Материал: Chetvernin_com_law-1

права на базе конструирования логических моделей институтов и правоотношений. Однако предлагаются весьма разнящиеся варианты соотнесения права с логическим порядком бытия, в том числе и субъективистские. Например, Г. Штратенверт доказывал, что вещ- но-логические структуры необязательны для законодателя и лишь в случае их совпадения с ценностными

установками последнего они обретают действительность 3 9 .

Категорию «вещно-логические структуры» следует расценивать в качестве аналога естественного права, и не только потому, что обычно буржуазные авторы рассматривают ее как разновидность понятия природы вещей. Более того, природа вещей в большинстве концепций интерпретируется как сущность определенных конкретных институтов, отношений или социальных ролей, позволяющая находить правовое решение в тех индивидуальных ситуациях, где невозможно применение генерализированной правовой нормы. Напротив, вещно-логические структуры раскрываются как логика вещей, как структура абстрактных институтов, отношений и ролей, соотносимая с генерализированной нормой. В этой связи К. Энгиш писал: «...вещно-логи- ческие структуры следует толковать как онтологические категории знания в определенной сфере, например как структуру человеческого поведения в его значении для института ответственности. Природа же вещей...

гораздо более дифференцирована и наполнена содержанием: это не столько категория, сколько "имманентный смысл" и вытекающий отсюда сообразный вещам порядок определенных жизненных отношений»40.

Нам представляется, что основное отличие конструкции вещно-логических структур от природы вещей состоит в том, что эти категории являются выражением противоположных тенденций в развитии естественноправовой мысли. Если обращение к природе вещей можно рассматривать как стремление к своего рода социализации философии права, к познанию права в реальных общественных отношениях, то категория «вещно-логические структуры» противостоит этой тен-

40Engisch K. Auf der Suche nach der Gerechtigkeit. Munchen, 1971. S. 233.

55

денции, как «чрезмерной материализации», превозносит идеально-логические основы права. Понятие «природа» здесь идеализируется настолько, что само понятие «вещь», о природе которой идет речь, отрывается от начально подразумевающихся предправовых данных и переносится на идеальные понятия и логические категории 41 .

Другой вариант понимания естественного права на основе объективного идеализма заключается в существующих со времен неоплатонизма представлениях об идеальном бытии самого права или же об объективном порядке идеальных ценностей как основе юридических решений. Современные концепции опираются на два направления феноменологии и выступают как непосредственное применение к праву разработок А. Пфендера и Мюнхенской школы феноменологии и как феноменологическое учение о ценностях в праве.

Отметим, что применение последователями и учениками Э. Гуссерля феноменологии к праву не только не являлось механическим приложением феноменологического метода, но и было, по существу, искажением феноменологии. Речь идет о том, что феноменология, несмотря на стремление Э. Гуссерля к преодолению объективного и субъективного идеализма, была все же разновидностью субъективного идеализма (в терминологии Э. Гуссерля — трансцендентальным идеализмом)42, между тем как феноменологическая школа права определенно тяготела к идеализму объективному. Причины этого кроются как в самой философии Э. Гуссерля, так и в неприятии ряда ее элементов многими из его учеников, в том числе А. Райнахом и Ф. Кауфманом, первыми применившими феноменологический метод к праву 4 3 .

Феноменологический метод Э. Гуссерля относится исключительно к анализу сознания, причем «чистого» сознания, единство которого с внешним миром интере-

41 Ibid. S. 235.

42 Субъективно-идеалистическая версия феноменологии присутствует в некоторых экзистенциалистских концепциях права, в юридической герменевтике.

43 См.: Розенвальд Ю. И. Субъективный идеализм Э. Гуссерля и его критика представителями феноменологической школы // Критика феноменологического направления современной буржуазной философии. Рига, 1981. С. 168—172.

56

са для исследователя не представляет. Существование независимого от сознания мира «заключается в скобки» посредством феноменологической редукции. Внешний предметный мир не отрицается, а лишь исключаются всякие суждения о реальной действительности, существующей вне сознания; но и лозунг Э. Гуссерля «назад к самим вещам» означает приближение не к реальным вещам, а к «первоисточнику» их проявления, т. е. к их явлению в сознании. Таким образом, необходимым элементом гуссерлевского метода является «очищение» сознания, что непременно должно быть предпослано усмотрению сущностей, эйдетической интуиции.

Усмотрение сущностей составляет главную процедуру феноменологического метода. Но использование его еще не решает вопроса о мировоззрении. Так, А. Пфендер, основатель Мюнхенской школы феноменологии, к которой принадлежал и А. Райнах, интерпретируя гуссерлевский метод в духе реализма, фактически отказался от феноменологической редукции. У Пфендера феноменология перестала быть анализом исключительно сознания, а получила «предметную» направленность в форме объективного идеализма. Феноменологическое усмотрение сущностей у Пфендера может быть ориенти-

ровано только на окружающую действительность, в том числе и на право 44.

Нам представляется, что использование феноменологического метода в рамках феноменологической школы права следует считать не столько применением феноменологии Э. Гуссерля, сколько самостоятельной разработкой Мюнхенской школы. Тем более что сам Э. Гуссерль категорически заявлял: «Все написанное Мюнхенской школой и Пфендером я не считаю философией»45.

Объективистски интерпретирует феноменологический метод современный представитель феноменологической школы права швейцарский юрист А. Троллер, определяющий феноменологию как учение о явлениях, о проявляющемся в сознании сущем. В соответствии с феноменологическим методом познание достигает цели лишь в том случае, если познающий субъект непосредственно противостоит познаваемому сущему, открытому для наблюдения. Юридическая же наука должна исследовать порядок межчеловеческих отношений. По-

44См.: Розенвальд Ю. И. Указ. соч. С. 171—173.

45Цит. по: Розенвалъд Ю. И. Указ. соч. С. 173.

57

следние суть феномены, проявляющееся сущее, которое исследователь должен видеть непосредственно. Сознание же при этом служит исходным пунктом научного исследования лишь в смысле рационализма, познания на основе сознательного; это отнюдь не означает реального существования человеческого бытия и внешнего мира только в сознании. Для юриспруденции неважно, наличествуют ли сущности, созерцаемые в сознании познающего Я, помимо вещей или же только с ними. Важно, что феноменальная самостоятельность воспринимаемой в сознании вещи остается в сознании независимо от вещи. Отсюда становится возможным разделение существования и сущности, факта и эйдоса 4 6 .

Применение феноменологического метода к праву означает поиск общих правовых понятий, норм и институтов, которые трактуются не только как мыслительные образы, но и как реальные надындивидуальные сущности. Это может быть поиск «эйдетического» права, реальное бытие которого, с одной стороны, считается априорным, а с другой стороны, аналогично законам математики оно не мыслится вне познающего субъекта, которому надлежит «открыть» его путем «усмотрения сущностей» норм, институтов и т. д. Это может быть «раскрытие природы вещей», в процессе которого нормы и институты «извлекаются» из сущности жизненных отношений 4 7 .

Большинство представителей феноменологической школы права отрицательно относятся к понятию естественного права, подчеркивая спекулятивный, метафизический характер последнего. Но категорию природы вещей они признают. А. Троллер, разрабатывая концепцию «образа правопорядка», пытается «посредством феноменологического синтеза на развалинах традиционного учения о естественном праве» изложить метод «конструирования» любого правопорядка. Немаловажную роль в этом «конструировании» играет природа вещей. Под «вещами» понимаются жизненные отношения, «природа» которых способна открыть правила должного. Правовое урегулирование отношений на основе природы вещей возможно, по мнению Троллера, лишь при помощи феноменологического метода анализа

58

явлений. Феноменологический метод убеждает в том, что общие понятия — реальные надындивидуальные сущности — это и есть те «вещи», из природы которых должен исходить законодатель и на которые должны ориентироваться решения по индивидуальным отношениям 48. Феноменологическая интерпретация природы вещей не совпадает с наиболее распространенной ее трактовкой в качестве основы конкретной юридической ситуации; феноменологически осмысленная природа вещей обладает универсальным характером и поэтому может служить основой законодательства. Феноменология претендует на познание бытия права, обвиняя остальных интерпретаторов природы вещей в том, что они с их поверхностным познанием «реалий», «действительности» ограничиваются лишь единичными проявлениями правопорядка 4 9 .

Наконец, это может быть поиск норм внепозитивного «космического» порядка, наделяемого собственным онтическим статусом. Так, в концепции Р. Марчича допозитивное право, феноменологически постигаемое в своем реальном существовании, изображается как универсальный нормативный порядок всего, что обладает бытием. В. А. Туманов отмечает, что представители «феноменологической школы права» за «априорное» право фактически выдают то общее, что содержится в различных правовых системах 50 . Именно такую схему предлагает Р. Марчич: наличие позитивно-правовых систем как особенного предполагает с неизбежностью

существование общего — априорного допозитивного права 61 .

Феноменология не приближает к рационально-тео- ретическому познанию сущности правовых явлений и уводит к иррациональному: «эйдетическая интуиция», интуитивное познание фактически противопоставляются рационально-логическому изучению действующего права.

Вторая форма использования феноменологии сложилась на основе так называемой «материальной цен-

48 Troller A. Die Begegnung von Philosophie. Rechtsphilosophie und Rechtswissenschaft. Basel; Stuttgart, 1971. S. 158—159.

49 Ibid. S. 159.

50Туманов В. А. Буржуазная правовая идеология. М.: Наука, 1971. С. 358.

51Marcic R. Rechtsphilosophie. Freiburg i. Br., 1969. S. 201 — 202.

59