну, а антропологи и подавно своё. Многие исследователи придерживались того мнения, что охватить всю культуру в целом одной наукой никак нельзя. К тому же есть такой предмет как «История и теория культуры» и зачем, дескать, нужна ещё одна какая-то наука о культуре. Были даже возражения против самого слова «культурология». Дж. Майерс, не мудрствуя лукаво, назвал его «варварским наименованием», имея в виду, что некорректно образовывать новый термин из двух разных языков (латинского cultur и древнегреческого logos), поскольку это противоречит нормам лингвистики. На что создатель культурологии аргументировано ответил: ведь употребляем же мы массу новых словесных гибридов вроде музеология, гибридология, бактериология, маммология, автомобиль, телевидение и т.п., причём они были признаны и в науке, и на уровне обыденного сознания. При этом Л. Уайт напомнил, что в варваризме в своё время обвиняли и Г. Спенсера, который активно подхватил термин «социология», введённый О. Контом, и способствовал его признанию.
10