Среди зарубежных, известных русскому читателю авторов, ставивших своей задачей открыто осветить в произведении проблему национальной идентичности, вслед за В.В. Меняйло, можно выделить Дж. Фаулза и Дж. Голсуорси - авторов, использовавших в своих произведениях язык как критерий для разграничения двух противоборствующих миров. Противопоставление английского и американского сознаний, прослеживающееся в романах Фаулза, и разрыв между английской и иноязычной культурой в романах Голсуорси, подробно проанализированы в работе В.В. Меняйло [Меняйло 2016]. Обращение этих авторов к теме идентичности можно определить как следствие кризиса национальной идентичности, который переживала и переживает английская нация из-за мирового распространения английского языка и возникновения его американского варианта. Это объясняет и столь пристальное внимание авторов к языку в названных произведениях.
В настоящее время кризис идентичности переживает и итальянская нация: «кажется, ни одна страна мира не выпустила столько книг, посвященных рефлексии собственной идентичности» [Быстрова 2015: 54].
Это находит свое отражение и в художественной литературе: итальянская классика по данной тематике - книга Луиджи Барцини «Итальянцы», выпущенная впервые в 1954 году, переиздаётся и по сей день; среди современных авторов, касающихся проблемы идентичности Быстрова отмечает Джузеппе Дженну, в произведениях которого «одним из главных выразительных средств для передачи идеи распада итальянского общества становится язык романа» [Быстрова 2015:53].
Немецкая идентичность переживает новое становления после долгого разделения страны на две части, чему посвящены труды в самых разных областях науки: социальной, политической, психологической; кроме того кризис немецкой идентичности изучается и в связи с современной мультикультурной ситуацией в Германии. Например, весьма иронично касается проблемы немецкой идентичности современный автор Д. Кельман в романе «Измеряя мир» [Прощина 2011].
Проблемы идентичности рассматриваются также в ирландской (произведения Х. Гамильтона), американской (романы Ф.С. Фицджеральда, новеллы Дж. Гришэма, произведения Г. Штайн), латино-американской (период «нового латиноамериканского романа»: М.А. Астуриас, А. Карпентьер, Г. Гарсиа Маркес, Ж.Амаду, Х.Кортасар и др.) и в других литературах.
Не обошли проблемы поиска идентичности и славянский мир. Славянские нации пребывают в поисках собственной идентичности после знаковых событий на рубеже 80-90-х гг. 20 века, и этот процесс не останавливается до сих пор: современная политическая ситуация дала толчок к созданию новых национальных мифов и пересмотру собственной национальности. Здесь нельзя не упомянуть недавнее исследование М.А. Марусенко [Марусенко 2017], который рассматривает проблемы идентичности в не только постсоветских странах, но и в странах ЕС.
К современным исследованиям в области идентичности славянских стран относится также работа Пилипенко [Пилипенко 2017], посвященная языковой и этнокультурной ситуации воеводинских венгров, где идентичность рассматривается с лингвистической, исторической, этнографической и антропологической точек зрения; сборник статей об идентичности и проблемах перевода художественной литературы под редакцией словацкой исследовательницы Иваны Гостовой [«Identity and Translation Trouble» 2017] и другие.
Русская культура, также немало потерявшая после распада СССР, тоже не избежала кризиса идентичности, что отражается в произведениях современных авторов (например, романы З. Прилепина, В. Пелевина) и современных исследованиях.
Стоит отметить, что намеренное обращение авторов к проблемам идентичности происходит, в первую очередь, в кризисные периоды нации: либо при угрозе национальной идентичности (что происходит и сейчас вследствие повсеместной глобализации), либо при смене ценностной парадигмы внутри национальной культуры. Таким образом, авторы либо стремятся сохранить собственную национальную идентичность, дать толчок к её возрождению, либо пытаются отразить изменения в национальном самосознании.
Принимая во внимание количество исследований и художественных произведений, касающихся поиска идентичности, нельзя не вспомнить слова С. Хантингтона о глобальном характере кризиса идентичности:
«Японцы никак не могут решить, относятся ли они к Азии (вследствие географического положения островов, истории и культуры) или к западной цивилизации, с которой их связывают экономическое процветание, демократия и современный технический уровень. Иранцев нередко описывают как «народ в поисках идентичности», теми же поисками увлечена Южная Африка, а Китай ведет «борьбу за национальную идентичность» с Тайванем, поглощенным «задачей разложения и переформирования национальной идентичности». В Сирии и в Бразилии налицо, как утверждают аналитики, «кризис идентичности», Алжир переживает «разрушительный кризис идентичности», в Турции упомянутый кризис вызывает непрекращающиеся споры касательно национальной идентичности, а в России «глубочайший кризис идентичности» воскресил конфликт ХIХ столетия между западниками и славянофилами - противники никак не могут договориться, европейская ли страна Россия или все-таки евразийская» [Хантингтон 2004:36]. Мексика, Германия, Великобритания и США, по мнению ученого, и это подкрепляется наличием современной художественной литературы, посвященной данной теме, также не смогли избежать этого кризиса. «Иными словами, кризис национальной идентичности наблюдается повсеместно, то есть носит глобальный характер» [Хантингтон 2004:36].
Художественная литература, позволяющая себе в отличие от научных работ, высокую степень эмоциональности и оценочности, резко реагирует на происходящие в обществе изменения. И она предлагает еще один способ отражения проблемы идентичности. Художественный мир произведения являет собой сложную систему, элементы которой также могут отражать национальную идентичность автора. Среди художественных средств, особенно важных для анализа идентичности, вслед за М.К. Поповой, можно выделить:
· топос,
· тропы,
· символику,
· художественные детали.
Эти элементы художественного произведения обладают своей литературной историей и памятью, которые восходят к национальным особенностям того или иного народа.
Интересный пример приводит М.К. Попова для иллюстрации своеобразия использования художественных деталей в художественных произведениях. Так, «перечисление пород рыб, которые ловили жители Британии, в рыцарском романе “Хавелок-датчанин”» становится выражением островной психологии автора. [Попова 2001:47]
А, например, для русской литературы характерны темы разлученных влюбленных, коллизии долга и чести; художественные приемы часто вдохновляются природой (интересно сравнить эмоционально наполненный образ берёзы в русской художественной литературе и более строгие образы липы или тополя в сербской).
Сегодня, по мнению Н.Н. Стариковой, в славянских странах происходит «перезагрузка» идентичности; этносы пытаются заново определить своё «я», своё место в мире. Этот процесс, начатый в конце 20 века, продолжается и по сей день. Чешский прозаик Иржи Кратохвил в начале 1990-х так писал о произошедших изменениях: “По прошествии долгого времени чешская литература (оговорюсь, так же, как и словацкая, хорватская, словенская и даже польская) … свободна и избавлена от всех общественных обязательств и народных чаяний, … с наслаждением презирает все идеологии, миссии, служение народу или кому-нибудь еще” [Старикова 2009: 197].
Эпоха глобализации стала для славянских литератур толчком к возвращению осознания собственной национальной идентичности, что часто происходит «через отрицание стандартизации и насаждаемого культа потребления, через возвращение к прошлому нации с осознанием себя ее частью» [Старикова 2009: 199].
Очевидно, в сознании большинства славянских прозаиков по-прежнему живы классические традиции национальных литератур. В основе их творческой самореализации часто стоит поиск «синтеза новейших техник письма с традиционной поэтикой, с индивидуальным и национальным материалом. Авторы идентифицируют своих героев в региональном, европейском и мировом пространстве, отражаются черты их национального характера, пытаясь найти “свое” и соотнести его со всеобщим, «чужим». [Старикова 2009: 198].
По мнению исследовательницы, в литературе 21 века отражается опыт современного славянина, который переживает кризис идентичности вследствие распространяющейся глобализации и «дает нам представление о противоречиях, присущих человеку эпохи глобализации, который ощущает себя одновременно гражданином мира и уроженцем конкретного края, говорящим на своем языке и обладающим собственной исторической памятью» [Старикова 2009: 199].
1.3. Гибридная идентичность и транснациональный роман
Термины «гибридная идентичность» и «транснациональный роман» являются в современной науке сравнительно новыми понятиями. Их появление и распространение - закономерное следствие современных мировых процессов, и прежде всего, глобализации.
Одним из первых к феномену «гибридности», «гибридной идентичности» в культуре обратился американский ученый Эдвард Саид. Его идеи отражены, в первую очередь, в книге «Ориентализм», однако многие его работы хотя бы косвенно посвящены этой теме. «В своих критических работах Саид рассматривает культурные каноны запада, раскрывает роль знаний в установке европоцентристской гегемонии и стандартизации культурных стереотипов в эпоху постмодерна» [Кравинская 2015:45]. Интерес к гибридной идентичности этого ученого неслучаен: доподлинно известно его арабское происхождение, и несмотря на обширную научную деятельность в Америке, в Колумбийском университете, он не обделял вниманием культуру и науку на своей родине.
Чуть позже идею о гибридности подхватил индийский ученый Хоми Баба. В своей работе он высказался о гибридности, как о закономерном явлении современного мира. Скоро, по мнению Хоми Бабы, концептуализация мировой культуры будет основываться не на мультикультурализме и разнообразии культур, а именно на гибридности - на соединении различных черт в одном пространстве. [Bhabha 2004] По мнению ученого, национальная культура в чистом виде сегодня практически не встречается. В любой культуре, в результате исторических событий, обязательно находятся сегменты других культур, что порождает феномен гибридности. «Любая культура, как утверждает вслед за Элиотом Х. Баба, это всегда сложное соединение разнородных частей, культурный гибрид, обладающий тем, что можно назвать культурным «многоголосьем» [Дробышева 2010:110]. Смешанную идентичность, которую рождает современный межкультурный мир, Хоми Баба определяет как «гибридную» или «текучую».
В эпоху глобализации отличительными чертами идентичности становятся динамизм и нестабильность. С одной стороны, это дает возможность выбора среди широкого круга идентичностей, обретения сугубо индивидуального «я», а не искусственно навязанного традицией. С другой стороны, утрата четкого чувства идентичности приводит к ее фрагментации. Поэтому британский культуролог подчеркивает, что нужно говорить не об идентичности как о чем-то законченном, а об идентификации, рассматривая ее как постоянный процесс [Hall 1996: 119-125].
Проблема гибридности, столь насущная в современном мире, «ставится на повестку дня как в классической филологии, так и в многочисленных междисциплинарных исследованиях, проводимых в последнее время на стыке лингвистики, этнологии, этнографии, психологии, философии» [Толкачев 2013: 178]. Так, например, феномен «гибридного языка», исследуемый одновременно лингвистикой, психологией и лингвокультурологией, сегодня вызывает в научных кругах особенный интерес, что объясняется широким распространением этого феномена в сети.
Е.А. Туманова в статье «Русская германистика» [Туманова 2013: 39-47] даёт широкий обзор изученности «гибридности» немецкого языка. Исследования проводятся в основном в области лексических изменений, однако отдельные работы посвящаются и другим аспектам, например, паремиологии.
Стоит отметить, что исследования в области гибридности в немецких научных кругах очень продуктивны, что объясняется непрекращающимся потоком в страну эмигрантов.
Исследования в области мультикультурализма доказывают, что «гибридная идентичность» - это не просто смешение двух или нескольких культур. Это всегда переосмысление культурных элементов и их взаимовлияние. Это сложный, многогранный процесс, изучение которого позволяет под другим углом взглянуть на культуру, нацию и идентичность в целом. «Гибридность, пишет С.П. Толкачев, - это не всегда стирание традиции, хотя такое со временем может случиться. Данный феномен олицетворяет, скорее, вбирание одной традиции другими» [Толкачев 2013: 179].
Феномен гибридной идентичности имеет свое отражение в художественной литературе. С.П. Толкачев называет писателей-эмигрантов, носителей гибридной идентичности, - «писателями-мультикультуралистами», а произведения, которые они создают - «мультикультурной литературой». Главной особенностью творчества современных писателей-мультикультуралистов, по мнению ученого, «становится многослойная гибридизация, и прежде всего, стилевая». Всякий намеренный стилистический гибрид, по М.М. Бахтину, «в известной мере диалогизован. Это значит, что скрестившиеся в нем языки относятся друг к другу как реплики диалога; это -- спор языков, спор языковых стилей» [Бахтин: 439].
Это особенно ярко отражается в произведениях, которые включают в себя иноязычные языковые вкрапления. Термин «иноязычное вкрапление» был введен А.А. Леонтьевым и получил дальнейшую разработку в работе С. Влахова и С. Флорина «Непереводимое в переводе», где они определяют данное явление как «слова и выражения на чужом для подлинника языке, в иноязычном их написании или транскрибированные без морфологических или синтаксических изменений, введённые автором для придания тексту аутентичности, для создания колорита, атмосферы или впечатления начитанности или учёности, иногда - оттенка комичности или иронии» [Влахов, Флорин 2009: 262].