Так подошли они к Золотым Вратам, последним из древних Врат Тургона, что выстроены были до Нирнаэт а и были они похожи на Серебряные Врата, только стена была из желтого мрамора, а шары и навершие -- из червонного золота и было на стене шесть шаров, а посредине на золотой пирамиде поставлен был образ Лаурелина, Древа Солнца, с длинными плетями топазовых цветов на золотых цепях. И сами Врата были украшены золотыми многолучевыми кругами в подобие солнца, окруженными украшениями из граната, топаза и золотистых алмазов. Во дворе за Вратами стояли три сотни лучников с длинными луками, и доспехи их были позолочены, и высокие золотые украшения были на шлемах их и большие круглые щиты их горели, как огонь.
И дальше дорога была освещена солнцем, ибо стены ущелья по обе стороны стали низкими и покрытыми зеленью, и лишь на самых вершинах лежал снег и Элеммакил заторопился вперед, ибо недолог был уже путь до Седьмых Врат, названных Великими, Врат Стальных, что выковал Маэглин поперек широкого выхода из Орфалх а Эх ор по возвращении с Нирнаэт а.
Не было у них стены, но по обе стороны стояли две круглые башни огромной высоты, в семь ярусов, со множеством окон, сужавшиеся кверху в небольшие острые башенки блестящей стали, а меж башнями протянута была мощная стальная изгородь, которая не ржавела и сверкала бело и холодно. Изгородь держали семь больших столпов, высотою и крепостью похожие на сильные молодые деревья, но заканчивавшиеся пикой, которая заострялась до остроты иглы и между столпов стояло семь стальных перекрестий, и в каждом пролете семижды семь стальных кольев с навершиями наподобие широких наконечников копий. Посреди же Врат над средним и самым большим столпом высился образ королевского шлема Тургона, Корона Сокрытого Королевства, украшенная алмазами.
Ни калитки, ни прохода не увидел Туор в этой могучей стальной изгороди, и когда подошел он, острый блеск вырвался из изгороди, как показалось ему, и Туор закрыл глаза и так стоял в страхе и изумлении. Элеммакил вышел вперед, и врата не открылись на его прикосновение но он ударил по перекрестью, и изгородь зазвенела, словно многострунная арфа, чистыми звонами, пробегавшими от башни к башне.
Тотчас же из башен выехали всадники, но прежде всех из северной башни выехал всадник на белом коне он спешился и направился к путникам. И как ни высок и благороден был Элеммакил, выше и властительнее его был Экт елион Ecthelion, Господин Источников, в то время страж Великих Врат . Был он весь в серебре, а на сверкающем шлеме его была стальная игла, а на ней алмаз и когда оруженосец его принял его щит, щит замерцал словно бы от росы или капель дождя, а были это сотни хрусталиков.
Элеммакил приветствовал его и сказал:
-- Вот я доставил к тебе Воронв э Аранв иона, вернувшегося с Балара и вот чужестранец, которого привел он сюда, и чужестранец требует увидеться с Королем.
И Экт елион повернулся к Туору, но тот обернул вокруг себя свой плащ и стоял молча, глядя на него и Воронв э показалось, что туман окутал Туора, и тот вырос так, что капюшон его поднялся над шлемом эльфийского военачальника, словно свинцовая морская волна, мчащаяся к берегу. Экт елион же глянул на Туора сверху вниз и заговорил холодно, сказав :
-- Пришел ты к Последним Вратам. Знай, что ни один чужестранец, прошедший их, никогда не выйдет наружу иначе, чем через врата смерти.
-- Не пророчь дурного! Если посланец Владыки Вод пройдет в эти врата, то все живущие здесь, последуют за ним. Господин Источников, не задерживай посланца Владыки Вод!
Тут Воронв э и все, что стояли вокруг, снова глянули с удивлением на Туора, поражаясь словам его и голосу его. И показалось Воронв э, что он слышал могучий голос, но говоривший словно бы из далекой дали. Туору же показалось, что он услышал свой голос так, будто бы другой говорил его устами.
Некоторое время Экт елион стоял молча, глядя на Туора, и священный трепет появлялся на лице его, как будто в серой тени плаща Туора увидел он далекие видения. Затем он поклонился, подошел к изгороди и положил руки на нее, и по обе стороны столпа с Короной открылись проходы. И Туор прошел в них и вышел на травянистый обрыв, выходивший на долину под ним, и узрел видение Гондолина среди белых снегов. И так зачарован был он, что долго не мог отвести глаз ибо увидел он, наконец, воочию мечту свою, к которой шел так долго.
Так стоял он и не произносил ни слова. Молча стояло по обе руки войско Гондолина и все роды войск всех Семи Врат были здесь начальники же и полководцы их были верхом на конях, белых и серых. И пока они смотрели на Туора, плащ спал с плеч его, и он предстал перед ними в мощных доспехах из Нэвраста. И среди смотревших на Туора немало было тех, кто сами укрепляли доспехи эти на стене за Высоким Троном в Виньямаре.
И сказал тогда Экт елион:
-- Более не нужно никаких доказательств и даже имя, которым назвался он как сын Хуора, меньше значит, чем это ясное свидетельство того, что пришел он от самого Ульмо .
2. «Сказание о Детях Хэрина»
Легенда о Тэрине Турамбаре -- во многих отношениях самое проработанное и законченное из повествований об истории Первой Эпохи. Как и сказание о Туоре и Падении Гондолина, оно восходит к самым ранним и существует в раннем прозаическом варианте -- одного из «Утерянных Сказаний» -- а также в виде длинной неоконченной поэмы, написанной аллитерационным стихом. Но если окончательная «большая» версия «Туора» не зашла достаточно далеко, то окончательная «большая» версия «Тэрина» гораздо более близка к завершенности. Она называется «Нарн и Хын Хэрин» и именно эта повесть приводится в этой книге.
Однако большой «Нарн» весьма неровен в плане окончательности и завершенности. Заключительная часть (от «Возвращения Тэрина в Дор-Лумин» и до «Смерти Тэрина») прошла через небольшие редакторские правки тогда как первая часть (до «Тэрина в Дориат е») потребовала весьма значительного пересмотра и отбора, а в некоторых местах -- определенного усечения, поскольку оригинальные тексты оказались неразборчивыми и разрозненными. Центральная же часть повести (Тэрин с разбойниками, Мым-гном-карлик, страна Дор-Кэартол, смерть Белега от руки Тэрина и жизнь Тэрина в Наргот ронде) представила для редактора весьма нелегкую задачу. Здесь «Нарн» менее всего закончен и во многих местах переходит в наметки возможных дальнейших поворотов сюжета. Отец еще разрабатывал эту часть, когда прекратил работу над этим сказанием и более краткая версия для «Сильмариллиона» должна была дожидаться окончания развития «Нарна». При подготовке текста «Сильмариллион а» к публикации я встал перед необходимостью исходить во многих местах этой части сказания о Тэрине из приведенных здесь материалов, которые необычайно запутанны в своих вариациях и перекрестных ссылках.
В первой части этой центральной секции, вплоть до начала жизни Тэрина в жилище Мыма на Амоне Рyд , я старался вести связное повествование на уровне, соразмерном с другими частями «Нарна», основываясь на имеющихся материалах (с одним провалом, см. стр. 96 и прим. 12) но с этого места и далее (см. стр. 104) до прихода Тэрина к Иврину после падения Наргот ронда, я обнаружил, что пытаться продолжать действовать так невыгодно. Провалы в этом месте «Нарна» слишком велики, и заполнить их можно только вставками из опубликованного текста «Сильмариллиона » в Приложении же (см. стр. 150 и далее) я привел отдельные изолированные фрагменты из этой части повести, которая планировалась быть более объемной.
В третьей части «Нарна» (начинающейся с возвращения Тэрина в Дор-Лумин) сравнение с «Сильмариллионом » (стр. 236-250) выявит множество близких сходств и прямых совпадений также и в первой части есть два больших фрагмента, которые я исключил из данного текста (см. стр. 58 и прим. 1, а также здесь и прим. 2), поскольку они являются близким изложением фрагментов, имеющихся в других местах и включенных в опубликованный «Сильмариллион ». Это сходство и параллель между одной работой и другой может быть объяснено по-разному с разных точек зрения. Отцу нравилось пересказывать истории, варьируя их но некоторые части не потребовали более углубленной проработки для большой версии, и их не пришлось перефразировать для включения в нее. Кроме того, когда все было еще непрочно и не устоялось и окончательная организация отдельных рассказов была еще далеко впереди, одинаковые фрагменты могли попасть в разные места случайно. Но объяснение может быть найдено и на другом уровне. Таким легендам, как легенда о Тэрине Турамбаре, издавна придавалась поэтическая форма -- в данном случае, это «Нарн и Хын Хэрин» работы поэта Дърхавеля -- и фразы или даже целые фрагменты из нее, особенно места особой поэтической выразительности, такие, как обращение Тэрина к своему мечу перед смертью, могли быть сохранены без изменений теми, кто впоследствии делал выборки из истории Былых Дней, каковой историей и был задуман «Сильмариллион ».
Сказание о детях Хэрина
Нарн и Хын Хэрин
Детство Тэрина
Хадор Золотоволосый был вождем аданов, и эльдары любили его. До конца своих дней он был вассалом Финголфина, который даровал ему просторные земли в той части Хит лума Hithlum, что называлась Дор-Лумин Dor-lуmin. Дочь его Глурэд эль Glуredhel вышла за Халдира сына Халмира, вождя людей Брет иля Brethil и на том же свадебном пиру сын его Галдор Рослый женился на Харет Hareth дочери Халмира.
У Галдора и Харет было два сына, Хэрин и Хуор. Хэрин был на три года старше Хуора, но ростом ниже своих сородичей в этом пошел он в род матери своей, во всем же остальном он был точь-в-точь Хадор, дед его: красив лицом, золотоволос, силен телом и горяч нравом. Но огонь в нем горел ровно, и был он терпелив и вынослив. Из всех Людей Севера он больше всех был сведущ в делах Нолдора. Хуор, брат его, был высок, выше всех аданов, кроме лишь впоследствии сына своего Туора, и скор в беге но если бег был долгим и трудным, то Хэрин прибегал домой первым, ибо в конце пути бежал он с той же скоростью и силой, что и в начале. Братья очень любили друг друга и в юности редко разлучались.
Хэрин женился на Морв ен Morwen, дочери Барагунда сына Бреголаса из Дома Беора Bлor и была она близка к роду Берена Однорукого. Морв ен была черноволоса и высока, и за свет ее глаз и красоту лица люди прозвали ее Эледв ен Eledhwen, эльфийской красавицей но нравом была она строга и горда. Горести Дома Беора омрачили сердце ее ибо беженкой пришла она в Дор-Лумин из Дорт униона Dorthуnion после поражения в битве Браголлах Bragollach.
Тэрин было имя старшего сына Хэрина и Морв ен, и родился он в тот год, когда Берен пришел в Дориат Doriath и встретил Лучиэнь Lъthien i Тинэвиэль, дочь Т ингола Thingol. Морв ен также родила Хэрину дочь, и ее назвали Урв ен Urwen, но все, кто знал ее в ее короткой жизни, звали ее Лалайт Lalaith, что значит Смех.
Хуор женился на Ръан, двоюродной сестре Морв ен она была дочерью Белегунда сына Бреголаса. По жестокой судьбе родилась она в те дни, ибо была она нежна сердцем и не любила ни войны, ни охоты. Любила же она деревья и полевые цветы, и складывать и петь песни. Всего лишь два месяца прожила она вместе с Хуором прежде, чем он ушел он со своим братом на Нирнаэт Nirnaeth Арноэдиад, и более уже не видела его .
В годы, последовавшие за Дагором Браголлах и гибелью Финголфина, тень страха перед Моргот ом Morgoth росла. Но в год четыреста шестьдесят девятый по возвращении Нолдора в Средиземье надежда воссияла эльфам и людям ибо меж них прошел слух о деяниях Берена и Лучиэни и о том, как они посрамили Моргот а на самом его троне в Ангбанде и иные говорили, что Берен и Лучиэнь еще живы или же что они вернулись из мертвых. В тот год также приблизились к завершению великие труды Маэд роса Maedhros, и новой силой Эльдара и Эдайна наступление Моргот а было остановлено, а орки изгнаны из Белерианда. Многие стали тогда говорить о грядущих победах и об отмщении за Битву Браголлах а, когда Маэд рос поведет свое объединенное войско, загонит Моргот а под землю и запечатает Врата Ангбанда.
Но более мудрые не тешили себя этими мыслями, опасаясь, что Маэд рос явит свою растущую силу слишком рано, и что у Моргот а будет достаточно времени предпринять козни против него. «Всегда в Ангбанде выпестуют какое-нибудь новое зло, о каком и не догадываются ни эльфы, ни люди», говорили они. И осенью того года в подтверждение их словам дурной ветер поднялся с Севера под свинцовое небо. Дыханьем Зла назвали его, ибо была в нем зараза и многие заболели и умерли в конце того года в северных землях, граничивших с Анфауглит ом Anfauglith, и были это большей частью дети и молодежь в домах Людей.
В тот год Тэрин сын Хэрина был всего пяти лет отроду, а Урв ен, сестре его, три исполнилось в начале весны. Головка ее, когда она бегала в лугах, была похожа на золотую лилию в траве, и смех ее походил на журчание веселого ручья, сбегавшего с холма возле дома ее отца. Нен Лалайт называли тот ручей, и все в доме стали звать дитя Лалайт по его имени, и сердца их радовались, когда она была с ними.
Тэрина же любили не так, как ее. Был он черноволос, как его мать, и по всему было видно, что и нравом он вырастет в нее ибо он был не игрив, и молчалив, хотя рано начал говорить, и всегда казался старше своих лет. Памятлив был Тэрин на несправедливость или злую насмешку но и огонь отца его также горел в нем, и бывал он порою резок и гневен. Хотя скор был он и на жалость, и боль и печаль живого существа могли повергнуть его в слезы в этом он также пошел в отца, ибо Морв ен была строга к другим, как к себе. Тэрин любил мать, ибо речи ее к нему были всегда прямы и искренни отца же он видел меньше, ибо Хэрин часто уходил из дома к войску Фингона, что охраняло восточные рубежи Хит лума, а когда возвращался, то скорая речь его, полная незнакомых слов, шуток и загадок, тревожила и беспокоила Тэрина. В то время все тепло своего сердца Тэрин отдавал сестре своей Лалайт но играл он с нею редко, а больше любил охранять ее незримо и смотреть, как она ходит по травам или же играет под деревом и напевает песенки, которые дети аданов складывали давным-давно, когда язык эльфов еще был на слуху у них.
-- Прекрасна Лалайт , словно эльфийское дитя, -- говорил Хэрин Морв ен, -- но, увы, век ее короче. Но тем прекраснее, верно, или тем дороже!
И Тэрин, слыша эти слова, долго раздумывал над ними, но не мог понять их. Ибо он эльфийских детей не видел никто из эльдаров в то время не жил в землях его отца, и лишь однажды Тэрин видел их, когда Король Фингон со множеством своих придворных пересекали Дор-Лумин и проехали по мосту через Нен Лалайт , сверкая светлым серебром.