Книга: Неоконченные сказания

Как говорит Леголас, упоминая о Нимродэли, возле Дол-Амрот а был древний эльфийский порт, и в нем -- небольшое поселение эльфов из Луриэна. Легенда о княжеском роде гласит, что один из его предков женился на эльфиянке: в некоторых рассказах это была сама Нимродэль, что, очевидно, невозможно, в других же, что гораздо более вероятно, это была одна из спутниц Нимродэли, заблудившаяся в горных долинах.&gt&gt

Эта вторая версия легенды более детально описана в заметке, добавленной к неопубликованной генеалогии рода Дол-Амрот а к Ангелимару, двадцатому князю, отцу Адрахиля, отца Имрахиля, князя Дол-Амрот ского во время Войны Кольца:

Согласно фамильной легенде Ангелимар был двадцатым прямым потомком Галадора, первого Правителя Дол-Амрот а (ок. гг. 2004-2129 Третьей Эпохи). По той же легенде Галадор был сыном Имразфра Нэменурца, жившего в Белфаласе, и эльфиянки Мит реллас Mithrellas. Она была одной из спутниц Нимродэли в числе многих эльфов, бежавших на побережье около 1980 года Третьей Эпохи, когда в Мории восстало зло и Нимродэль со служанками заблудились и потерялись в горных лесах. В этом сказании говорится, что Имразфр принял Мит реллас и женился на ней. Она же, родив ему сына Галадора и дочь Гильмит Gilmith, бежала однажды ночью, и он более не видел ее. И хотя Мит реллас была из малого Лесного племени, а не из Высоких или Серых эльфов, всегда считалось, что дом и род Правителей Дол-Амрот ских благороден по крови так же, как светел лицом и духом.&gt&gt

Элессар

В неопубликованных работах более нельзя найти почти никаких дополнительных сведений по поводу истории Келеборна и Галадриэли, кроме очень черновой рукописи на четырех страницах, озаглавленной «Элессар». Она находится на самой первой стадии сочинения, но несет несколько исправлений карандашом других версий этой работы нет. Написано в ней, с учетом нескольких весьма незначительных редакторских правок, следующее:

Был в Гондолине ювелир по имени Энерд ил Enerdhil, величайший своим мастерством во всем Нолдоре после смерти Феанора. Энерд ил любил все зеленое, что растет, и величайшей радостью для него было видеть солнечный свет сквозь листву деревьев. И запало ему в душу создать драгоценность, в которой был бы заключен чистый солнечный свет, но драгоценность зеленую, как листва. И он создал такое украшение, и ему подивились даже нолдоры. Ибо говорилось, что тот, кто смотрел сквозь него, видел увядшее и выгоревшее исцеленным, словно вновь в расцвете юности, и что руки того, кто носил его, утоляли боль тех, к кому прикасались. Этот камень Энерд ил подарил Идрили, дочери Короля, и она носила его на груди так он уцелел в гондолинском пожаре. Перед тем, как пуститься в плавание, Идриль сказала своему сыну Эарендилу Eдrendil: «Элессар я оставляю тебе, ибо в Средиземье много боли, которую ты сможешь исцелить. Но не передавай его никому».

И вправду в Сирионской Гавани страдало множество людей, и эльфов, и зверей, которые бежали туда от ужаса Севера и пока Эарендил жил там, они исцелялись и благоденствовали, и все в то время было зеленым и прекрасным. Когда же Эарендил отправлялся в свои плавания по Морю, Элессар был на его груди, ибо во всех поисках его вела одна надежда -- что он снова найдет Идриль и первым его воспоминанием о Средиземье был зеленый камень на ее груди, когда она пела над его колыбелью, а Гондолин был еще в расцвете. Так и случилось, что Элессар исчез, когда Эарендил больше не вернулся в Средиземье.

В последующие годы Элессар объявился снова, и об этом рассказывают две истории, и лишь Мудрые, которых теперь нет, могут сказать, которая из них правдива. Одни говорят, что вторым камнем был первый, вернувшийся милостью Валаров и что Олурин, которого в Средиземье знали как Мит рандира, принес его с собой с Запада. Некогда Олурин пришел к Галадриэли, которая жила тогда под сводами Зеленолесья Greenwood Великого и они долго разговаривали между собой. Ибо годы отчуждения стали тяжки Госпоже Нолдора, и она жаждала услышать о своих родичах и о благословенной своей родине, но не желала еще оставить Средиземье&gt&gt [это место было исправлено на: но ей еще не было разрешено оставить Средиземье&gt&gt] . И когда Олурин рассказал ей многое, она вздохнула и сказала:

-- Я горюю в Средиземье, ибо листья опадают и цветы увядают и сердце мое тоскует, вспоминая цветы и деревья, которые не умирают. Ах, если бы в моем доме были такие!

-- А хотела бы ты, чтобы у тебя был Элессар? -- спросил тогда Олурин.

-- Где теперь Камень Эарендила? -- ответила Галадриэль. -- И ушел Энерд ил, создавший его.

-- Кто знает? -- сказал Олурин.

-- Наверняка ушли они за Море, -- сказала Галадриэль, -- как и почти все прекрасное. Неужели Средиземью суждено увянуть и погибнуть навеки?

-- Такова его судьба, -- ответил Олурин. -- Но в малом ее можно улучшить, если вернется Элессар. Ненадолго, пока не настали Дни Людей.

-- Если вернется -- а как может такое случиться? -- сказала Галадриэль. -- Ибо Валары, верно, удалились, и Средиземье далеко от их мыслей, и тень лежит на всех, кто держится за него.

-- Это не так, -- возразил Олурин. -- Глаза их не затуманены и сердца не ожесточились. В знак этого, смотри!

И он достал Элессар, и она глядела на камень в изумлении. Олурин же сказал:

-- Это я принес тебе от Яванны. Пользуйся им, как сможешь, и на время ты сделаешь свою страну прекраснейшим местом в Средиземье. Но владеть им ты не будешь. Когда придет время, ты отдашь его. Ибо перед тем, как ты устанешь и оставишь, наконец, Средиземье, придет некто, кому должно взять его, и имя его будет именем этого камня: Элессаром будут звать его.

В другом сказании говорится так : что давным-давно, до того еще, как Саурон обманул кузнецов Эрегиона, Галадриэль прибыла туда и сказала Келебримбору, главе эльфов-кузнецов:

-- Я горюю в Средиземье, ибо облетает листва и вянут цветы, которые я любила, и страна моя полна скорби, от которой весна ее не избавит.

-- Как же может быть иначе для Эльдара, если он держится за Средиземье? -- ответил Келебримбор. -- Так ты уходишь за Море?

-- О нет! -- ответила она. -- Ангрод ушел, и Аэгнор ушел, и Фелагунда нет больше. Из детей Финарфина я осталась последней . Но в сердце моем еще живет гордость. Какое зло совершил золотой дом Финарфина, чтобы мне просить прощения у Валаров или довольствоваться островом в море, мне, рожденной в Амане Благословенном? Здесь у меня больше могущества.

-- Чего же ты хочешь? -- спросил Келебримбор.

-- Я хочу, чтобы деревья и травы вокруг меня не умирали -- здесь, в моей стране, -- ответила она. -- Что сталось с мастерством Эльдара?

И Келебримбор сказал:

-- Где ныне Камень Эарендила? И Энерд ил, создавший его, ушел.

-- Они ушли за Море, -- сказала Галадриэль, -- как и почти все прекрасное. Но разве Средиземью суждено теперь увянуть и погибнуть навеки?

-- Такова его судьба, думается мне, -- сказал Келебримбор. -- Но ты знаешь, что я люблю тебя, хоть ты и обратилась сердцем к Келеборну Деревьев, и ради этой любви я сделаю все, что смогу, если моему искусству удастся утешить твою печаль.

Но он не сказал Галадриэли, что сам он был из Гондолина и был некогда другом Энерд илу, хотя друг почти во всем превосходил его. А если бы не Энерд ил, то слава Келебримбора была бы много большей. Потому Келебримбор поразмыслил и начал долгий и кропотливый труд, и так для Галадриэли он создал величайшую из своих работ, выше которой были лишь Три Кольца. И говорят, что зеленый камень его был чище и огранен лучше, чем камень Энерд ила, но свет его имел меньше силы. Ведь камень Энерд ила был зажжен солнцем в дни его юности, а когда Келебримбор начал свою работу, прошло уже много лет, и нигде в Средиземье солнечный свет не был так ярок, как был тогда, ибо, хотя Моргот был выброшен в пустоту и не мог войти снова, его далекая тень лежала на Средиземье. Но и Элессар Келебримбора был лучист и он вставил его в серебряную брошь, изображавшую орла, что поднимается, раскинув крылья.

Подчиняясь Элессару, все вокруг Галадриэли становилось прекрасным, пока в Лес не вошла Тень. Потом же, когда Келебримбор выслал Галадриэли Ненью, главное из Трех , она решила, что камень ей больше не нужен, и отдала его дочери Келебръани, и так он попал к Арв ен, и так -- к Арагорну, которого назвали Элессаром.&gt&gt

В конце приписано:

Элессар был создан в Гондолине Келебримбором, и так попал к Идрили и к Эарендилу. Но тот камень ушел. Второй же Элессар тоже сделал Келебримбор -- в Эрегионе, по просьбе Госпожи Галадриэли, которую он любил, и этот камень не был подвластен Единому, будучи создан до того, как снова восстал Саурон.&gt&gt

Это повествование кое-в-чем совпадает с «По поводу Галадриэли и Келеборна» и было написано, вероятно, в то же время или чуть раньше. Келебримбор здесь снова гондолинский ювелир, а не один из Феаноридов (ср. стр. 235) а о Галадриэли говорится, что она не желает покидать Средиземье (ср. стр. 234) -- хотя позднее текст был исправлен, и в него была введена концепция запрета, а ниже Галадриэль говорит о прощении Валаров.

Энерд ил не появляется в других работах и заключительные слова текста показывают, что вместо него создателем гондолинского Элессара должен был стать Келебримбор. Любовь Келебримбора к Галадриэли тоже нигде более не прослеживается. В «По поводу Галадриэли и Келеборна» предполагается, что Келебримбор пришел в Эрегион с ними (стр. 235) но в том тексте, как и в «Сильмариллион е», Галадриэль встретила Келеборна в Дориат е, и трудно объяснить слова Келебримбора хоть ты и обратилась сердцем к Келеборну Деревьев&gt&gt. Туманно также и упоминание о Зеленолесье Великом, в котором жила Галадриэль. Это можно счесть общим названием (нигде более не отмеченным) Луриэнских лесов на другом берегу Андуина тогда как вхождение Тени в Лес&gt&gt, несомненно, относится к появлению Саурона в Дол-Гулдуре, что в Приложении А (III) к «Властелину Колец » названо как Тень в Лесу&gt&gt. Это может означать, что власть Галадриэли некогда распространялась и на южную часть Зеленолесья Великого и в защиту этого свидетельствует сказанное в «По поводу Галадриэли и Келеборна», стр. 236, что владения Луринанда (Луриэна) простирались в лесах по обоим берегам Великой Реки, включая и местность, где позже стоял Дол-Гулдур&gt&gt. Возможно также, что на той же концепции основывается утверждение в Приложении Б к «Властелину Колец » в начале Повести Лет Второй Эпохи в первом издании: многие синдары ушли на восток и обосновались в дальних лесах. Предводителями их были Т рандуил на севере Зеленолесья Великого и Келеборн на юге того леса.&gt&gt В пересмотренном издании упоминание о Келеборне исключено, и вместо этого говорится о том, что он жил в Линдоне (см. выше стр. 228).

Наконец, можно отметить, что целительное действие Элессара в гаванях Сириона в «Сильмариллион е» приписано Сильмариллу.

Приложение А

Лесные эльфы и их язык

Согласно «Сильмариллион у» (стр. 89), некоторые нандоры -- эльфы-тэлеры, которые покинули рубежи Эльдара на восточной стороне Мглистых Гор, веками жили в лесах Долины Великой Реки&gt&gt, в то время, как другие, как сказано, ушли вниз по Андуину к его устьям, а третьи пришли в Эриадор: из них и происходят Зеленые Эльфы Оссирианда.

В позднем этимологическом обсуждении имен Галадриэли, Келеборна Celeborn и названия «Луриэн» отмечается, что Лесные эльфы произошли от тэлеров, которые остались в Андуинской Долине:

Лесные эльфы (Тав арв айт Tawarwaith) были по происхождению из Тэлери, и потому дальняя родня синдарам, хотя и были более далеки от них, чем Тэлери Валинура. Они происходили от тех тэлеров, которые в Великом Походе устрашились Мглистых Гор и остались в Андуинской Долине, и потому так и не добрались до Белерианда или до Моря. Поэтому они были сродни нандорам Оссирианда, называемым иначе Зелеными эльфами, которые затем перешли Горы и пришли, наконец, в Белерианд.&gt&gt

Лесные эльфы укрывались в лесных крепостях за Мглистыми Горами и стали малыми и разобщенными племенами, которые трудно было отличить от племен Авари

Но они еще помнили, что происходят из Эльдара, из Третьего Клана, и привечали нолдоров и особенно синдаров, не ушедших за Море&gt&gt [в начале Второй Эпохи] и переселявшихся на Восток. Под их предводительством они снова стали народом и возвысились в мудрости. Трандуил Thranduil отец Леголаса, одного из Девяти Путников, был синдаром, и в его доме говорили на этом языке, хотя и не весь его народ говорил на нем.

В Луриэне, где многие жители были синдарами или нолдорами-беженцами из Эрегиона,&gt&gt [см. стр. 243] синдарин стал всенародным языком. Насколько и чем их синдарин отличался от наречий Белерианда (см. «Хранители » II 6, где Фродо говорит, что язык Лесного народа, на котором те говорят между собой, не похож на языки эльфов Запада), сейчас, конечно же, неизвестно. Возможно, отличие было ненамного больше того, что в просторечии называют «говором»: различий в произношении гласных звуков и интонациях было бы достаточно, чтобы ввести в заблуждение того, кто, как Фродо, не был хорошо знаком с правильным синдарином. Были наверняка и какие-нибудь местные слова, и другие особенности, обусловленные влиянием старого Лесного языка. Луриэн долгое время был отрезан от окружающего мира. Несомненно, некоторые имена, сохранившиеся из прошлого, такие, как Амро т Amroth и Нимродэль , не могут быть полностью объяснены в рамках синдарина, хотя и совпадают с его формами. Карас caras -- скорее всего, старое слово, обозначающее крепость, обнесенную рвом, слово, которого нет в синдарине. Луриэн -- вероятно, искаженное старое название, ныне утерянное.&gt&gt [хотя ранее давалось первоначальное лесно-эльфийское или нандорское название Луринанд см. стр. 252, прим. 5]