Материал: Chetvernin_com_law-1

ретном сущем, и это последнее является уже социальными отношениями. Получается, что идеально-онти- ческая справедливость (она же форма права) первична и независима от закона и от социальной материи. Когда в конкретном решении достигается слияние формы и материи, возможность справедливости актуализируется, то в социальном бытии воплощается естественное право.

Тем самым общественные отношения, которые в научной трактовке права, как сущее, мыслятся первичными по отношению к праву как к должному, оказываются вторичными и производными от идеально-он- тической справедливости. Представления о материи (т. е. о содержании общественных отношений) как о чем-то еще не определившемся, расплывчатом, нуждающемся в придании определенной формы, ожидающем некую внешнюю сущность «правового», которую может сообщить судебное или административное решение, — такие представления вытекают из предположения высшего идеального критерия «правового», который придает неоформившимся общественным отношениям качество «правильности», «справедливости», т. е. из предположения самостоятельной формы права. Здесь мы сталкиваемся с идеалистическими представлениями о том, что даже не установленное в законе право, а идея (сущность) права формирует социальное бытие.

Что же касается концепций, в которых естественному праву приписывается определяющая связь с бытием, то и здесь социальное бытие, конкретные реальные общественные отношения отнюдь не считаются первичными по отношению к праву. Онтологическая проблематика в такого рода естественноправовых концепциях определяется прежде всего идеалистическим пониманием онтологии. Истинное право признается, например, обусловленным социальным бытием человека, но бытием, истолкованным субъективно-идеалисти- чески. Когда сторонники экзистенциализма утверждают, что право, имеющее свою основу в самом себе, является «мертвым» и «механистичным» и что истинное право вытекает из человеческого бытия, то это означает поиск правовых основ в бытии-в-сознании, это и есть источник справедливого, должного бытия-в-мире.

В традиционных воззрениям естественному праву также приписывается определяющая связь с бытием. Обоснование права и в итоге буржуазного законода-

110

тельства осуществляется здесь посредством высшего должного, воплощенного в бытии («природе», «космосе», «духовном бытии» и т. д.). Здесь речь не идет об объяснении действующего права условиями социального бытия. Напротив, буржуазные ученые спекулятивным путем пытаются «раскрыть» универсальные принципы должного, стоящие «по ту сторону» всякого бытия, воплощенные в бытии, но, в сущности, первичные по отношению к нему. Получается, что позитивное право производно от бытия, но последнее, в свою очередь, есть реализация высшего должного. В итоге высшими принципами, определяющими социальную действительность, в том числе и правовую, оказываются возведенные на высокий уровень абстракции принципы самого буржуазного права, изображенные в качестве универсальных основ порядка всего сущего. Это подчеркивают и западные авторы: «в онтологическом обосновании права, в провозглашении строгой зависимости

в тупик и дискуссии ведутся уже о том, можно ли

Рассмотрим традиционную естественноправовую онтологию в концепции австрийского ученого Р. Марчича. Основная мысль этой концепции сводится к обоснованию универсального космического порядка — права бытия. Любой исторический, установленный правопорядок основывается на неустановленном порядке бытия. Этот порядок представляет собой действительность мира, обладает «собственным завершенным бытием»; одновременно он служит источником права. Более того, право идентично с порядком бытия и в основе составляет с ним единство. Принципом устройства порядка бытия является норма, каждая норма позитивного права должна соответствовать бытию, имеющему структуру нормы. Марчич подчеркивает, что нормы позитивного права не могут быть изобретены: человек постоянно обнаруживает право, точнее, сердцевину права, которая заключена в бытии 17.

16Wurtenberger Th. Das Naturrecht und die Philosophie der Gegenwart // NoR. S. 436.

17Marcic R. Op. cit. S. 114, 128 ff.

111

Критерием справедливости и законов, и судебноадминистративных решений Марчич называет «природу», тождественную праву бытия. «Позитивное право является условным, а право бытия — безусловным; в качестве препозитивного оно делает возможным изменение позитивного права. Следовательно, нельзя представить правовое установление, которое прежде не обнаруживается в качестве осуществления или применения права»18.

Онтологическая концепция Марчича была встречена критикой со стороны неотомистской доктрины. Так, на Зальцбургском симпозиуме католические ученые в своих выступлениях подчеркивали, что, хотя естественное право и черпает свою обязательность в нормативной природе бытия, тем не менее непосредственно из бытия оно получено быть не может и что связь между бытием и естественным правом осуществляется через рациональное познание таким образом, что естественное право выступает в качестве продукта человеческого разума 19. Критика сторонников неотомизма вполне объяснима, ибо в их представлении Марчич своей концепцией «замахнулся» на познание божественного вечного порядка мироздания. Однако здесь проблема переносится в область гносеологии и отрицается не существование космического порядка, а способность человека к его познанию. Пас же интересует в первую очередь вопрос о том, насколько «онтологизирование» естественного права позволяет идеалистической философии права приблизиться к пониманию реальной взаимосвязи между социальным бытием и правом.

Марчич устанавливает взаимосвязь между бытием и системой норм, в связи с чем ставит вопрос о нормативности бытия. Но одновременно в силу объективноидеалистического понимания онтологии права Марчич оказывается неспособным к научному объяснению этой нормативности и за реальным бытием ищет высшую нормативность, в которой бытие и должное совпадают в своей основе. Взаимосвязь между правом и общественными отношениями становится с ног на голову: не право определяется общественными отношениями,

112

в них воплощено высшее должное, право бытия, являющееся препозитивным по отношению к закону.

На такой основе Марчич пытается решить вопрос о сущности права, в котором он видит исключительно онтологическую проблему, или проблему объективной сущности, якобы независимой от ценностного подхода к праву. Право (вообще) определяется как «устойчивый порядок норм и актов их реализации, которые делают возможной и поддерживают совместную жизнь людей и, предотвращая коллизии действий сотоварищей по порядку, разрешают и устраняют возникающие конфликты»20. В определении сущности позитивного права добавляется, что нормы устанавливаются властью, «которая в общем и целом действеннее, чем всякая иная власть» (мысль, принадлежащая Г. Кельзену), упорядочивает отношения, а также вводится -минимальный аксиологический элемент — требование соответствия «человеческому достоинству»21. Подчеркнем, что Марчич выдает свои определения за результат познания сущности права, которое базируется не на идеологических установках или оценочных суждениях, а на объективном знании22.

Однако, даже опуская аксиологический принцип соответствия позитивного права человеческому достоинству, обратим внимание на очевидный идеологический аспект рассуждений о сущности права. Онтология права Марчича прямо и косвенно направлена против марксистской онтологии права, против историко-мате- риалистического понимания сущности права. Марчич сам подчеркивает, что он противопоставляет свою концепцию «экономическому детерминизму марксизма»: «...я нормативно объясняю фактическое, в то время как они фактически понимают нормативное»23. Праву как классовому явлению противопоставляется понятие «сотоварищей по порядку», государству как выразителю воли и интересов господствующего класса — власть, которая действеннее, чем любая другая власть, управляет жизненными отношениями, и т. д. В этих формулировках прослеживается стремление выйти на сверхвысокий уровень абстракции, позволяющий иг-

22 Ibid. S. 128.

23 Ibid. S. 129 ff.

113

норировать классово-политическую сущность правовых явлений, но отнюдь не приближающий исследователя к ее научному познанию. Прослеживается охранительная и антимарксистская идеологическая функция онтологической концепции Марчича как представителя буржуазной правовой мысли. Наконец, онтология права Марчича выражает правовую идеологию тех кругов буржуазного общества, которые хотели бы видеть в правосознании бюрократии и представителей судейского корпуса непосредственное руководство для су- дебно-административной практики. То, что право — это нормы и «акты их осуществления», не означает, что эти акты подзаконные. Напротив, Марчич подчеркивает, что не существует правовых установлений, которые прежде не обнаруживаются в качестве осуществления права. В этой связи укажем, что Марчич активно поддерживал доктрину «судейского права»24.

Теперь отметим некоторые выводы. Во-первых, идеалистическая онтология права, провозглашая «объективный» подход к праву в противовес ценностно-эти- ческой идеологии, тем не менее включает в себя функциональный идеологический аспект; в этом аспекте она выступает как теоретические представления о сущности правовых явлений, соответствующие классовым интересам монополистической буржуазии. В соответствии с этими интересами в условиях кризиса буржуазной законности обосновывается решение практических проблем правового регулирования, связанных с возрастанием притязаний судебно-администра- тивных органов на осуществление функции правотворчества.

Во-вторых, онтологические концепции естественного права не способны приблизить современную естественноправовую теорию к научному познанию объективных основ права. Несостоятельность претензий на познание сущности правовых явлений, их социальноисторической обусловленности объясняется принципиальной неспособностью идеалистической онтологии права решить проблему зависимости должного от сущего. Для нее неприемлемо историко-материалистическое объяснение этой зависимости. Напротив, буржуазные авторы пытаются установить наличие онтических фак-

24 См.: Туманов В. А. К критике концепций «судейского права» // Сов. государство и право. 1980. № 3. С. 116.

114