Материал: Chetvernin_com_law-1

Однако антропология настаивает на существовании неизменных биологических детерминант социального поведения. Э.-Й. Лампе, как и американский ученый Э. Боденхаймер, пытается найти глубинные основы права в фундаментальных биологических потребностях человека, удовлетворяемых посредством права. Это витальные инстинкты, связанные со стремлением человека к познанию окружающей его среды, его стремлением к совершенствованию, но прежде всего потребность в свободе и безопасности, в обеспечении телесной и духовной неприкосновенности, в защите семьи и конечно же частной собственности 1 1 8 . Инстинктивное происхождение представлений о справедливости отношений частной собственности объясняется аналогично

происхождению чувства голода или полового влечения 1 1 9 .

Следует подчеркнуть, что все современные варианты «естественнонаучного» буржуазного правопонимания противопоставляются марксистско-ленинскому пониманию человека и нрава. Сторонники биологизма претендуют на «подлинно научное» понимание, но, по существу, речь идет о новой версии извечности права, имманентности права человеческой биопсихической природе, об отрицании социально-классовой сущности права, его исторически преходящего характера, об одностороннем объяснении отдельных аспектов правовых явлений, особенно в сфере реализации права, с помощью данных биологии животных, ведущих стадный образ жизни, данных нейрохимического анализа психических реакций и т. п.

«Научность» биологизма оборачивается чрезмерным выпячиванием и безосновательным абсолютизированием свойств биологической материи как «природы человека». В марксизме же усматривается «спекулятивногуманитарная» интерпретация человека и его социальной деятельности. Смысл такого утверждения заключается в следующем: марксизм, дескать, правильно рассматривает сознание как продукт высокоорганизованной биологической материи, но в общественных науках забывает о том, что человек — это социальное

95

животное, и рассматривает его исключительно как духовно-сознательного субъекта с экономически детерминированными потребностями. В социально-правовой сфере марксизм видит якобы лишь культурно-приобре- тенные формы поведения и отрицает значимость унаследованных биологических форм.

Такого рода нападки на марксизм характерны для новейшего варианта биологицистской антропологии — социобиологии, возникновение которой связано с именами Э. О. Уилсона 120 (США) и К. Лоренца 121 (ФРГ). Социобиологическое правопонимание можно рассматривать в качестве модифицированного обоснования естественного права с использованием последних естественнонаучных данных, прежде всего в области генетики, биохимии и биофизики.

Социобиология, объясняя формы социального поведения их функциями поддержания жизни и сохранения биологического вида, проводя при этом аналогию между социальным поведением животных и человека, стремится доказать, что и в человеческой биологии заложены диспозиции определенного поведения, играющие важную роль в регулировании общественных отношений. Генетическая предрасположенность как своего рода «норма» определяет, по меньшей мере фрагментарно, мораль и правовое чувство. Такой вывод опирается на наблюдения, свидетельствующие, что и совместная жизнь животных «не безынституциональна», что она определяется многочисленными диспозициями поведения: простыми, типа элементарных инстинктов и эмоций, и более сложными, такими, как соперничество самцов из-за самки, защита группой молодняка и даже механизмы разрешения конфликтов — соблюдение установленной в группе иерархии, границ участка обитания, сложившихся парных связей и другие диспозиции поддержания «социального мира». У животных, ведущих стадный образ жизни, отмечаются и такие диспозиции, как подавление поведения угрожающего безопасности группы. Эти факты объясняются законом Дарвина: в процессе естественного отбора выработались и закрепились такие образцы

96

Поведения, которые давали преимущества отдельным особям или группам.

На основе переистолкования этих данных социобиологии предпринимаются новые попытки теоретического обоснования права как квазиестественного свойства человека. Человек в своем поведении считается «запрограммированным» не только социокультурными, но и естественными «условиями обитания». Прежде всего он демонстрирует наследственные формы поведения, возникшие в процессе эволюции вида, приспособления к условиям окружающей среды. В какой мере поведение запрограммировано генетически — пока для социобиологии неизвестно, хотя считается доказанным, что генетически зафиксированная наследственная информация о нужном поведении передается потомству и проявляется в нервных клетках как «протопамять». Вместе с тем существование и поведение человека в условиях определенной социальной культуры характеризуется тем, что человек сдерживает витальноинстинктивные побуждения и в определенной мере подчиняет их новым, культурно детерминированным программам поведения 1 2 2 .

Не ставя здесь задачу разобраться, в какой мере социальное бытие человека в современном классовом обществе «запрограммировано» существующими общественными отношениями и личным общественным опытом и в какой мере оно унаследовано от доисторических предков 123, подчеркиваем, что с точки зрения любого рационалистического правопонимания воздействие права на социальное поведение — это социокультурный, а не биогенетический процесс. Напротив, с точки

и правомерное поведение детерминировано нейрохимическими процессами в головном мозге. Воздействие разнообразных факторов на человеческое поведение объясняется конкретными реакциями на раздражения, поступающие в мозг и перерабатываемые нервной

97

системой с учетом уже запрограммированных оценок действий и явлений в качестве «доброго» или «злого»124.

В такой трактовке закон — это политический, а право — в значительной мере естественнобиологический регулятор поведения. Социобиология утверждает, что масса людей соблюдает соответствующие праву законы, как правило, не зная их содержания. Другими словами, не установленные юридические нормы,

аврожденные диспозиции управляют поведением. Юридические нормы — это не мотивирующие правила,

а«облеченные в форму правовых предписаний ожидания поведения, которые законодатель хотел бы ви-

деть выполненными» 1 2 5 . Эти ожидания реализуются в той мере, в которой они соответствуют психофизической природе человека. Поэтому одни предписания выполняются, хотя люди могут и не знать о них и действовать спонтанно, а другие остаются на бумаге 1 2 6 .

Какими же естественнонаучными данными обосновывается такое соотношение права и закона? Эффективность закона, утверждают сторонники социобиологического правопонимания, определяется ощущением справедливости у конкретных людей. У человека, вступающего в общественные отношения, его собственное поведение или поведение его партнеров, равно как и предписания закона, вызывает либо чувство удовлетворения (ощущение справедливости), либо отвращение (свидетельство неправомерности). Эти чувства вырабатываются посредством нейрохимических реакций в так называемых «центрах удовольствия» головного мозга. Реакции же возбуждаются химическими веществами, выделяющимися в мозге в связи с под-

М. Грутер, остается только измерить количественное увеличение или уменьшение содержания этих химических веществ в процессе реакций и тогда можно

98

будет «легко предсказывать эффективность соответствующего закона, обусловленную ощущением справедливости, и предвидеть те условия, в которых внутренний голос, призывающий нас к повиновению, будет наиболее действенным» 128 . И в такого рода «юридической химии» социобиология видит «смертельную угрозу» для марксистских общественных наук 1 2 9 .

Не говоря уже о том, что в такой трактовке правоотношения низводятся на уровень общения «высших животных» 1 3 0 , отражение всего многообразия правовых явлений сводится здесь к примитивному инстинктивному различению «добра» и «зла». Из того факта, что чувство удовольствия или неудовольствия вырабатывается в процессе нейрохимических реакций, от-

информацией, а не приобретенной в ходе общественной практики или в процессе обыденного повседневного соблюдения юридических норм. Значение последнего социобиология почти игнорирует или чрезмерно преуменьшает. Очевидно, что возникающие в человеческом мозге и вызывающие соответствующие нейрохимические реакции сигналы о «праве» или «неправе» — это оценки правовых явлений индивидуальным правосознанием, которое если и закладывается у каждого человека на базе определенной генетической предрасположенности, однако в своем конкретном содержании, детерминирующем оценки, формируется действующим нравом, идеологией, социально-исторической практикой и ролью в этой практике субъекта как представителя общественного класса.

Конечно, не место в настоящей работе давать оценку социобиологии в целом, да автор и некомпетентен судить о биологических проблемах, а, по признанию

Э.О. Уилсона, социобиология — это на 90% зоология 131. И чтобы подчеркнуть всю несостоятельность социобиологических нападок на марксистское учение об обществе, приведем компетентное мнение коллеги

Э.О. Уилсона по Гарвардскому университету —

99