в западной действительности. В контексте этого принципа реальным единством естественного и позитивного права признаются только права человека как конституционные права и свободы 37 .
Принцип человеческого достоинства трактуется как материальный ценностный критерий соблюдения естественных прав человека в законодательстве. Так, согласно Р. Марчичу, естественное право запрещает унижение человеческого достоинства, которое неотъемлемо; предписывает, чтобы порядок общения институционально защищал человека как субъекта, предоставляя право на законный суд, правоспособность, дееспособность и т. д.; предписывает обеспечение каждого члена сообщества необходимыми духовными и материальными средствами существования; предписывает такой порядок сообщества, который гарантирует каждому члену сообщества активное участие: выборы, плебисциты, инициативы и т. д.38
Как удачно заметил ученый из ГДР Г. Кленнер,
каталог прав человека «делает |
столь |
же свободным, |
|
как поваренная книга сытым»39. |
Нам |
представляется |
|
безосновательным утверждение о |
реализованное |
ес- |
|
тественных прав человека в правовых системах буржуазных стран, причем речь не идет о различии между формально-юридической свободой и фактической возможностью ее реализации представителями антагонистических классов. Приведенная здесь трактовка материального критерия естественных прав в законодадательстве есть скорее программное требование, чем отражение реальности. Это можно продемонстрировать на примере конституционной практики ФРГ.
Во-первых, что касается «институциональной защиты человека как субъекта», то существует практика ограничения политических и личных прав. Здесь мы не будем говорить о праве на законный суд, ибо именем законного суда может твориться беззаконие по сфабрикованным обвинениям, но формальное требование законности будет удовлетворено. «Принцип ограничения прав и свобод граждан по политическим мо-
37
3 8
39
Tinant E. L. La positividad del derecho natural // BA. 1984. N 13. P. 4.
Marcic R. Op. cit. S. 274.
Klenner H. Die maixistische Menschenrechts-Konzeption // D R . Bd. 2. S. 729.
120
тивам, — пишет И. А. Ледях, — с первых дней существования ФРГ был официально провозглашен в качестве конституционно-правового постулата»40. Согласно ст. 18 Основного закона ФРГ, граждане лишаются основных прав (свобода печати, преподавания, собраний, тайна переписки, собственность и т. д.), если они используют их для борьбы против основ «свободного демократического строя». Эти ограничения используются против прогрессивных общественно-поли- тических движений 41 .
Во-вторых, что касается социально-экономических прав, то в соответствии с § 2 Общей части Социального кодекса ФРГ они не признаются естественными, трактуются как производные от законодательства, реализуемые в зависимости от экономических возможностей и государственных социальных программ 42.
В-третьих, что касается политического участия, то, например, Плебисциты и другие институты непосредственной демократии признавались Федеральным конституционным судом ФРГ антиконституционными 43 .
Наконец, что касается неприкосновенности человеческого достоинства, то, как известно, даже в самых развитых капиталистических странах существует проблема бездомных и не имеющих средств для пропитания, т. е. людей, которые ущемлены в своем достоинстве вследствие антигуманности общественной системы.
Оценивая требования естественноправовой аксиологии, содержательные трактовки принципа человеческого достоинства, отрицающие легитимированность «тоталитарных» и «авторитарных» политических режимов, следует иметь в виду их исходную позицию, связанную с буржуазным умеренно-консервативным ценностным сознанием и не имеющую ничего общего с требованиями преобразования общества на началах социальной справедливости, ликвидации частной собственности.
40 Ледях И. А. Права граждан: Буржуазные теории и практика ФРГ. М.: Наука, 1986. С. 117.
41
4 2
4 3
См.: Ледях И. А. Указ. соч. С. 117 и след. Т а м ж е . С. 39.
Т а м же. С. 2 3 — 2 5 и след.
ГЛАВА IV
ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ЭВОЛЮЦИИ СОВРЕМЕННОЙ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ПРАВА
1. От «вечного» к «исторически меняющемуся естественному праву».
Проблема историчности
Классическая естественноправовая мысль (Аристотель, Августин, Фома Аквинский) рассматривала естественное право как неизменяющееся «безусловное» право в отличие от изменчивого «условного» закона. Вопрос о причинах и сущности исторического развития позитивного права низводился на уровень представлений об изменчивости человеческих законов в силу их несовершенства, как и любого человеческого творения. Но по мере накопления знаний проблема объяснения исторического развития права становилась все более очевидной. Поздние схоласты разработали воспринятую и в неотомизме «теорию применения», согласно которой вечные принципы естественного права интерпретируются человеческим разумом по мере изменения условий жизни человека, и так возникают содержательные формулировки «вторичного» естественного права, имеющие значение в определенном соци- ально-историческом контексте. Но по-прежнему «первичное» естественное право мыслилось как абсолютный источник любого права, а «вторичное» — как относительное, несовершенное право в законе. Несовершенство исторически изменчивого права оставалось догмой.
Следующий шаг к постановке проблемы историчности совершили неокантианцы, объявив абсолютным естественным правом формальное начало справедливости как источник исторического движения права к недостижимому идеалу. Однако и здесь отрицается безусловная справедливость конкретных содержательных формулировок права, значимых лишь в данном
122
социально-историческом контексте, несовершенных ввиду недостижимости идеала справедливости. В чем же критерий социальной значимости этих исторически изменчивых формулировок справедливости? Неокантианцы усматривают его не в материальных отношениях, а в трансцендентальных ценностях, которые здесь и сегодня признаны значимыми. Отсюда утверждение, что историчное толкование права — это извлечение из нормы имплицитного требования справедли-
вости и его |
приспособление к |
ценностям, |
принятым |
в обществе |
в данных условиях |
применения |
нормы 1, |
И «теория применения», и неокантианское «естественное право с исторически меняющимся содержанием» допускают релятивистскую трактовку развития права, так как не дают критерия объективной социальной обусловленности историчных правовых решений. Любую формулировку «вторичного» естественного права и любую интерпретацию имплицитного требования справедливости здесь и сегодня можно считать равно далекой от «первичного» естественного права и от идеала справедливости.
На поиск онтологической историчности естественного права нацелились экзистенциалисты, объявив, что именно частные формулировки справедливости, обусловленные бытием в единичной ситуации,— это и есть естественное право, а все формальные или материальные неизменяющиеся принципы — это фикция. Но в объяснении исторического бытия права экзистенциалисты углубились в иррационализм, и для ра- ционально-теоретического мышления их критерий онтологической обусловленности исторического становления права оказался недоказуемым.
Так, в 50-е годы была поставлена проблема историчности естественного права, содержание которой впервые сформулировал Арт. Кауфман. Выступая против возведения в абсолют исторической изменчивости,, он подчеркивал, что само допущение естественного права опирается на признание определенного постоянного действия внепозитивных правовых принципов и на трактовку историчности в качестве онтологической закономерности. Кауфман рассматривал исторически меняющееся естественное право как обладающее обусловленным здесь и сегодня содержанием, выражаю-
1 Fuller L. L. Anatomy of the law. N. Y., 1968. P. 59.
123
щим внеюридические факторы, призывал видеть в истории права процессы, объективно обусловленные закономерностями бытия 2. Однако такой призыв отнюдь не означал стремления к материалистическому истолкованию. Тогда Кауфман лишь наметил подход к решению проблемы историчности как онтологической структуры права. Что же в его понимании представляет собой эта онтологическая структура, Кауфман продемонстрировал в следующих работах, где онтология интерпретируется чисто идеалистически (ныне с уклоном в сторону субъективного идеализма), а историческое бытие права сводится к ситуации.
К попыткам решения проблемы историчности можно отнести идею культурного права. Здесь правовые системы трактуются как порожденные в ходе исторического становления обществ человеческим восприятием объективных, в себе значимых ценностей, восприятием, формирующим регионально-культурную цивилизацию и соответствующую правовую традицию. Для каждой правовой системы «естественной» будет уже заданная, специфическая именно для данной культурной традиции реализация и институциализация субъективных правовых ценностей 3. Однако возникает вопрос, чем обусловлена данная культурная традиция, «задающая» культурное право. Ответ на этот вопрос отсутствует, поскольку сторонники культурного права ориентировались на иррационалистическую философию истории Р. Дж. Коллингвуда, отрицающую закономерности исторического развития общества 4. В итоге история права не получает рационально-теоретического объяснения: постулируется существование объективного царства правовых ценностей, общезначимых для всех исторических культур, но почему они реализуются в исторической действительности так, а не иначе — остается неизвестным. Исследование проблемы историчности естественного права получило новые импульсы в связи с работами X. Лломпарта.
2 Kaufmann Arth. Naturrecht und Geschichtlichkeit. Tubingen,
1957. S. 14 ff., 20 ff.
3 Coing H. Grundzuge der Rechtsphilosophie. В., 1969. S. 199 ff.; Hubmann H. Naturrecht und Rechtsgefuhl // NoR. S. 376 ff.
4 См.: Кулъчар К. Историзм в юридической науке XX века // Критика современной буржуазной теории права/Под ред. В. А. Туманова. М.: Прогресс, 1969. С. 226—232.
124