Материал: Hrestomatia_2_1

Ле­вин к. Ти­пы кон­флик­тов.*

Пси­хо­ло­ги­че­ски кон­фликт ха­рак­те­ри­зу­ет­ся как си­туа­ция, в ко­то­рой на ин­ди­ви­да од­но­вре­мен­но дей­ст­ву­ют про­ти­во­по­лож­но на­прав­лен­ные си­лы рав­ной ве­ли­чи­ны. Со­от­вет­ст­вен­но воз­мож­ны три ти­па кон­фликт­ной си­туа­ции.

1. Че­ло­век на­хо­дит­ся ме­ж­ду дву­мя по­ло­жи­тель­ны­ми ва­лент­но­стя­ми при­мер­но рав­ной ве­ли­чи­ны (рис. 7). Это слу­чай бу­ри­да­но­ва ос­ла, уми­раю­ще­го от го­ло­да ме­ж­ду дву­мя сто­га­ми се­на.

В об­щем этот тип кон­фликт­ной си­туа­ции раз­ре­ша­ет­ся от­но­си­тель­но лег­ко. Под­ход к од­но­му при­вле­ка­тель­но­му объ­ек­ту сам по се­бе час­то бы­ва­ет дос­та­точ­ным, что­бы сде­лать этот объ­ект до­ми­ни­рую­щим. Вы­бор ме­ж­ду дву­мя при­ят­ны­ми ве­ща­ми в об­щем лег­че, чем ме­ж­ду дву­мя не­при­ят­ны­ми, ес­ли толь­ко это не ка­са­ет­ся во­про­сов, имею­щих глу­бо­кое жиз­нен­ное зна­че­ние для дан­но­го че­ло­ве­ка. Ино­гда та­кая кон­фликт­ная си­туа­ция мо­жет при­вес­ти к ко­ле­ба­нию ме­ж­ду дву­мя при­вле­ка­тель­ны­ми объ­ек­та­ми. Очень важ­но, что в этих слу­ча­ях ре­ше­ние в поль­зу од­ной це­ли из­ме­ня­ет ее ва­лент­ность, де­лая ее сла­бее, чем у це­ли, от ко­то­рой че­ло­век от­ка­зал­ся.

2. Вто­рой фун­да­мен­таль­ный тип кон­фликт­ной си­туа­ции име­ет ме­сто, ко­гда че­ло­век на­хо­дит­ся ме­ж­ду дву­мя при­бли­зи­тель­но рав­ны­ми от­ри­ца­тель­ны­ми ва­лент­но­стя­ми. Ха­рак­тер­ным при­ме­ром яв­ля­ет­ся си­туа­ция на­ка­за­ния, ко­то­рую ни­же мы рас­смот­рим бо­лее пол­но.

Рис. 7 Рис. 8

3. На­ко­нец, мо­жет слу­чить­ся так, что один из двух век­то­ров по­ля идет от по­ло­жи­тель­ной, а дру­гой — от от­ри­ца­тель­ной ва­лент­но­сти. В этом слу­чае кон­фликт воз­ни­ка­ет толь­ко то­гда, ко­гда и по­ло­жи­тель­ная и от­ри­ца­тель­ная ва­лент­но­сти на­хо­дят­ся в од­ном и том же мес­те. На­при­мер, ре­бе­нок хо­чет по­гла­дить со­ба­ку, ко­то­рую он бо­ит­ся, или хо­чет съесть торт, а ему за­пре­ти­ли. В этих слу­ча­ях име­ет ме­сто кон­фликт­ная си­туа­ция, изо­бра­жен­ная на рис. 8. Позд­нее у нас бу­дет воз­мож­ность бо­лее де­таль­но об­су­дить эту си­туа­цию.

ТЕН­ДЕН­ЦИЯ УХО­ДА. ВНЕШ­НИЙ БАРЬ­ЕР

Уг­ро­за на­ка­за­ния соз­да­ет для ре­бен­ка кон­фликт­ную си­туа­цию. Ре­бе­нок на­хо­дит­ся ме­ж­ду дву­мя от­ри­ца­тель­ны­ми ва­лент­но­стя­ми и со­от­вет­ст­вую­щи­ми взаи­мо­дей­ст­вую­щи­ми си­ла­ми по­ля. В от­вет на дав­ле­ние с обе­их сто­рон ре­бе­нок все­гда пред­при­ни­ма­ет по­пыт­ку из­бе­жать обе­их не­при­ят­но­стей. Та­ким об­ра­зом здесь су­ще­ст­ву­ет не­ус­той­чи­вое рав­но­ве­сие. Си­туа­ция та­ко­ва, что ма­лей­шее сме­ще­ние ре­бен­ка (Р) в пси­хо­ло­ги­че­ском по­ле в сто­ро­ну долж­но вы­звать очень силь­ную ре­зуль­ти­рую­щую (Вр), пер­пен­ди­ку­ляр­ную к пря­мой, со­еди­няю­щей об­лас­ти за­да­ния (3) и на­ка­за­ния (Н). Ина­че го­во­ря, ре­бе­нок, ста­ра­ясь из­бе­жать и ра­бо­ты и на­ка­за­ния, пы­та­ет­ся вый­ти из по­ля (в на­прав­ле­нии, пунк­тир­ной стрел­ки на рис. 9).

Мож­но при­ба­вить, что ре­бе­нок не все­гда по­па­да­ет в си­туа­цию с уг­ро­зой на­ка­за­ния та­ким об­ра­зом, что он на­хо­дит­ся точ­но в се­ре­ди­не ме­ж­ду на­ка­за­ни­ем и не­при­ят­ным за­да­ни­ем. Час­то он мо­жет быть сна­ча­ла вне всей си­туа­ции. На­при­мер, он дол­жен под уг­ро­зой на­ка­за­ния за­кон­чить не­при­вле­ка­тель­ное школь­ное за­да­ние в те­че­ние двух не­дель. В этом слу­чае за­да­ние и на­ка­за­ние об­ра­зу­ют от­но­си­тель­ное един­ст­во» (це­ло­ст­ность), ко­то­рое вдвой­не не­при­ят­но ре­бен­ку. В дан­ной си­туа­ции (рис. 10) обыч­но силь­на тен­ден­ция к бег­ст­ву, про­ис­те­каю­щая в боль­шей сте­пе­ни из уг­ро­зы на­ка­за­ния, чем из не­при­ят­но­сти са­мо­го за­да­ния. Точ­нее, она ис­хо­дит из воз­рас­таю­щей не­при­вле­ка­тель­но­сти все­го ком­плек­са, обу­слов­лен­ной уг­ро­зой на­ка­за­ния.

Наи­бо­лее при­ми­тив­ная по­пыт­ка из­бе­жать од­но­вре­мен­но и ра­бо­ты и на­ка­за­ния — это фи­зи­че­ский вы­ход из по­ля, уход прочь. Час­то вы­ход из по­ля при­ни­ма­ет фор­му от­кла­ды­ва­ния ра­бо­ты на не­сколь­ко ми­нут или ча­сов. В слу­чае су­ро­во­го по­втор­но­го на­ка­за­ния но­вая уг­ро­за мо­жет при­вес­ти к по­пыт­ке ре­бен­ка убе­жать из до­ма. Бо­язнь на­ка­за­ния обыч­но иг­ра­ет су­ще­ст­вен­ную роль на ран­них ста­ди­ях дет­ско­го бро­дяж­ни­че­ст­ва.

Час­то ре­бе­нок ста­ра­ет­ся за­мас­ки­ро­вать свой уход из по­ля, вы­би­рая за­ня­тия, про­тив ко­то­рых взрос­ло­му не­че­го воз­ра­зить. Так, ре­бе­нок мо­жет взять­ся за дру­гое школь­ное за­да­ние, ко­то­рое ему бо­лее по вку­су, вы­пол­нить ра­нее дан­ное ему по­ру­че­ние и т. д.

Рис. 9

На­ко­нец, ре­бе­нок мо­жет слу­чай­но уй­ти и от на­ка­за­ния и от за­да­ния пу­тем бо­лее или ме­нее гру­бо­го об­ма­на взрос­ло­го. В слу­ча­ях, ко­гда взрос­ло­му труд­но это про­ве­рить, ре­бе­нок мо­жет зая­вить, что он за­кон­чил за­да­ние, хо­тя это не так, или он мо­жет ска­зать (не­сколь­ко бо­лее тон­кая фор­ма об­ма­на), что ка­кой-то тре­тий че­ло­век ос­во­бо­дил его от не­при­ят­но­го де­ла, или, что по ка­кой-то дру­гой при­чи­не его вы­пол­не­ние ста­ло не­нуж­ным.

Рис. 10

Кон­фликт­ная си­туа­ция, обу­слов­лен­ная уг­ро­зой на­ка­за­ния, вы­зы­ва­ет, та­ким об­ра­зом, очень силь­ное стрем­ле­ние вый­ти из по­ля. У ре­бен­ка та­кой уход, варь­и­рую­щий в со­от­вет­ст­вии с то­по­ло­ги­ей сил по­ля в дан­ной си­туа­ции, про­ис­хо­дит обя­за­тель­но, ес­ли не при­нять спе­ци­аль­ных мер. Ес­ли взрос­лый хо­чет, что­бы ре­бе­нок вы­пол­нил за­да­ние, не­смот­ря на от­ри­ца­тель­ную его ва­лент­ность, про­сто уг­ро­зы на­ка­за­ния не­дос­та­точ­но. На­до сде­лать так, что­бы ре­бе­нок не мог вый­ти из по­ля. Взрос­лый дол­жен по­ста­вить ка­кой-то барь­ер, ко­то­рый ме­ша­ет та­ко­му ухо­ду. Он дол­жен так по­ста­вить барь­ер (Б), что­бы ре­бе­нок мог по­лу­чить сво­бо­ду толь­ко ли­бо за­кон­чив за­да­ние, ли­бо под­верг­нув­шись на­ка­за­нию (рис. 11).

И в са­мом де­ле, уг­ро­зы на­ка­за­ния, на­прав­лен­ные на то, что­бы за­ста­вить ре­бен­ка за­кон­чить не­кое оп­ре­де­лен­ное за­да­ние, все­гда по­строе­ны та­ким об­ра­зом, что вме­сте с по­лем за­да­ния они пол­но­стью ок­ру­жа­ют ре­бен­ка. Взрос­лый вы­ну­ж­ден так ста­вить барь­е­ры, что­бы не ос­та­лось ни од­ной ла­зей­ки, че­рез ко­то­рую ре­бе­нок мог бы ус­кольз­нуть. От не­опыт­но­го или не­дос­та­точ­но ав­то­ри­тет­но­го взрос­ло­го ре­бе­нок ус­кольз­нет, ес­ли уви­дит ма­лей­шую брешь в барь­е­ре. Наи­бо­лее при­ми­тив­ные из та­ких барь­е­ров — фи­зи­че­ские: ре­бен­ка мож­но за­пе­реть в ком­на­те до тех пор, по­ка он не за­кон­чит ра­бо­ты.

Но обыч­но это барь­е­ры со­ци­аль­ные. По­доб­ные барь­е­ры — это сред­ст­ва вла­сти, ко­то­ры­ми об­ла­да­ет взрос­лый в си­лу сво­его об­ще­ст­вен­но­го по­ло­же­ния и внут­рен­них взаи­мо­от­но­ше­ний, су­ще­ст­вую­щих ме­ж­ду ним и ре­бен­ком. Та­кой барь­ер не ме­нее реа­лен, чем фи­зи­че­ский.

Барь­е­ры, оп­ре­де­ляе­мые со­ци­аль­ны­ми фак­то­ра­ми, мо­гут ог­ра­ни­чи­вать об­ласть сво­бод­но­го дви­же­ния ре­бен­ка до уз­кой про­стран­ст­вен­ной зо­ны. На­при­мер, ре­бе­нок не за­перт, но ему за­пре­ще­но по­ки­дать ком­на­ту до за­вер­ше­ния де­ла (за­да­ния). В дру­гих слу­ча­ях внеш­няя сво­бо­да пе­ре­дви­же­ния прак­ти­че­ски не ог­ра­ни­чи­ва­ет­ся, но ре­бе­нок на­хо­дит­ся под по­сто­ян­ным на­блю­де­ни­ем взрос­ло­го. Он не вы­пус­ка­ет­ся из-под над­зо­ра. Ко­гда ре­бе­нок не мо­жет быть под по­сто­ян­ным на­блю­де­ни­ем, взрос­лый час­то, ис­поль­зу­ет ве­ру ре­бен­ка в су­ще­ст­во­ва­ние ми­ра чу­дес. Спо­соб­ность по­сто­ян­но­го кон­тро­ля за ре­бен­ком при­пи­сы­ва­ет­ся в та­ком слу­чае по­ли­цей­ско­му или при­ви­де­нию. Бог, ко­то­ро­му из­вест­но все, что де­ла­ет ре­бе­нок и ко­то­ро­го не­воз­мож­но об­ма­нуть, так­же не­ред­ко при­вле­ка­ет­ся для по­доб­ных це­лей. На­при­мер, тай­ное по­еда­ние сла­до­стей мо­жет быть пре­дот­вра­ще­но та­ким спо­со­бом. Час­то барь­е­ры ста­вят­ся жиз­нью в дан­ной со­ци­аль­ной общ­но­сти, тра­ди­ция­ми се­мьи или школь­ной ор­га­ни­за­ци­ей. Для то­го что­бы со­ци­аль­ный барь­ер был дей­ст­вен­ным, су­ще­ст­вен­но, что­бы он об­ла­дал дос­та­точ­ной ре­аль­ной проч­но­стью. Ина­че в ка­ком-то мес­те ре­бе­нок про­рвет его. На­при­мер, ес­ли ре­бе­нок зна­ет, что уг­ро­за на­ка­за­ния толь­ко сло­вес­ная, или на­де­ет­ся до­бить­ся рас­по­ло­же­ния взрос­ло­го и из­бе­жать на­ка­за­ния, то вме­сто вы­пол­не­ния за­да­ния он пы­та­ет­ся про­рвать барь­ер. По­доб­ное сла­бое ме­сто об­ра­зу­ет­ся, ко­гда мать пре­по­ру­ча­ет на­блю­де­ние за ра­бо­таю­щим ре­бен­ком ня­не, учи­те­лю или бо­лее взрос­лым де­тям, ко­то­рые, в от­ли­чие от нее са­мой, не име­ют воз­мож­но­сти пре­дот­вра­тить вы­ход ре­бен­ка из по­ля.

На­ря­ду с фи­зи­че­ски­ми и со­ци­аль­ны­ми су­ще­ст­ву­ет еще один вид барь­е­ров. Он тес­но свя­зан с со­ци­аль­ны­ми фак­то­ра­ми, но име­ет важ­ные от­ли­чия от тех, что об­су­ж­да­лись вы­ше. Мож­но, ска­жем, апел­ли­ро­вать к тще­сла­вию ре­бен­ка («Пом­ни, ты не ка­кой-ни­будь улич­ный со­рва­нец!») или со­ци­аль­ным нор­мам груп­пы («Ведь ты де­воч­ка!») В этих слу­ча­ях об­ра­ща­ют­ся к оп­ре­де­лен­ной сис­те­ме идео­ло­гии, к це­лям и цен­но­стям, ко­то­рые при­зна­ют­ся са­мим ре­бен­ком. Та­кое об­ра­ще­ние со­дер­жит уг­ро­зу: опас­ность ис­клю­че­ния из оп­ре­де­лен­ной груп­пы. В то же вре­мя — и это наи­бо­лее важ­но — эта идео­ло­гия соз­да­ет внеш­ние барь­е­ры. Она ог­ра­ни­чи­ва­ет сво­бо­ду дей­ст­вия ин­ди­ви­да. Мно­гие уг­ро­зы на­ка­за­ния дей­ст­вен­ны толь­ко до тех пор, по­ка ин­ди­вид чув­ст­ву­ет се­бя свя­зан­ным эти­ми гра­ни­ца­ми. Ес­ли он боль­ше не при­зна­ет дан­ной идео­ло­гии, мо­раль­ных норм оп­ре­де­лен­ной груп­пы, то уг­ро­зы на­ка­за­ния час­то ста­но­вят­ся ма­ло­эф­фек­тив­ны­ми. Ин­ди­вид от­ка­зы­ва­ет­ся ог­ра­ни­чи­вать свою сво­бо­ду дей­ст­вий дан­ны­ми прин­ци­па­ми.

Рис. 11

Си­ла барь­е­ра в ка­ж­дом кон­крет­ном слу­чае все­гда за­ви­сит от ха­рак­те­ра ре­бен­ка и от си­лы от­ри­ца­тель­ных ва­лент­но­стей за­да­ния и на­ка­за­ния. Чем боль­ше от­ри­ца­тель­ная ва­лент­ность, тем проч­нее дол­жен быть барь­ер. Ибо чем мощ­нее барь­ер, тем силь­нее тол­каю­щая к ухо­ду из по­ля ре­зуль­ти­рую­щая си­ла. Та­ким об­ра­зом, чем боль­шее дав­ле­ние взрос­лый ока­зы­ва­ет на ре­бен­ка, что­бы вы­зы­вать тре­буе­мое по­ве­де­ние, тем ме­нее про­ни­цае­мым дол­жен быть по­став­лен­ный барь­ер.

Хекхаузен х. Ког­ни­тив­ный ба­ланс. Ког­ни­тив­ный дис­со­нанс.*

Ког­ни­тив­ный ба­ланс. В ос­но­ве тео­рии ког­ни­тив­но­го ба­лан­са Хай­де­ра [F. Hеider, 1946; 1958] ле­жит от­но­ся­щий­ся к ор­га­ни­за­ции вос­при­ятия геш­тальт­пси­хо­ло­ги­че­ский прин­цип «хо­ро­шей фор­мы». Ес­ли су­ще­ст­ву­ют раз­лич­ные воз­мож­но­сти рас­чле­не­ния и ор­га­ни­за­ции вос­при­ни­мае­мо­го ма­те­риа­ла, то пред­по­чи­та­ют­ся сба­лан­си­ро­ван­ные, про­стые кон­фи­гу­ра­ции. Хай­дер пе­ре­нес тре­бо­ва­ние «хо­ро­шей фор­мы» на от­но­ше­ния ме­ж­ду раз­лич­ны­ми эле­мен­та­ми си­туа­ции. Он пи­шет:

«Тео­рия ба­лан­са за­ни­ма­ет­ся пре­иму­ще­ст­вен­но кон­фи­гу­ра­ция­ми, со­стоя­щи­ми из ря­да эле­мен­тов, ме­ж­ду ко­то­ры­ми су­ще­ст­ву­ют оп­ре­де­лен­ные от­но­ше­ния. В ка­че­ст­ве эле­мен­тов мо­гут вы­сту­пать лю­ди (сам субъ­ект или дру­гие ин­ди­ви­ды), а так­же ве­щи, си­туа­ции, груп­пы и др. Рас­смат­ри­вае­мые от­но­ше­ния, в сущ­но­сти, бы­ва­ют двоя­ко­го ро­да: во-пер­вых, ус­та­нов­ка сим­па­тии или ан­ти­па­тии и, во-вто­рых, свя­зи по при­над­леж­но­сти. Глав­ная идея за­клю­ча­ет­ся в том, что оп­ре­де­лен­ным кон­фи­гу­ра­ци­ям ока­зы­ва­ет­ся пред­поч­те­ние, а так­же что они в той ме­ре, в ка­кой по­зво­ля­ют об­стоя­тель­ст­ва, соз­да­ют­ся субъ­ек­том ли­бо чис­то умо­зри­тель­ным пе­ре­струк­ту­ри­ро­ва­ни­ем (как это бы­ва­ет в слу­чае под­ме­ны дей­ст­ви­тель­но­го же­лае­мым), ли­бо ре­аль­ным из­ме­не­ни­ем че­рез дея­тель­ность. Еще не­сколь­ко при­ме­ров по­зво­лят дать пред­став­ле­ние о при­ло­же­ни­ях этой тео­рии. к пред­по­чи­тае­мым, сба­лан­си­ро­ван­ным и гар­мо­нич­ным кон­фи­гу­ра­ци­ям при­над­ле­жат, на­при­мер, те, в ко­то­рых за­фик­си­ро­ва­но, что нам нра­вят­ся лю­ди и ве­щи, в ка­ком-то смыс­ле нам близ­кие, что на­ши дру­зья дру­жат ме­ж­ду со­бой, что все от­но­ся­щее­ся к на­шим друзь­ям нра­вит­ся нам, что наш им друзь­ям нра­вит­ся все связанное с на­ми, что нам нра­вит­ся нра­вя­щее­ся на­шим друзь­ям.

Кон­фи­гу­ра­ции, про­ти­во­ре­ча­щие этим гар­мо­нич­ным от­но­ше­ни­ям, вы­зы­ва­ют на­пря­жен­ность, ска­жем ссо­ра ме­ж­ду дву­мя сим­па­тич­ны­ми нам людь­ми. Обыч­но мы ста­ра­ем­ся из­бе­жать по­доб­ных си­туа­ций или со­от­вет­ст­вую­щи­ми дей­ст­вия­ми вос­пре­пят­ст­во­вать их воз­ник­но­ве­нию. Ес­ли же та­кая си­туа­ция слу­чи­лась, то мы ста­ра­ем­ся ее раз­ре­шить, т. е. вновь при­вес­ти ее к сба­лан­си­ро­ван­ной кон­фи­гу­ра­ции» [F. Неider, 1960, S. 167].

Тео­рия Хай­де­ра сфор­му­ли­ро­ва­на для три­ад эле­мен­тов из так на­зы­вае­мой S-O-X-сис­те­мы, т. е. сис­те­мы, вклю­чаю­щей субъ­ек­та (S), дру­го­го че­ло­ве­ка (O) и еще один эле­мент (X), пред­став­ляю­щий со­бой пред­мет или убе­ж­де­ние. На рис. 12 по­ка­за­ны сба­лан­си­ро­ван­ные и не­сба­лан­си­ро­ван­ные кон­фи­гу­ра­ции та­кой триа­ды.

Име­ет­ся мно­же­ст­во си­туа­ций, где стрем­ле­ние к ког­ни­тив­но­му ба­лан­су мо­жет объ­яс­нить воз­ни­каю­щие в ито­ге эмо­ции и по­ступ­ки, на­при­мер, что ощу­ща­ет и де­ла­ет че­ло­век, ко­гда его брак раз­ва­ли­ва­ет­ся по ви­не близ­ко­го зна­ко­мо­го. Тео­рия Хай­де­ра по­ро­ди­ла по­ка лишь не­боль­шое ко­ли­че­ст­во ис­сле­до­ва­ний. Их кри­ти­че­ский об­зор сде­лан Зай­он­ком [R. Zаj­оnс, 1968].

Рис. 12. Из триад a-c две — a и c — сбалансированы, b не сбалансирована. Стрелками показаны направления отношений; сплошными — позитивных, прерывистыми — негативных.

Ког­ни­тив­ный дис­со­нанс. Не­срав­нен­но боль­ший от­клик вы­зва­ла тео­рия ког­ни­тив­но­го дис­со­нан­са Фес­тин­ге­ра [L. Fеstingег, 1957; 1969]. Не най­дет­ся, по­жа­луй, ни од­но­го под­хо­да к мо­ти­ва­ции, ко­то­рый по­ро­дил бы в 60‑е гг. столь­ко ис­сле­до­ва­ний ус­ло­вий воз­ник­но­ве­ния и по­след­ст­вий ког­ни­тив­но­го дис­со­нан­са. Опи­шем лишь не­ко­то­рые из них. Обоб­ще­ние их в рам­ках тео­рии ког­ни­тив­ной кон­си­стент­но­сти осу­ще­ст­в­ле­но в ра­бо­тах Мак-Гвай­ра [W. McGuire, 1966] и Зай­он­ка [R. Zajonc, 1968], а со­стоя­ние эм­пи­ри­че­ских ис­сле­до­ва­ний от­ра­же­но Ир­ле [M. Irle, 1975], в осо­бен­но­сти в его со­вме­ст­ном тру­де с Мент­ман­ном [М. Irle, V. Montmann, 1978].

Ко­гда в 1957 г. Фес­тин­гер фор­му­ли­ро­вал свою тео­рию ког­ни­тив­но­го дис­со­нан­са, то ис­хо­дил из тео­рии по­ля Ле­ви­на и тео­рии ког­ни­тив­но­го ба­лан­са Хай­де­ра. Од­на­ко ре­шаю­щим для не­го ста­ло од­но лю­бо­пыт­ное на­блю­де­ние [см.: J. Prasad, 1950; К. Sarup, 1978]: по­сле зем­ле­тря­се­ния во мно­гих де­рев­нях Ин­дии на­ча­ли хо­дить слу­хи о гря­ду­щих но­вых ка­та­ст­ро­фах. Эти слу­хи бы­ли тем бо­лее уди­ви­тель­ны­ми, что де­рев­ни, в ко­то­рых они рас­про­стра­ня­лись, не вхо­ди­ли в чис­ло по­стра­дав­ших. Но ес­ли пред­сто­ит еще худ­шее, по­че­му бы не под­го­то­вить­ся к не­му вме­сто то­го, что­бы тря­стись от страха? От­вет Фес­тин­ге­ра на этот па­ра­докс гла­сит:

«Мо­жет быть, слу­хи, пред­ве­щав­шие на­сту­п­ле­ние еще бо­лее ужас­ной ка­та­ст­ро­фы, в сущ­но­сти, слу­жи­ли не по­во­дом для стра­ха, а его обос­но­ва­ни­ем. Дру­ги­ми сло­ва­ми, лю­ди бы­ли уже ис­пу­га­ны зем­ле­тря­се­ни­ем, а слу­хи вы­пол­ня­ли функ­цию кон­кре­ти­за­ции того, че­го они мог­ли бы бо­ять­ся» [L Festinger, 1957; цит. по: M. Irle, V. Montmann, 1978, S. 9].

Ос­нов­ным по­сту­ла­том тео­рии яв­ля­ет­ся стрем­ле­ние к гар­мо­нии, со­гла­со­ван­но­сти и кон­гру­энт­но­сти ког­ни­тив­ных ре­пре­зен­та­ций внеш­не­го ми­ра и се­бя. В тео­рии речь идет об от­но­ше­ни­ях ме­ж­ду со­дер­жа­ни­ем ког­ни­тив­ных эле­мен­тов и мо­ти­ва­ци­он­ны­ми эф­фек­та­ми, по­ро­ж­дае­мы­ми тен­ден­ци­ей к согласованности, ес­ли ме­ж­ду дву­мя эле­мен­та­ми воз­ни­ка­ет про­ти­во­ре­чие. В пер­вую оче­редь сле­ду­ет вы­яс­нить, что по­ни­ма­ет­ся в тео­рии под от­но­ше­ния­ми и эле­мен­та­ми. Как пра­ви­ло, рас­смат­ри­ва­ют­ся от­но­ше­ния толь­ко ме­ж­ду па­рой ка­ких-ли­бо эле­мен­тов. Эти от­но­ше­ния мо­гут быть ли­бо ир­ре­ле­вант­ны­ми (оба эле­мен­та не свя­за­ны друг с дру­гом), ли­бо кон­со­нант­ны­ми (один эле­мент сле­ду­ет из дру­го­го), ли­бо дис­со­нант­ны­ми (из од­но­го эле­мен­та сле­ду­ет не­что про­ти­во­по­лож­ное дру­го­му эле­мен­ту). Под эле­мен­та­ми по­ни­ма­ют­ся от­дель­ные све­де­ния, в том чис­ле убе­ж­де­ния и цен­но­сти. Фес­тин­гер по­яс­ня­ет:

«Эти эле­мен­ты оз­на­ча­ют то, что на­зы­ва­ет­ся по­зна­ни­ем, т. е. то, что субъ­ект зна­ет о се­бе, с сво­ем по­ве­де­нии и с сво­ем ок­ру­же­нии. В та­ком слу­чае они яв­ля­ют­ся («зна­ния­ми», во мно­же­ст­вен­ном смыс­ле это­го сло­ва. Не­ко­то­рые из этих эле­мен­тов — это зна­ние о се­бе: что нек­то де­ла­ет, чув­ст­ву­ет, хо­чет или же­ла­ет, чем он яв­ля­ет­ся и т. п. Дру­гие эле­мен­ты — это зна­ние о ми­ре, в ко­то­ром нек­то жи­вет: что и где про­ис­хо­дит, что к че­му ве­дет, что дос­тав­ля­ет удов­ле­тво­ре­ние, а что при­чи­ня­ет боль, на что мож­но не об­ра­щать вни­ма­ние, а что важ­но и т. д.» [L. Festinger, 1957, р. 9].

Так как дис­со­нанс пе­ре­жи­ва­ет­ся как не­что не­при­ят­ное, воз­ни­ка­ет стремление ре­ду­ци­ро­вать его и вос­ста­но­вить согласованность. Вме­сте c по­пыт­ка­ми ре­ду­ци­ро­вать дис­со­нанс субъект из­бе­га­ет ситуаций и ин­фор­ма­ции, ко­то­рые мог­ли бы его уве­ли­чить. В сущ­но­сти, дис­со­нанс мож­но ре­ду­ци­ро­вать троя­ким об­ра­зом: (1) из­ме­нив один или не­сколь­ко эле­мен­тов в дис­со­нанс­ных от­но­ше­ни­ях; (2) до­ба­вив но­вые эле­мен­ты, со­гла­сую­щие­ся с уже имею­щи­ми­ся, и (3) умень­шив зна­чи­мость дис­со­нанс­ных эле­мен­тов.

Все эти ва­ри­ан­ты мож­но про­де­мон­ст­ри­ро­вать на при­ме­ре ку­риль­щи­ка, уз­нав­ше­го, что ку­ре­ние спо­соб­ст­ву­ет воз­ник­но­ве­нию ра­ка лег­ких. (1) Ре­ду­ци­ро­вать дис­со­нанс, из­ме­нив один из элементов, он мо­жет при­мер­но сле­дую­щим об­ра­зом: бро­сить ку­рить; умень­шить чис­ло вы­ку­ри­вае­мых в день си­га­рет и счи­тать се­бя ма­ло­ку­ря­щим, на ко­то­ро­го не рас­про­стра­ня­ет­ся связь ме­ж­ду ку­ре­ни­ем и ра­ком лег­ких; ог­ра­ни­чить ин­фор­ма­цию о ра­ке лег­ких, по­счи­тав, что это за­бо­ле­ва­ние свя­за­но толь­ко с ку­ре­ни­ем си­га­рет, а не ис­поль­зуе­мой им труб­ки. (2) Смяг­чить дис­со­нанс, до­ба­вив но­вые эле­мен­ты, он мо­жет, вспом­нив о мно­го­чис­лен­ных зна­ко­мых ку­риль­щи­ках или о за­яд­лом ку­риль­щи­ке, об­ла­даю­щем от­мен­ным здо­ровь­ем, или о том, что в воз­ник­но­ве­нии ра­ка лег­ких по­вин­ны и дру­гие, не под­даю­щие­ся уче­ту фак­то­ры. (3) На­ко­нец, он мо­жет по­вы­сить цен­ность ку­ре­ния, ска­зав се­бе, что оно улуч­ша­ет са­мо­чув­ст­вие и ра­бо­то­спо­соб­ность; он так­же мо­жет обес­це­нить опас­ность ра­ка, ре­шив, что не се­го­дня, так зав­тра най­дут спо­соб его ле­че­ния, или же во­об­ще усом­нить­ся в на­ли­чии свя­зи ме­ж­ду ку­ре­ни­ем и ра­ком лег­ких. (Как по­ка­зы­ва­ют офи­ци­аль­ные оп­ро­сы, не­ку­ря­щие мень­ше со­мне­ва­ют­ся в этой свя­зи, чем ку­ря­щие, у ко­то­рых со­мне­ние воз­рас­та­ет па­рал­лель­но с рос­том ко­ли­че­ст­ва вы­ку­ри­вае­мых в день си­га­рет.)