Материал: Шатилович С.Н. Освобождение от уголовной ответственности при особых формах преступной

профессиональных спортивных соревнований, а равно организаторов или членов жюри зрелищных коммерческих конкурсов в целях оказания влияния на результаты этих соревнований или конкурсов (ч. 1 ст. 184 УК РФ), в том числе члены организованной группы, совершающие данные преступные действия (ч. 2 ст. 184 УК РФ). В случае же получения незаконного вознаграждения спортсменами (ч. 3 ст. 184 УК РФ), спортивными судьями, тренерами, руководителями команд и другими указанными в законе лицами (ч. 4 ст. 184 УК РФ), переданного им в целях оказания влияния на результаты указанных соревнований, необходимо применять ч. 2 ст. 76-1 УК РФ.

Важно отметить, что в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности» в случае совершения преступления небольшой или средней тяжести в сфере экономической деятельности выполнение не всех или не в полном объеме действий, предусмотренных ст. 76-1 УК РФ, препятствует

освобождению лица от уголовной ответственности по правилам не только указанной нормы, но и статей 75 и 76 УК РФ167.

Таким образом, изучение положений ст. 76-1 УК РФ позволяет прийти к выводу, что правовая природа предусмотренных данной компромиссной нормой специальных видов освобождения от уголовной ответственности законодателем не определена. Однако сравнительный анализ условий освобождения, предусмотренных ст. 76-1 УК РФ, с условиями освобождения по иным основаниям, показывает, что ст. 76-1 УК РФ целенаправленно создана для специального субъекта – лица, совершившего преступление в сфере экономической деятельности, а также для достижения специальной цели – разрешения альтернативным (специальным) способом уго- ловно-правового конфликта между государством и этим субъектом (так называемого заключения «мирового соглашения»).

§6. Соотношение уголовно-правовых

иоперативно-розыскных норм об освобождении

от уголовной ответственности соучастников преступления

Сложившаяся в настоящее время в России социально-экономическая ситуация безальтернативно требует укрепления государственной власти как гаранта правопорядка и безопасности граждан, а также формирования у самих граждан четкого понимания того, что авторитет государства должен основываться не на вседозволенности и попустительстве, а на способности принимать справедливые законы и твердо добиваться их исполнения. Сказанное находит свое отражение и применительно к мерам, принимаемым государством для борьбы с организованной преступностью. Вме-

167 Сайт Верховного Суда Российской Федерации [Электронный ресурс]. URL: http://www.vsrf.ru/ (дата обращения: 14 апреля 2014 г.).

96

сте с тем нормативную основу для данной борьбы нельзя признать совершенной. Так, сравнительный анализ ст. 75 УК РФ и ст. 28 УПК РФ с ч. 4 ст. 18 Закона «Об ОРД» позволяет сделать вывод о противоречии данных законов, что исключает применение обозначенной нормы оперативнорозыскного законодательства на практике.

С учетом вышеизложенного проведем юридический анализ вопросов, связанных с соотношением уголовно-правовых и оперативнорозыскной норм о деятельном раскаянии как основании освобождения от уголовной ответственности.

Часть 4 ст. 18 Закона «Об ОРД» указывает, что «лицо из числа членов преступной группы, совершившее противоправное деяние, не повлекшее тяжких последствий, и привлеченное к сотрудничеству с органом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, активно способствовавшее раскрытию преступлений, возместившее нанесенный ущерб или иным образом загладившее причиненный вред, освобождается от уголовной ответственности в соответствии с законодательством РФ».

Обозначенная норма Закона «Об ОРД» является бланкетной. Это означает, что она должна реализовываться в соответствии с положениями уголовного и уголовно-процессуального законодательства РФ, так как наличие таких норм, в которых детально регламентирована процедура реализации освобождения от уголовной ответственности (прекращения уголовного дела), является определяющим условием для воплощения ее в практику.

В то же время самостоятельность действия ч. 4 ст. 18 Закона «Об ОРД» ограничена, поскольку лишь уголовное законодательство определяет, что является преступлением, обстоятельствами, смягчающими наказание, условиями освобождения от уголовной ответственности и др.

Как видно из содержания ч. 4 ст. 18 Закона «Об ОРД», освобождение от уголовной ответственности возможно при наличии совокупности следующих признаков (оснований): 1) освобождаемое лицо является членом преступной группы; 2) совершенное им противоправное деяние не повлекло тяжких последствий; 3) лицо привлечено к сотрудничеству с органом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность; 4) оно активно способствовало раскрытию преступления; 5) возместило нанесенный ущерб или иным образом загладило причиненный вред.

Приведенные законоположения можно объединить в две группы признаков, которые относятся: 1) к субъекту, в отношении которого допустимо их применение и 2) к действиям такого субъекта.

Относительно субъектов необходимо обратить внимание на то, что их круг ограничен лицами, к которым данная норма применима, – это участники преступной группы. Содержащаяся в норме ссылка на сотрудничество с органом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, конкретизирует объект, в отношении которого она применима, ко-

97

торым выступает лицо, привлеченное к сотрудничеству с органом, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность.

При этом по смыслу ч. 4 ст. 18 Закона «Об ОРД» можно сделать вывод о том, что инициатива такого сотрудничества должна исходить от органа – субъекта ОРД в рамках раскрытия и расследования организованной преступной деятельности168.

Что касается действий субъекта, то по смыслу законодателя и мнению ученых-юристов они близки к институтам деятельного раскаяния и характеризуют посткриминальное поведение лица169. Однако в этом случае освобождение от уголовной ответственности не равнозначно оправданию лица, признанию его невиновным в совершении преступления. Напротив, закон исходит из факта совершения лицом уголовно наказуемого деяния, поэтому основания освобождения от уголовной ответственности являются нереабилитирующими.

Вместе с тем, по признанию самих же представителей оперативнорозыскной науки, ч. 4 ст. 18 Закона «Об ОРД», допускающая освобождение от уголовной ответственности лиц из числа членов преступных групп, остается декларативной даже в совокупности с нормами УК и УПК РФ, а ее применение по отношению к лицам из числа членов преступных групп невозможным170. Так, по мнению И.А. Кириллова, «до настоящего времени вопросы, освобождения от уголовной ответственности лиц, участвующих в преступной деятельности, но вступивших в сотрудничество с правоохранительными органами, на практике решались «явочным способом». Участие указанных лиц в преступлениях не фиксировалось в процессуальных документах органов дознания или предварительно расследования»171. Но если по имеющимся материалам возникало подозрение об участии в преступлении иных лиц, кроме фигурировавших в уголовном деле, то, вопреки закону, делалось все возможное, чтобы скрыть этих лиц. Однако такой подход противоречит принципу «равенства граждан перед законом» (ст. 4 УК РФ).

Соглашаясь с обозначенными выше выводами, приведем основные аргументы в их пользу. Во-первых, необходимо различать действия конфидента, которые имеют внешнее сходство с криминальными, но юриди-

168 См.: Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности» (постатейный) / сост. О.А. Вагин и др. М., 2009. С. 118-119.

169Там же. С. 118.

170См.: Кириллов И.А. Проблемы применения института освобождения от уголовной ответственности в борьбе с терроризмом // Актуальные проблемы борьбы с преступностью в Сибирском регионе: сб. материалов науч.-практ. конф. Красноярск, 2001. Ч. 1. С. 178; Радачинский С.Н. Некоторые проблемы освобождения от уголовной ответственности лиц, способствовавших раскрытию и расследованию преступлений в процессе оперативно-розыскной деятельности // Российский следователь. 2009. № 13. С. 9- 11; Комментарий к Федеральному закону «Об оперативно-розыскной деятельности»

(постатейный) / сост. О.А. Вагин, А.П. Исиченко, А.Е. Чечетин. М., 2009. С. 119. 171 См.: Кириллов И.А. Указ. соч. С. 178.

98

чески таковыми не являются. Так, например, когда конфидент, находящийся в составе преступной группы, пусть даже негласно препятствует совершению преступления ее участниками, то он не выполняет объективную и субъективную сторону преступления и в его действиях отсутствует состав преступления, если, конечно, сами эти действия не содержат состава иного преступления. Следовательно, по отношению к нему не может быть речи об освобождении от уголовной ответственности, которое применяется только к лицу, совершившему преступление.

Во-вторых, неясна формулировка выражения «лицо из числа членов преступной группы». В статье 35 УК РФ предусмотрено четыре формы соучастия: группа лиц без предварительного сговора, группа лиц по предварительному сговору, организованная группа и преступное сообщество (преступная организация). Поэтому возникает вопрос: какая из форм соучастия включена законодателем в понятие «преступной группы» в ч. 4 ст. 18 Закона «Об ОРД»? Более того, в уголовном законе России вообще не употребляется понятие «преступная группа».

В-третьих, в ч. 4 ст. 18 Закона «Об ОРД» законодатель неопределенно указывает на правовую природу совершенного лицом деяния, используя понятие «противоправное деяние», а не понятие «преступление».

В-четвертых, из ч. 4 ст. 18 Закона «Об ОРД» неясно, что следует понимать под тяжкими последствиями, которые не должны наступить после совершения противоправного деяния? В части первой ст. 75 УК РФ в качестве одного из условий освобождения от ответственности предусмотрено совершение лицом преступления небольшой или средней тяжести, то есть освобождается лицо, не совершившее тяжкое или особо тяжкое преступление. В связи с этим возникает вопрос: можно ли отождествить понятия «ненаступление тяжких последствий» и «несовершение лицом тяжкого или особо тяжкого преступления», указанные в ч. 4 ст. 18 Закона «Об ОРД» и ч. 1 ст. 75 УК РФ соответственно? Представляется, что данные понятия нельзя признавать тождественными, а следовательно, в данной части анализируемая оперативно-розыскная норма неприменима.

В-пятых, ч. 4 ст. 18 Закона «Об ОРД» носит обязательный характер освобождения от уголовной ответственности (в данной норме используется формулировка «освобождается от уголовной ответственности»), в то время как ч. 1 ст. 75 УК РФ имеет альтернативное решение при освобождении от ответственности в связи с деятельным раскаянием (в данной норме используется формулировка «может быть освобождено»). Кроме того, альтернативность данной нормы выражается в том, что выполнение лицом, совершившим преступление, некоторых действий, указанных в ст. 75 УК РФ, может быть признано обстоятельством, смягчающим наказание.

В-шестых, в анализируемой норме допускается освобождение от ответственности за преступления различных категорий, в том числе за особо тяжкое преступление, не повлекшее тяжких последствий. Это противоречит положениям ч. 1 ст. 75 УК РФ, а положения ч. 2 ст. 75 УК РФ не соот-

99

ветствуют ч. 4 ст. 18 Закона «Об ОРД», так как перечень специальных норм об освобождении от ответственности ограничен законодателем.

В-седьмых, виновное лицо, привлеченное к сотрудничеству может иметь непогашенную или неснятую судимость, а также ч. 4 ст. 18 Закона «Об ОРД» не требует совершение преступления впервые.

В-восьмых, ч. 4 ст. 18 Закона «Об ОРД» ограничивается указанием на законодательство РФ, в соответствии с которым лицо освобождается от уголовной ответственности. Однако в ч. 1 ст. 1 УК РФ есть категоричное требование: «Уголовное законодательство РФ состоит из настоящего Кодекса. Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в настоящий Кодекс». Но ничего не сказано о законах, предусматривающих освобождение от уголовной ответственности. Анализ ч. 1 ст. 1 УК РФ позволяет прийти к выводу, что никакие другие законы, содержащие уголовно-правовые нормы, в России действовать не могут. При этом в УК РФ не закреплено норм об освобождении от уголовной ответственности участников преступной группы, привлеченных к проведению оперативно-розыскных мероприятий. Следовательно, на ч. 4 ст. 18 Закона «Об ОРД» правоприменителю ссылаться нельзя.

Из вышесказанного следует, что ч. 4 ст. 18 Закона «Об ОРД» необходимо привести в соответствие с определенными нормами УК РФ, а также в УК РФ необходимо закрепить ст. 75-1 в соответствующей редакции172. Это позволит привести в соответствие уголовное и оперативнорозыскное законодательство в области освобождения от уголовной ответственности соучастников преступлений, а также повысить эффективность борьбы с организованной и групповой преступностью.

172 Шатилович С.Н. Соотношение уголовно-правовых и оперативно-розыскных компромиссных норм, регламентирующих освобождение от уголовной ответственности // Вестник ГУВД Тюменской области. 2004. № 1. С. 49-51.

100