Материал: Chetvernin_com_law-1

лагается своего рода триадичное объяснение формирования буржуазных правовых систем трансцендентным бытием: реализация божественного замысла в че-

эту схему в научной терминологии, то получится следующее: мистификация в понятии трансцендентной идея материальных общественных отношений — мистификация в понятии естественного права клерикального правосознания, отражающего условия материальной жизни господствующего буржуазного класса,— объявление богоугодным правопорядка, закрепляющего общественный идеал, выведенный из клерикального правосознания.

Особое место в неотомистской доктрине занимает вопрос о содержании естественного права. Так, Й. Месснер старается опровергнуть доводы о формальном характере естественноправовых принципов. Это главный принцип «поступай справедливо, избегай несправедливости» и производные от него «первичные элементарные принципы» соблюдения меры, миролюбия, честности, верности слову, сохранения внешнего порядка общения, повиновения ответственному за этот порядок авторитету и другие, а также «вторичные элементарные принципы», устанавливающие, что воровство, ложь, прелюбодеяние и т. д. есть зло7 . Все эти принципы даются человеку в процессе переживаемого общественного опыта, и, хотя они априорно разумны и «необходимы в себе», они неформальны в силу их постижения субъектом в конкретно-содержательном социальном контексте8. По существу, речь идет о том, что первично субъекту дан не формальный априорный принцип справедливости, который нужно толковать в содержательном контексте, а сам этот контекст, в котором человек благодаря природе своих влечений выделяет должные, истинные отношения, а затем уже выводит из них естественноправовые принципы, которые к тому же оказываются априорно разумными.

Однако Й. Месснер как бы переносит свои рассуждения из плоскости категорий материального и фор-

40

мального в плоскость конкретного и абстрактного.

и норма обладает определенным материальным содержанием, причем содержанием, социально-исторически обусловленным, так что в процессе исторического развития общества норма утрачивает свою значимость. Очевидно, что даже удовлетворение элементарных биологических потребностей и соответствующие общественные отношения наполняются различным содержанием по мере социально-культурного развития человечества. Поэтому выводимые из этих отношений абсолютные, универсальные, неизменяющиеся принципы могут быть только формальными, а иначе они утратят характер всеобщности.

Следовательно, данное антропологическое правопонимание в рационалистическом плане предлагает лишь формальную трактовку справедливости. В этом проявляется дуализм рационалистического и трансцендентального в неотомистской доктрине. Ибо первичное звено месснеровской концепции — это конкретные отношения, в которых реализуются богоустановленные цели человеческой природы, трансцендентные в своем происхождении. Рационалистическая же фиксация естественноправовых принципов вторична, а сами принципы легитимированы не столько доводами разума, хотя они априорны, сколько трансцендентной истиной, воздействующей на человека на уровне чувственного познания, позволяющего отличить естественное от неестественного. Но с точки зрения атеистического разума рассуждения о трансцендентной истинности лишены всякого смысла, и католическому учению ставится в упрек чисто формальное легитимирование законодательства в духе юридического позитивизма, ибо формальные принципы можно с тем же успехом извлекать из самого законодательства, а рационалистического обоснования они не имеют.

В отличие от месснеровском «индуктивно-антрополо- гической» концепции второй вариант неотомистской антропологии права постулирует формальный естественноправовой принцип, из которого выводятся частные содержательные формулировки справедливости в конкретно-историческом социальном контексте. Этот вариант представлен в концепции австрийского богослова А. Ауэра. Здесь природа человека раскрыва-

41

ется как его разум, человеческая способность быть причастным к «вечному закону как божественному разуму». «Освещенный вечным законом разум» формирует субъекта как духовную личность, открывает человеку его уникальность, его достоинство, его свободу,

его естественные права как выражение требования свободы 9.

Одновременно принцип человеческого достоинства изображается как абсолютный формальный критерий справедливости функционирующего в меняющихся со- циально-исторических условиях правопорядка. Историческое толкование этого принципа порождает материальные требования естественного права, которые характеризуются как продукт человеческого разума, созерцающего историческую ситуацию, как юридически действительное и применимое в любом конкретном случае разумное право, опосредующее связь универсального закона мироздания с исторической действительностью права в законе и судебно-административных решениях10.

Однако, согласно А. Ауэру, фундаментальный принцип естественного права нельзя развернуть в надпозитивный нормативный порядок с исторически меняющимся содержанием. Содержательные формулировки справедливости фиксируются в индивидуальной ситуации,

илишь в этой ситуации они юридически действительны. «Современное естественное право» означает, что вечный

инеизменный принцип, предписывающий уважение

человеческого достоинства, связывается с комплексом современных проблем 11.

Таким образом, А. Ауэр предлагает рационалисти-

Й. Месснеру, должное в конкретных отношениях первоначально подсказывается человеку его чувственной богосотворенной природой. Однако принципиального различия здесь нет, ибо рационализм этот мнимый. Хотя А. Ауэр настаивает на том, что его теоретическая конструкция может быть признана вне догматов рели-

9 Auer A. Der Mensch und das Recht // NoR. S. 466, 478.

10Auer A, Der Mensch hat Recht. Graz etc., 1956. S. 183 if.

11Auer A. Elemente aus dem modernen Naturrecht fur die de-

mokratische Gesellschaftsordnung // OZoR. 1963. H. 1/2. S. 60, 67.

42

гиозной веры12, заметим, что его «разумное» право становится таковым лишь в силу озарения человеческого разума разумом божественным. Это вытекает из томистской трактовки свободы воли: человек может обращать свободу во зло, но причастность его разума к божественному, осознание своего духовного достоинства позволяют ему творить благо, формировать богоугодный, т. е. соответствующий устоям капитализма, порядок общественных отношений.

Отметим также безосновательность утверждений об использовании неотомистской антропологией права данных эмпирических наук о человеке. Неосхоласты лишь рассуждают о возможной полезности ограниченного использования этих данных. Поэтому представляется некритическим суждение 3. Петери, что именно Й. Месснер и А. Ауар стараются подкрепить свои позиции биологическим понятием человека, основанным на естественнонаучных данных13. Католическая социальная доктрина далека не только от науки, но и от наукообразного сциентизма. Что касается Ауэра, то для него человек — «образ и подобие божье», о чем необходимо постоянно напоминать в нынешний век техники 14. Месснер же посвятил одну из статей критике естественнонаучной антропологии и сциентизма15. Теология права не имеет ничего общего с естественнонаучными методами. Испанский неосхоласт Ф. Пуи прямо указывает, что основу «науки» естественного права составляет философская антропология в аристо- телевско-томистском варианте 16.

В этой связи подчеркнем сегодняшний кризис неотомистской антропологии права, вызванный неудовлетворенностью буржуазного правосознания архаичным теологическим восприятием человека и общества в эпоху научно-технической революции. Сами же католические авторы признают, что церковь не имеет естественноправового учения, соответствующего со-

43

временному уровню сознания и потребностям верующих 17.

Завершая рассмотрение неотомистской антропологии права, подчеркнем, что приведенные ее версии выражают две относительно самостоятельные тенденции. Традиционно католическое естественное право сосредоточивалось на всеобщих абсолютных принципах, легитимирующих законодательство; так, концепция Й. Месснера в первую очередь ориентирована на обос-

и роста потока законодательных актов на передний план вышли проблемы юридической практики. Не случайно концепция А. Ауэра направлена непосредственно на обоснование судебно-административных решений. Если Й. Месснер еще пытался доказать, что человек руководствуется целым набором морально-правовых принципов, сообразно с которыми он способен моделировать социальное поведение в системе установленных норм, то А. Ауэр уже ограничивается единственным формальным принципом: человек как духовный субъект, стремящийся к свободе, способен в любой ситуации отличить добро от зла. Для этого не нужно формулировать принципы социального порядка, ибо единственный источник блага в порядке всего сущего —«вечный закон».

Эту мысль продолжает американский неотомист Дж. А. Гэгэн: если источник всего должного —«не- сотворенное» бытие, то критерий истинности конкретных юридических решений — это конкретные проявления «вечного закона» в сущем, меняющиеся факторы права, которые нельзя выразить в законе или порядке надпозитивных норм, но необходимо учитывать как

шений contra legem претендует на обоснование справедливости судейского правотворчества лишь за счет «освящения» меняющихся факторов права «вечным законом». Если отбросить это иррациональное понятие,

44