В ходе описательно-феноменологического анализа переживания «потока» неожиданно возникли основные понятия хайдеровского «наивного анализа поведения», относящегося к «могу» (F. Heider, 1958): соотношение возможностей субъекта и сложности задания. Если возможности резко превышают сложность задания, то возникает скука, в противном случае появляется тревожность. Если же сложность задания превышает возможности субъекта лишь незначительно, то налицо условие для переживания «потока». Это условие соответствует предпочитаемому уровню притязаний ориентированных на успех людей, оно максимизирует внутреннюю локализацию причин достигнутого результата действия. Оно приводит также, если следовать логике Чиксентмихали, к размыванию различий между игрой и работой. Переживание «потока» не есть какое-либо исключительное событие, оно появляется также в форме «микропотока», в различных мелких и незначительных повседневных эпизодах, таких, как мечтания (или фантазии), напевание, посвистывание и т. п. Чиксентмихали просил испытуемых в течение дня подавлять такого рода эпизодические активности и обнаружил, что депривация «потока» делала людей усталыми и утомленными, усиливала головные боли и раздражительность, мешала расслаблению и сосредоточению. Повседневная рутинная деятельность становилась человеку в тягость, а спонтанная творческая активность уменьшалась.
Проблема строения личности, выделения ее составляющих. Взаимосвязь представлений о строении и развитии личности. Представление о строении личности в психологии сознания.
Категория бессознательного в классическом психоанализе и динамическое представление о строении личности. Социальное чувство и препятствия его реализации. “Комплекс неполноценности” и его компенсация. Архетипы коллективного бессознательного как образцы постановки и возможного решения личностных проблем.
Представление о личности в гештальттерапии и гуманистической психологии. Потребность в самоактуализации как источник саморазвития личности. Представление о реальном и идеальном Я.
Представление об основных видах психотерапии. Бихевиоральная психотерапия: коррекция способов поведения. Психоаналитическая терапия: помощь в решении личностных проблем. Гуманистическая терапия: понимание (постановка) личностных проблем и самоактуализация человека.
Вопросы для семинарских занятий
Личность как совокупность психологических качеств. Черты личности.
Представление о личности в классическом психоанализе.
Представление о личности в аналитической психологии.
Личность и общение в транзактном анализе.
Понятие «личность» определяли по-разному. Олпорт (1949), например, приводит 50 различных определений. Между тем эти различия касаются не столько самого объекта нашего исследования, сколько его концептуализации и отражают, таким образом, теоретические разногласия авторов настоящей главе, где нам предстоит познакомить читателя с современными представлениями о структуре личности, мы вправе ограничиться определением того объекта, структуру которого мы собираемся изучать. Определение природы личности может быть только результатом исследования и не может ему предшествовать. Что же касается объекта нашего исследования, то им является тот конкретный человек, с которым мы встречаемся на улице, на работе или во время отдыха. Таким образом, под термином «личность» мы понимаем ту совокупность психологических качеств, которая характеризует каждого отдельного человека. Личность является, следовательно, не абстракцией, а тем живым существом, которое мы можем воспринимать вовне или ощущать изнутри и которое весьма индивидуально. Психология личности должна, стало быть, обязательно учитывать индивидуальные различия, и целью ее должно стать как можно более точное их определение и объяснение.
В этом широком смысле термин «личность» включает в себя такие понятия, как характер, темперамент и способности, соответствующие трем ее частным аспектам.
Относительно любого действия всегда можно задать три вопроса, хотя для исследователя особый интерес может представлять ответ лишь на один из них. Можно интересоваться тем, какие инструменты, или механизмы, участвовали в осуществлении действия; можно спросить, как оно развертывалось, какова его энергетика, динамика — каковы его скорость, регулярность, интенсивность; наконец, можно попытаться выяснить, в чем смысл, каковы происхождение и цель действия. Ответ на первый вопрос связывают со способностями, на второй — с темпераментом и на третий — с мотивацией. До того как последнее понятие получило широкое распространение, все в личности, что не удавалось объяснить ни способностями, ни темпераментом, называлось характером. В настоящее время принято считать, что к сфере темперамента в указанном выше смысле следует относить все, что связано с врожденными предрасположениями, в то время как способности и в еще большей степени мотивация связаны с воздействием внешних событий или, другими словами, с научением.
Личность является конечным и, следовательно, наиболее сложным объектом психологии. В известном смысле она объединяет в одно целое всю психологию, и нет в этой науке такого исследования, которое не вносило бы вклад в познание личности. В этом замечании не кроется притязание на чужие территории, равно как и не претендует оно на то. чтобы превратить психологию личности в головную дисциплину; нам просто хотелось подчеркнуть, что каждый, кто изучает личность, не должен игнорировать другие области психологии.
В настоящей главе нам предстоит говорить о структуре личности. Понятие «структура» предполагает, что многочисленные и всегда разные проявления личности детерминированы более стабильной структурой, составляющей их основу. Большая часть определений личности является фактически попытками уточнить сущность этой структуры. Поскольку последняя является чрезвычайно сложной и имеет бесчисленное множество качественно различных проявлений, необходимо найти ее основные компоненты или категории, с помощью которых стало бы возможным ее однозначное описание.
Экспериментальное изучение структуры личности началось сравнительно недавно, и даже в настоящее время количество «теорий» личности обратно пропорционально числу систематических исследований. Такая диспропорция неизбежна в области, где каждый эксперимент относится лишь к частному факту, абсолютно несоразмерному сложности самого объекта. Необходимо и полезно пытаться время от времени осуществлять синтез всех накопленных фактов; кроме того, столь же правомерно обращение к личному опыту и интуиции. Такие суммарные точки зрения имеют лишь относительную и преходящую ценность, подсказывая пути возможной экспериментальной проверки. Мы не предполагаем изложить здесь все существующие позиции, однако по мере необходимости будем говорить о теоретических концепциях, лежащих в основе тех или иных исследований.
ЧЕРТЫ ЛИЧНОСТИ
Мы предпочитаем пользоваться термином «черта», а не «качество» или «свойство», поскольку он более нейтрален. Согласно наиболее распространенному определению, «личность» — это совокупность черт, характеризующих индивида. Ле Сенн (1957) определил характер как «совокупность врожденных предрасположений, формирующих умственный остов человека», к которой присоединяются «все элементы, приобретаемые на протяжении жизни», образуя, таким образом, личность. В США Принс (1924) дал сходное определение, и оно получило широкое распространение; совсем недавно Гилфорд предложил следующую. очень сжатую формулу: «Личность индивида есть специфическое созвездие черт. Отметим, что эти определения не являются результатом теоретических размышлений, они лишь отражают общепринятое мнение: описать личность можно, только указав ее характерные черты.
Эти очень широко распространенные, хотя и несколько сомнительные определения подчеркивают важность понятия «черта» в психологии личности. Непосредственно наблюдаемая черта выступала вплоть до наших дней в качестве первичного материала психологии личности. На непосредственное выявление черт личности рассчитаны все вопросники и анкеты, предназначенные для изучения личности; к определению черт неизменно приходит исследователь, наблюдая поведение испытуемого или анализируя результаты выполнения какого-то теста. Наиболее распространенный способ раскрытия структуры личности — во всяком случае до настоящего времени — был сформулирован еще Поланом (1894) следующим образом: «Надо свести все черты характера к простейшим психологическим элементам, к простейшим формам основных психологических законов, выявляя при этом природу обнаруживаемых связей». Мунье (1947), процитировавший это высказывание, добавляет: «Что касается этих так называемых «элементов», то это выражение употреблено здесь некритически, просто как речевой оборот».
Действительно, язык предоставляет в наше распоряжение обилие слов, с помощью которых можно охарактеризовать личность или поведение. Олпорт и Одберт (1936) обнаружили в английском языке около 17000 таких слов, из которых 4505 являются названиями черт, как таковых; Клагес насчитал 4000 таких слов в немецком языке, а Баумгартен, выбравший более строгие критерии — 1093. Этому множеству слов соответствует, очевидно, еще большее разнообразие различных проявлений человека. Однако большинство этих терминов используется в самых разных смыслах и относится, как правило, то к одному аспекту личности, то к другому, причем автор нередко не отдает себе в этом отчета. Робость, например, может обозначать манеру поведения по отношению к другим лицам; это же самое слово может относиться к черте (свойству) личности, объясняющей, почему человек ведет себя так робко. В этом случае можно на основании ряда наблюдений прийти к выводу, что человек должен обладать такой чертой. Можно еще более отдалиться от первоначального значения этого термина, превратив эту черту в некоторое измерение личности, что означает, что каждый индивид занимает определенное место на шкале, охватывающей все степени робости от минимальной до максимальной, и что этим положением определяется значительное число поступков или черт менее общего характера, которые как будто бы вообще не имеют никакой связи с робостью в первоначальном смысле этого слова. Наконец, черта может служить указателем типа, примером этого является употребление слова «экстраверсия». В самом общем виде следует признать, что один и тот же термин может употребляться на самых различных уровнях обобщения.
Чтобы избежать возможных недоразумений и придать большую строгость нашим рассуждениям о чертах и структуре личности, необходимо более четко выделить категории, которыми принято оперировать в этой области.
Под первичной чертой следует понимать результат непосредственного восприятия того или иного аспекта личности. Мёрфи (1947) рассказывает, что Вертгеймер любил проигрывать на фортепиано небольшие музыкальные пьесы, характеризующие присутствующих людей, а затем просил своих помощников определить их. Число угадываний значительно превышало уровень случайности. Вот пример глобального восприятия личности, тогда как при восприятии черт выделяется только один ее частный аспект. Вспомним, кстати, что дети, даже совсем маленькие, научаются правильно употреблять названия черт, не имея при этом никаких, по крайней мере явных, психологических знаний. Такое научение было бы невозможным, если бы эти слова не соответствовали реальному опыту детей.
В своем первоначальном смысле черты — это гештальты высшего порядка, предшествующие рефлексии и психологическому анализу и представляют собой сырой материал научный работы. Этот непосредственный опыт тем не менее не всегда имеет чистую перцептивную природу, и необходимо различать разные степени его сложности в зависимости от того, является ли черта выражением того, что воспринимается в данный момент, или же в основе ее лежит продолжительный опыт. Так, у нас может сложиться непосредственное впечатление об отношении к нам какого-либо человека сразу же, как только мы с ним встретимся, или мы можем заметить, что человек боится, сконфужен, печален, весел, колеблется и т.д. Во всех этих случаях мы схватываем одномоментные черты поведения. Когда же в других случаях мы говорим, что некто робок, боязлив, нерешителен, недоверчив, эмоционален и т. д., мы выражаем рeзультат совокупности наблюдений, конденсирующихся в одно целостное впечатление. Такая идентификация черты в известной мере аналогична распознаванию формы, являющемуся результатом многочисленных зрительных раздражений. Даже психолог, привычный к анализу, чаще всего основывает свои выводы не на формальных рассуждениях, а на непосредственных впечатлениях.
Первичная черта является, таким образом, результатом субъективного опыта. Однако все науки зависят от субъективного опыта. Даже точные науки основываются большей частью на восприятии цвета и формы, на смену которому лишь очень постепенно приходит объективное измерение. Субъективное происхождение черт не является, следовательно, само по себе препятствием к обращению к ним в научной психологии, однако неточность этих понятий — их «субъективность» в смысле «отсутствия объективности» — такова, что применение их связано с рядом трудностей.
Точность субъективного описания личности нельзя контролировать таким же образом, как сенсорное восприятие. Если в каком-то конкретном случае объективные измерения не соответствуют субъективным впечатлениям, было бы неправильно считать последние неточными. Можно утверждать только, что в этих двух случаях, возможно, была отражена не одна и та же реальность. Этот факт необходимо подчеркнуть, потому что в литературе очень часто отрицается ценность эксперимента, если его результаты не соответствуют непосредственному наблюдению, и наоборот, в то время как в действительности оба результата обладают собственной ценностью, и исследует их смешивать.
Мы, безусловно, не можем обойтись без первичных черт, несмотря на всю их субъективность. Очень часто они незаметно для нас проникают в наши рассуждения. В целях анализа структуры личности часто прибегают к помощи объективных тестов, как это делали Кэттел и Айзенк, или же пользуются так называемыми прожективными тестами. Чтобы интерпретировать результаты этих тестов, создаются новые понятия, не связанные с непосредственно наблюдаемыми чертами. Так, например, в случае теста Роршаха говорят об «интимном резонансе» или «типе апперцепции». В других случаях из общей психологии заимствуются такие понятия, как персеверация, фрустрация, уровень притязаний и т. д.
Однако в конечном счете оказывается необходимым обращение к чертам в первичном значении этого слова. Невозможно удержаться от того, чтобы не попытаться узнать, чему же в реальном поведении человека соответствуют результаты, полученные в тесте, как соотносятся они с личностью в том виде, в каком она предстает перед нами и какую мы описываем с помощью черт. Важность, которая придается обнаружению таких корреляций, настолько велика, что ценность теста определяется тем, в какой мере с его помощью удается их выявить. Действительно, валидность теста обычно определяются тем настолько полученные благодаря ему результаты согласуются с нашими знаниями об этой личности. В этом и заключается то, что можно назвать драмой личностных тестов: ценность таких тестов, устанавливаемая на основе этого метода, оказывается, как правило, весьма низкой, результаты тестов в большинстве случаев лишь приблизительно соответствуют применяемым критериям (Meili, 1958). Проблема валидности очень важна с практической точки зрения, но решение ее сопряжено с многочисленными теоретическими осложнениями. Нет никаких сомнений в том, что определение черты играет очень важную роль. Основная цель наших замечаний, касающихся тестов и их валидности, состояла в том, чтобы еще раз подчеркнуть необходимость отчетливого понимания природы черты.