6.Понимание культуры как сферы духовной жизнедеятельно-
сти человека в отличие от материальной деятельности (Ф. Тённис, О. Шпенглер, Н.А. Бердяев, А. Моль, Г. Маркузе и др.).
7.Специфическая трактовка культуры, в соответствии с которой она понимается как часть более широкого целого, например, религии (П. Тиллих и др.).
8.Институционально-административное понимание культу-
ры, когда с нею связываются определённые учреждения и органи-
зации (библиотеки, клубы, театры, спортивные, туристические и некоторые другие заведения). Подобная трактовка культуры имеет место в законодательных актах, правительственных постановлениях и т.п.
Какие бы определения культуры или группы определений не приводились, в конечном счёте, проблема упирается в границы (пределы) этого феномена. То ли это всё сделанное человеком, то ли это сфера духовной жизни, то ли повседневное поведение людей. Закономерно возникает вопрос: «Есть ли вообще граница между культурой и некультурой?» Хотя первые попытки решения данной задачи предпринимались в эпоху Античности (натура – невозделанное, естественное, дикое и «техне» – искусственное, возделанное, ухоженное) до сих пор вопрос окончательно не решён. Б. Малиновский, работая над этой проблемой, пришёл к выводу, что любой факт становится фактом культуры, тогда, когда индивидуальный интерес перерастает в систему организованных действий, принятых в том или ином обществе. Американский культуролог Э. Сепир близок к подобной оценке, полагая, что действия, мысли, протесты, мечты человека становятся культурой только тогда, когда они социально значимы, влиятельны и разделяемы. В противном случае это статическая фикция, некий случайный эпизод. Фактически речь идёт о своего рода репрезентативности культуры, т.е. достаточной её разделяемости и признаваемости в определённой социальной среде. Однако Л. Уайт считает, что провести грань между культурой и некультурой, между отдельным фактом и его распространённостью, практически невозможно, поскольку любое действие, если оно даже совершено одним человеком, по сути, есть действие групповое, а, следовательно, – культурное. Как ни парадоксально, но с нашей точки зрения, более чётко, чем греки и римляне, границу между культурой и некультурой так и не установил
136
никто. Именно природное и неприродное и есть та достаточно явная грань культурности человека. Антитеза «культура – природа» даёт нам единственную возможность отделить сферу культурного от некультурного. Хотя и здесь, следует иметь в виду, что культура тысячами нитей связана с природой. Во-первых, природа является пространством, в котором разворачивается культура и осуществляет своё реальное бытие. Во-вторых, природа – важнейший источник культуры. Многое из того, что мы называем культурным, позаимствовано в природе, своеобразно перевоссоздано, переработано, сознательно доведено людьми до относительного совершенства. Человек ведь тоже существо природное и ему свойственно подражать ей, пародировать её различные проявления, но, уже на свой, разумный, упорядоченный лад. В силу этого культура и есть природа, но природа особая, очеловеченная.
Не менее сложной при определении границ культуры является проблема её соотношения с обществом. В этом вопросе тоже нет достаточной ясности. Ч. Миллс рассматривает культуру как «тотальность» общества, как общество в целом, т.е. как синоним понятия «общество». Другой американский социолог, Д. Доллард, склонен считать, что общество более широкое понятие, поскольку оно включает в себя проявления культуры и импульсы. Однако его соотечественник М. Клакхон уверен, что «общество» не может быть более широким термином, чем «культура», как впрочем, эти два явления не могут рассматриваться вне связи друг с другом. П.А. Сорокин, стремясь преодолеть антиномию «общество – куль-
тура», пишет о так называемом социокультурном взаимодействии,
которое имеет три аспекта, неотделимых друг от друга: «1) личность как субъект взаимодействия; 2) общество как совокупность взаимодействующих индивидов с его социокультурными отношениями и процессами и 3) культура как совокупность значений, ценностей и норм, которыми владеют взаимодействующие лица, и совокупность носителей, которые объективируют, социализируют и раскрывают эти значения» [3, c.218]. П. А. Сорокин убеждён, что не существует личности без корреспондирующих культуры и общества, не существует общества без взаимодействующих личностей и культуры, как и нет живой культуры без взаимодействующих личностей и общества. Поэтому ни одно из этих явлений нельзя исследовать должным образом без рассмотрения других членов
137
триады. Э. Гидденс считает, что общество есть система взаимоотношений, связывающих индивидов, принадлежащих к общей культуре, а культура – образ жизни членов общества. Ни одно общество не существует без культуры и ни одна культура не существует без общества, утверждает он [4, c.44]. Правда, возникают некоторые сомнения по поводу сказанного английским учёным. Не в каждом обществе живут индивиды, которые принадлежат к общей культуре. Россия, да и многие другие страны, тому пример. Культура может существовать и без общества, которое её некогда создало, а затем исчезло. Общества древних Египта, Вавилона, Греции, Рима давно ушли в небытие, а их культуры, хоть и частично, остались. Они «работают» в некоторых своих проявлениях и в наше время. Подобные культуры даже длительное время могут теряться, находиться в забытье, а потом оживать. Американский исследователь культуры Д. Шнайдер справедливо, на наш взгляд, считает, что в некотором смысле культура существует «сама по себе» и может изучаться безотносительно к социальным системам и институтам. Следовательно, культура это не только то, что производит и культивирует существующее общество, но и то, что досталось ему в наследство от прошлых эпох, или заимствовано из других обществ, то, что работает вне социального взаимодействия. Веским аргументом в пользу рассмотрения культуры как более широкого явления, нежели общество, является соотнесение понятий культурного и социального действий. Как известно, создатель теории социального действия М. Вебер считал, что таковым можно рассматривать только осмысленные действия индивида, ориентированные на других людей. Индивидуальное поведение и действие социальными не являются. Вместе с тем, в реальности, фактически любое индивидуальное действие и поведение человека является культурным. Находясь в одиночестве дома, человек может читать, писать, рисовать, молиться, смотреть телевизор, играть на пианино, принимать пищу, убирать квартиру, ремонтировать вещь. Все эти действия являются либо культуротворческими, либо культуровоспроизводящими. Они детерминированы культурной средой, в которой живёт индивид, и культурной традицией. Его действия не носят хаотичного, «дикого» характера, но ориентированы на обычаи, нормы, ценности, господствующие в родной культуре. Хотя никто не видит и не оценивает единичного индивида, он тем не менее не ест в
138
ванной, не спит в туалете, не справляет естественные надобности в комнате, не принимает душ на балконе, а живёт согласно освоенным культурным нормам и обычаям. Таким образом, социальное действие это только часть культурного действия, а, следовательно, социум является частью культуры. Опыт показывает, что культура более устойчива, чем формы социальных связей. Каждое существующее общество производит минимум культурных новаций, оно опирается на всё значимое, сделанное прошлыми поколениями. Можно сказать, что не только (и не столько) общество создаёт культуру, сколько культура создаёт его. Общество само есть часть культуры, так называемая социальная культура. Древний человек ещё не создал общества, а культуру (пусть и примитивную) создал. Благодаря ей он стал сознательно создавать общество и государство. Соответственно логике культуры создавалось и развивалось общество. Право, религия, мифы, литература создаются преимущественно гениями-одиночками, а общество – усилиями тысяч и миллионов людей. Культура в своём развитии опережает социум, хотя какие-то её элементы могут отставать. Культура явно выходит за пределы отдельного общества, государства, конкретного народа. Примерами тому являются буддийская, христианская, исламская и другие культуры. Развитие культуры имеет свои собственные закономерности в отличие от социальных законов.
Подобное положение вещей как бы снова говорит в пользу понимания культуры в её широком контексте, как второй природы. Такая трактовка культуры является справедливой и с точки зрения её изначальности, преемственности, и, разумеется, воздаяния должного мыслителям, которые первыми осознали данный факт. Этим самым мы отдаём дань уважения грекам, возрожденцам, классикам немецкой философии, которые определяли культуру именно так. Впрочем, такое понимание культуры нисколько не противоречит более поздним дефинициям. Разница заключается только в том, что некоторые исследователи отдавали предпочтение разным сторонам феномена культуры (ценностному, поведенческому, духовному и т.д.). Но всё это, по большому счёту, является только частью единого целого, называемого культурой.
Следовательно, культуру можно определить как мир сознательного человеческого бытия, созданный и созидаемый людьми в процессе взаимодействия с природой и между собой, который вы-
139
ражается в материальных, духовных и социальных продуктах (нормах, обычаях, целях, отношениях, процессах, идеях, ценностях, формах поведения, и других искусственных явлениях и объектах), лежащих в основе общественной, коллективной и индивидуальной жизни. Культура, как вторая природа, также означает то, что она существует как природа – объективно, независимо от конкретного индивида. Это своего рода синтез природы и человека.
Более проникновенному пониманию культуры может послужить её метафора (иносказательный образ). Такой метафорой, по меткому выражению американского психолога М. Коула, является сад. Он возделан людьми во взаимодействии с природой и между собой, он приносит плоды, дарит тень, защищает от ветра, радует глаз, постоянно обновляется, живёт прошлым, настоящим и будущим. А вот метафора некультуры (природы) – дикорастущий лес, произрастающий сам по себе. Метафорой культуры мог бы послужить и корабль в отличие от бревна, несомого по волнам.
Культура пространственно-исторична. Она существует в сознании человека и его теле, в процессах социального и духовного взаимодействия, в материальных объектах. Носителями культуры являются индивид, семья, социальная группа, государство, общество, человечество. Культура практически всегда общественноиндивидуальна. Общезначимое, объективное в ней, преломляется через субъективное восприятие отдельного человека, группы людей, и получает своеобразный выход. Культура погружается в индивида, а он – в неё.
Сущность культуры. Поскольку культура представляет собой многоплановый феномен, то возникает вопрос: «Что же в ней главное?» Исследователями многократно предпринимались попытки определить самое важное, составляющее сущностное начало культуры. Как в понимании культуры, так и в оценке её сущности имеются различные точки зрения.
Ж.Ж. Руссо, например, считал, что самое главное в культуре – проблема человеческого счастья. И. Кант усматривал сущность культуры в свободе личности. Ф. Шеллинг и Ф. Шлегель – в самосовершенствовании личности. А. Швейцер – в господстве разума над силами природы и господстве разума над человеческими убеждениями и помыслами. Марксисты – в развитии человека, в целостности его существования и богатстве жизни. Ф. Ницше видел
140