Материал: Chetvernin_com_law-1

ным», выхваченным из потока непрерывного становления и тем не менее содержащим в себе в статичном состоянии систему тех ценностей, синтезирование которых происходит якобы в конкретной ситуации. Следовательно, интуитивистская естественноправовая мысль в отличие от психологической теории права ориентируется, хотя и в минимальной мере, на объективные ценности, предпосланные иррационально полученному решению.

Другой распространенный ныне вариант обоснования естественного права в рамках психоиррационалистического направления связан с трактовкой сущностных начал природы человека в качестве «природы инстинктов». Здесь гипертрофируется значение инстинк- тивно-эмоционального иррационального момента социального бытия человека. Имеется в виду прежде всего современная философская антропология, т. е. такое направление новейшей буржуазной антропологической философии, которое разрабатывает знание о человеке, опираясь на данные биологии, психологии, психиатрии, этнологии и других естественных наук.

Философская антропология включает в себя несколько разновидностей, одной из которых является концепция А. Гелена, в частности его «плюралистическая этика», выдвигающая принцип плюрализма независимых друг от друга полуинстинктивных побуждений, предопределяющих характер нравственного поведения и всей социальной деятельности человека 111. Одним из основополагающих тезисов Гелена является положение, что человек обладает биологической организацией, включающей в себя предрасположенность к нравственному поведению, которое иллюстрируется инстинктом взаимности, т. е. врожденной склонности человека действовать с учетом интересов другого. Инстинкт взаимности определяет инстинктивно-виталь- ное происхождение юридических норм, что выражается в естественном праве, вытекающем из врожденных, естественных форм поведения. Принципы естественного права — необходимость соблюдения договора, признание другого равным себе от природы и т. п. — Гелен

1 1 1 «Плюралистическая этика» А. Гелена исследована Б. Т. Григорьяном. См.: Новейшие течения и проблемы философии в ФРГ. М.: Наука, 1978. С. 95—103; Григорьян Б. Т. Философская антропология. М.: Мысль, 1982. С. 86—103.

90

объясняет как идеальные выражения инстинктивной склонности человека к взаимности, что призвано возместить недостаточную действенность инстинктов (человек — «недостаточное животное»). Так же Гелен

объясняет установления уголовного, гражданского права и т. д. 1 1 2

Последователи Гелена пытаются доказать, что социальное бытие человека — следствие «инстинктивной недостаточности» — с самого момента рождения протекает как непрерывная цепь договорных отношений, фиксирующих социальные роли человека: как члена семьи, о котором должна заботиться мать, о которой в свою очередь должны заботиться отец или специально учреждаемая социальная институция; как члена общества, удовлетворению потребностей которого корреспондируются обязанности других социальных институций и т. д. Поэтому принцип соблюдения договора — главный юридический принцип, выражающий

естественную склонность людей к социальному согласию 1 1 3 .

Концепция Гелена биологицистски односторонне подходит к сущности человека. Преодолеть такую односторонность стремится «культурно-философская антропология», подчеркивающая, что человек соединяет в себе и животную, и духовную природу: человек, не будучи приспособлен от природы к существованию в мире как животное, способен, однако, к целенаправленному его постижению и к самосовершенствованию. Он способен подчинять инстинкты своей воле. В биологическом бытии человека уже заложено то, что инстинкты нуждаются в осмысленном упорядочении (человек — «недостаточное животное») в процессе взаимодействия с внешней средой, «культурным миром». Это положение признается основой познания сущности и функций права. Инстинктивное происхождение приписывается здесь лишь очевидным естественноправовым принципам, аналогичным библейским заповедям, которые сами по себе недостаточны для формирования и развития правовых систем, обусловленных явлениями культуры. Это не означает, что культура противо-

91

поставляется инстинктивной природе: культура (общественные отношения) и право формируются на основе биологической эволюции, на основе врожденного стремления людей к самосовершенствованию — естественной предпосылки организации человеком своих отношении с внешней с р е д о й .

Биологицистское выведение правовых явлений из «инстинкта взаимности», равно как и утверждение «культурно-философской антропологии» о биологической предопределенности социально-культурного сотрудничества людей, отрицание врожденной агрессивности человеческого поведения, изначально подчиненного естественноправовым максимам социального бытия, определяется общим для всех естественноправовых концепций тенденциозным объяснением происхождения и назначения права в современном буржуазном обществе. А именно прежде всего здесь отрицается генетическая связь правовых явлений с социально-клас- совыми конфликтами. Право односторонне изображается как регулятор конфликтов, причем складывающийся еще до возникновения этих конфликтов, в процессе биологической эволюции, а затем развивающийся в процессе своего рода естественного отбора. Право считается имманентным естественному, бесконфликтному социальному общению, не нарушаемому классовыми противоречиями, а имманентность эта обосновывается биологической необходимостью. Тем самым не делается принципиального различия между регуляторами поведения человека в первобытном стаде и в классовоантагонистическом обществе, между бессознательным социальным поведением, обусловленным инстинктами сохранения биологического вида, и нормами поведения, складывающимися в исторических культурах как отражение отношений собственности и результатов классовой борьбы. Естественное право в такой трактовке как бы выражает требование социальной солидарности.

Это наглядно иллюстрируется биопсихологической трактовкой правового чувства как «чувства солидарности» в духе фрейдистской концепции американского психолога А. Адлера. Правовым чувством именуется здесь возникающее у судьи ощущение правомерности позиции одной из сторон процесса, т. е. чувство соли-

114 Dauchy P. Essai de formulation d'une theorie darwienne du droit // LMH. P. 53—54.

92

дарности с одним из участников процесса. А. Адлер объяснял происхождение чувства солидарности стремлением человека преодолеть биологическую неполноценность, «недостаточность». По А. Адлеру, чувство сплоченности, единства складывается и у животных, и у человека как выражение биологической слабости отдельной особи и заставляет объединяться в стаи. Но не только «преждевременное с зоологической точки зрения рождение человеческого ребенка», но и потребности, связанные с естественным стремлением человека к выживанию в суровых условиях первобытного общества, с необходимостью, вырабатывали у людей элементарное чувство солидарности. Оно сложилось в доисторические времена, а у современного человека проявляется как естественный задаток, склонность. Поэтому человек — социальное существо по биологической необходимости, которое подсознательно усвоило: свою социальную связанность как глубинное чувство, укоренившееся в процессе выработки механизмов компенсации чувства неполноценности 1 1 5 .

Современные последователи А. Адлера, ориентируясь на «культурно-философскую антропологию», подчеркивают, что чувство солидарности не инстинктивного происхождения. Человек как «существо, освобождающееся от инстинктов», преодолевает чувство неполноценности благодаря стремлению к самосовершенствованию. «Недостаточность» человека восполняется его творческой свободой, а это означает, что биологическая необходимость чувства солидарности задана человеку не как инстинкт, а как естественная склонность, которую у индивида еще нужно развивать. Инстинктивную природу имеет само по себе стремление к самосовершенствованию, однако оно задано без определенной направленности. Последняя вырабатывается в первые годы жизни в ходе начального взаимодействия с «внешней средой» и становится «стилем жизни», бессознательно формирующимся мировосприятием индивида. В «социальном стиле жизни» превалирует чувство солидарности, в «антисоциальном» чувство неполноценности компенсируется прежде всего антиобщественными установками и агрессией и тогда чувст-

93

во солидарности подавляется стремлением к власти, завистью, эгоизмом и т. д. 116

Таким образом, из тезиса о естественной необходимости сплоченности людей в первобытном обществе делаются далеко идущие выводы: у современного человека правовое чувство (чувство солидарности) как одна из высших ценностей социального общения развивается на основе уважения к существующему общественному строю, а конфликт с этим строем лишает человека естественноправовых основ поведения.

На базе положений философской антропологии строится один из новейших вариантов естественноправового обоснования гражданских прав и свобод как прав человека. Так, в соответствии с «культурнофилософской антропологией» западногерманский юрист Э.-Й. Лампе рассматривает человека не только как животное, обладающее биопсихическими детерминантами поведения, но и как создателя определенной культуры и одновременно как ее продукт. Человек существует в мире не как животное, а целенаправленно формирует «культурный мир», подчиняя инстинкты своей воле. Э.-Й. Лампе полагает, что каждая группа людей и каждый народ формируют свой «культурный мир» и в каждой культуре по-разному определяется то, что считается справедливым. И тем не менее установленный закон должен гармонировать с естественным, отражающим биологические структуры природы человека. Это достигается за счет того, что государство обеспечивает человеку определенную меру свободы, это вытекает из формирования правовой культуры посредством свободных решений человека и реализуется в системе основных прав и свобод. И поскольку человек сам создает условия своего культурно-истори- ческого существования, то он подчиняется тем ограничениям свободы и тем требованиям подавления инстинктов и корректировки биологических структур, которые вытекают из культурных ценностей всего сотворенного человеком «мира» 1 1 7 .

116Bihler М. Rechtsgefuhl, System und Wertung. Munchen, 1979; Rehbinder M. Rechtsgefuhl als Gemeinschaftsgefuhl. S. 179 —

182.

117 Lampe E.-J. Rechtsanthropologie und kultureller Relativismus /7 PhF. P. 167—168.

94