подрастающий человек, во-первых, постигает в семье на основе опыта социальный порядок, который содержит в себе черты признания прав членов семьи и в котором все индивидуальные правовые притязания, вырастающие из естественных влечений человека, взаимно ограничиваются ради общего блага семьи. В эмпирическом познании играют роль поучения и требования родителей и непосредственное восприятие того, как поддерживается порядок и как его сохранение способствует реализации потребностей. Очень скоро этот опыт выходит за пределы семейного круга. Вовторых, подрастающий человек постоянно стоит перед необходимостью самому приспосабливаться к требованиям данного порядка или же противопоставить ему себя. При этом он постигает выгодность и невыгодность последствий и учится понимать, что, по меньшей мере, в его собственных интересах порядок не нарушать. Но, в-третьих, он может также понять, что включение в этот порядок правильно и уместно, поскольку он пользуется преимуществами упорядоченного общения, а поэтому признать справедливость перенесения на себя всех ограничений и запретов, делающих возможным сам порядок. При этом понятие справедливого входит в его жизнь как основное моральное понятие. В-четвертых, человек приходит к тому, чтобы и от других требовать исполнения норм такого порядка. Здесь возникают ситуации, когда он вынужден требовать этого по причине жизненной необходимости. Поэтому, в-пятых, когда он предъявляет подобные требования партнеру, то признает соответствующие нормы действительными и обязательными для обеих сторон 7.
Лишь путем таких выдвигаемых в конкретных случаях требований и вытекающего из этих случаев признания собственных обязанностей возникают нормы поведения, имеющие характер строгой, «категорической» обязательности, который свойствен праву и отличает эти нормы от моральных требований 8.
Фактически здесь лишь конкретизируется месснеровская схема в том плане, что если у Й. Месснера принципы порядка уже покоятся на божественном авторитете, то X. Райнер только еще пытается доказать
7 Reiner H. Die Hauptgrundlagen der fundamentalsten Normen des Naturrechts // ARSP. 1983. Quart. 1. S. 5—6.
8 Ibid. S. 6.
105
их обязательность. Смысл же обеих схем состоит в том, что рациональное познание справедливости или несправедливости действующего социального порядка считается возможным лишь после того, как происходит моральное и отчасти психически бессознательное усвоение человеком основ этого порядка как данного и необходимого.
Вопрос о методе познания естественного права связан главным образом с проблемой «научности» познания, трактуемой в духе позитивистского противопоставления науки и идеологии. Сторонники юридического неопозитивизма обвиняют естественноправовую доктрину в отсутствии научного метода познания, вследствие чего естественное право должно рассматриваться как продукт религиозной веры или определенной идеологии. Сторонники же естественного права либо отрицают подобную постановку вопроса о «научности», противопоставляя философское познание обыденному представлению о справедливости, либо провозглашают единственно научным феноменологический метод получения знаний о праве, дающий объективное знание, а не этические пожелания 9.
На Зальцбургском симпозиуме католические ученые отмечали, что за исключением основных очевидных принципов познание естественного права достигается лишь в результате глубокого философского исследования. Однако здесь имелась в виду скорее не «научность» познания, а элитарный момент: «Естественное право... не для ограниченных людей, а для тех, кто способен мыслить»10. При этом делалась оговорка, что приведенный тезис нельзя в буквальном смысле применять к правам человека, например отрицать всеобщее равное избирательное право из-за того, что люди наделены интеллектуальными способностями в различной мере. Также высказывалась мысль, имеющая политическую подоплеку: для того чтобы человек мог реализовать свои естественные права, важны не способности, а его «правильная ориентация», в связи с чем приобретает значение идеологическая обработка масс. Элитарные же положения объяснялись устройством общества, основанного на разделении труда: «... те, кто занимается политикой, способны к познанию
9 Marcic R. Rechtsphilosophie. Freiburg i. Br., 1969. S. 198 ff. 10 Das Naturrecht in der politischen Theorie. S. 138.
106
естественного права, а те, кто доит коров, — нет»11. Каков результат попыток доказательства научной познаваемости естественного права? Представляется, что речь должна идти о мистификации, а не о научном объяснении сущности правовых явлений. Все усилия сводятся к доказательству того, что естественное право не является продуктом идеологических установок или субъективных, интерсубъективно недоказуемых оценок. Но одновременно обнаруживается неспособность юснатурализма к научному объяснению дозаконотворческих предпосылок права и его сущности, являющаяся результатом гносеологического идеализма. Доказывается, что буржуазной философии права не обойтись без понятия естественного права, но, что оно представляет собой в эпистемологическом аспекте, остается рационально-теоретически недоказуемым. В рамках идеалистического правопонимания остается только верить, что естественное право существует. «Скептицизм относительно возможности познания исторического развития общего права выражен в наши дни неудачным термином "эффект Галилея" — единственное, что мы можем сказать об общем праве, — это то, что оно развивается, изменяется (оно все же движется!), но нам не постижимо, как это совершается. Если считать основой правильного общественного строя и права его согласие с законами природы, то это значит, что и сами общество и право должны быть разумными, потому что природа сама по себе разумна и постигается разумом. ...Для понимания и раскрытия законов общества следует в таком случае переложить на него методы познания природы»12. В действительности же наблюдается повышение интереса к механизмам иррационального познания естественности
в праве.
2.Онтология права
вестественноправовых концепциях
Понятие «онтология права» употребляется в современных естественноправовых концепциях в различных трактовках. Можно выделить по меньшей мере два значения. В первом признается связь права как долж-
11Ibid.
12Грязин И. Текст права: Опыт методологического анализа конкурирующих теорий. Таллин, 1983. С. 127.
107
лого с бытием, но при одновременном принижении «важности» этой связи, отрицании возможности «извлечения» должного в более или менее «готовом» виде из бытия. Во втором значении признается, что бытие несет в себе порядок должного, который уже есть «право».
В первом случае утверждается, что бытие, в том числе и социальное, может служить одним из факторов права, но закономерности бытия — это не право, а «вещественный фундамент» истинного правового должного. Фактически здесь отрицается определяющая связь права с закономерностями, правилами, проявляющимися в дозаконотворческих отношениях. Обусловленность права трактуется как отношение, не закключающее в себе качества обязательного долженствования: то, что можно «извлечь» из бытия, должно еще приобрести качество правового должного.
Напротив, во втором варианте утверждается, что в бытии действуют те же закономерности, которые проявляются и в праве. То, что «скрыто» в бытии, можно «извлечь» в качестве «готовой» правовой нормы или в качестве конкретного решения в индивидуальной ситуации. Это и будет естественным правом.
Первый вариант онтологического осмысления естественного права можно назвать конструированием должного с учетом некоторой «важности» или «неопределяющей значимости» бытия. Так, например, конструкцию «природа вещей» иногда именуют отнологическим аналогом естественного права. Но в тех случаях, когда в понимании природы вещей признается зависимость права от социального бытия в его реальном проявлении, одновременно отрицается определяющий характер этой зависимости. Так, западногерманский ученый Г. Хенкель, включающий в природу вещей все реальные факторы, в том числе и социальные, связывающие право с «действительностью мира», следует «критической онтологии» Н. Гартмана, согласно которой в «слоевом строении бытия» каждый более высокий слой зависит от предшествующего, но не детерминирован им причинно, а выступает в качестве «автономного проявления жизни». Поэтому право, занимающее определенное положение в таком порядке бытия, с одной стороны, зависит от естественного порядка и социальных структур, но, с другой стороны, выступает не как отражение порядка бытия,
108
а как самостоятельный феномен; природа вещей не связывает законодателя, она лишь «предформа» правопорядка 13.
Другой особенностью подхода к природе вещей, отрывающей право в законе от реального социального бытия, является распространенная неокантианская трактовка самой категории «природы вещей». В этой связи подчеркивается, что сущность всех новых дискуссий вокруг понятия природы вещей составляет «незаметное соскальзывание мысли об автономии человеческого разума в "законо-долженствующую структуру института", т. е. вещи»14.
Как уже указывалось выше, один из наиболее известных современных философов права Арт. Кауфман использовал интерпретацию принципа гилеморфизма. В 60-е годы Кауфман, пытаясь решить на основе гилеморфизма проблему онтологической историчности естественного права, выступил с концепцией «онтологической структуры права», в которой соединял по- зитивно-нормативную легальность с естественноправовой справедливостью. Применяя понятие онтологии к позитивному праву, Арт. Кауфман в основу своей концепции поставил онтическое различие между сущностью и существованием права. Сущность права — это имплицитное присутствие в позитивной норме естественноправовой справедливости, производной от бытия, а существование права в норме — это лишь возможность реализации естественноправовой сущности; историческое бытие права — это реализация данной возможности в конкретном правоотношении. Осуществление справедливости проходит путь от извлечения ее из бытия через установление абстрактных норм к принятию конкретного решения, к реализации справедливости в сущем 1 5 .
Справедливость, |
составляющая сущность права (а |
в гилеморфистской |
интерпретации — форму права), |
мыслится как производная не от социального бытия, а от некоего идеального бытия, или бытия вообще. Эта справедливость «стремится» к реализации в конк-
13Henkel H. Einfuhrung in die Rechtsphilosophie. Munchen, 1964. S. 76, 164.
14Sprenger G. Naturrecht und Natur der Sache. В., 1976. S. 115,
15Kaufmann Arth. Die ontologische Struktur des Rechts // OB. S. 470 ff.
109