Материал: iarskaiasmirnova_e_romanov_p_red_vizualnaia_antropologiia_go-1

«Ковчег былого»

понятий, образованию идей и уточнению приемов и навыков их до- бывания» [Гревс, 1910. С. 10] и, одновременно, личностному ощуще- нию своей связи с прошлым. Этот опыт оказался востребован в пер- вые послереволюционные годы, когда была предпринята попытка сделать экскурсии одним из базовых элементов массового просвеще- ния и системы образования. Разумеется, и статус этого опыта, и его контекст были уже совершенно другими. Для представителей интел- лигенции, вошедших в ряды экскурсионистов, эта деятельность стала одной из возможных форм сотрудничества с властью и, одновремен- но, возможностью интеллектуального выживания в ситуации акаде- мической несвободы и сохранения культурной традиции. Не случайно деятельность организованных в Москве и Петрограде экскурсионных институтов оказалась тесно связанной со становлением краеведче- ского движения. Н.П. Анциферов был здесь весьма заметной фигу- рой: в 20-е годы он выпустил несколько трудовпо теории города иего экскурсионного изучения, однако более известными стали его работы «Душа Петербурга», «Быль и миф Петербурга», «Петербург Достоевско- го», ставшие классикой петербургского краеведения. Рассматривая этот корпустекстовкаквыражениеединого интеллектуальногопроекта, нель- зя не учитывать того дискурсивного разнообразия, которое мы в этих текстах обнаруживаем и которое можно считать выражением двойст- венности ситуации, определившей формирование экскурсионной теории Анциферова. Если «Душа Петербурга» и примыкающие к этой книге статьи – это поэтическая историософия города, претен- дующая на то, чтобы в судьбе города и его ландшафта увидеть судьбу империи как некоего классического наследия, то в теоретических ра- ботах рефлексия о городе производится уже систематически и отвле- ченно, задачей же работ и разделов, посвященных теории экскурсии, служит инструментализация экскурсии как опыта освоения город- ской среды. Выразительным образцом сочетания этих разных дис- курсивных стратегий является книга «Быль и миф Петербурга», ко- торая и будет находиться в центре нашего анализа. Достоинством этой работы по сравнению с «Душой Петербурга» Анциферов считал наличие топографического анализа [См.: Анциферов, 1926г. С. 102103]. Обращение к ней дает мне возможность анализировать не толь- ко теоретические декларации, но и практику построения конкретной экскурсии, уделяя особое внимание той модели знания о прошлом города, которая в данной экскурсии реализуется.

ИсторическийгородвтеорииэкскурсииН.П. Анциферова

Приступая к характеристике теории экскурсии Анциферова, я должен отметить, что эта характеристика, по необходимости, будет

101

Степанов

весьма утрированной, поскольку я, во-первых, отвлекаюсь от разли- чения типов экскурсий (напр., литературных и историко-культур- ных) и оставляю за рамками своего анализа музейные экскурсии, а также так называемые «экскурсии в природу» и «экскурсии в совре- менность». Моя задача – дать более или менее целостный набросок городской историко-культурной экскурсии.

Как мне уже приходилось писать, теория экскурсии Анциферо- ва вполне вписывается в контекст становления модернистского ур- банизма, однако ее отношение к последнему – что, вероятно, будет справедливо и для любой другой рефлексивной конструкции – бу- дет неизбежно неоднозначным [Подробнее об этом см.: Степанов, 2008]. Воспринимая импульсы туризма и новых городских практик, она полемически заострена в отношении массовых форм этого опы- та. Объектом критики оказывается заданность того набора объек- тов, который должен быть воспринят туристом, внешняя яркость, декоративность этих объектов – и соответствующая ей поверхност- ность и потребительский характер этого восприятия. Соответствен- но, русский историк пишет и о невозможности разорвать порочный круг, который образует система воспроизводства этого опыта, где «гид – слуга интересов туриста, турист – раб навыков гида» [Анци-

феров, 1926в. С. 7].

Прежде всего, город представляется Анциферову как некое ин- дивидуализированное целое, что выражается в таких базовых для его текстов метафорах, как «душа города», «лицо города», «гений мес- та» [Опыт теоретического осмысления «чувства места» см: Филип- пов, 2008. С. 195-212]. Понятно, с этой точки зрения проблематика (пост-)индустриального и технологичного метрополиса, лишенного ауры, «какого угодно» города, опыт которого формируется воспри- ятием скрещений потоков и ритмов повседневности, здесь находится на периферии. Город – прежде всего очаг культуры, соответственно, на первый план здесь выступает задача синтезирующего восприятия городской среды 1. Не случайно знакомство с городом Анциферов, вслед за Гревсом, считал целесообразным начинать с его панорамы, увиденной a vol d’oiseau – с птичьего полета. Вместе с тем экскурсия предполагает – хотя бы как некоторую сверхзадачу – погружение в го- родскую среду. Настоящее постижение души города может состояться только в длительных «скитаниях по городу» [Анциферов, 1924. С. 66]. При этом значимыми для наблюдателя оказываются все элементы го- родской среды, из которых складывается впечатление экскурсанта, –

1 Как писал учитель Анциферова И.М. Гревс, «...одно из редких наслаждений и

духовных благ – ощущать внутреннюю связь с несколькими очагами культуры, входить в нихкакв дом...» [Гревс, 1922. С. 6].

102

«Ковчег былого»

объемы, формы, краски, линии, звуки, запахи, движение [Анциферов, 1926а. C. 178-179]. Очевидно, что в этой перспективе повседневность не противопоставляется достопримечательностям и туристическим объ- ектам, поскольку на нее распространяется аккумулируемая последни- миаурагорода.

Вместе с тем экскурсия – это все-таки отдельный и специфиче- ски организованный опыт. В ее идеологию заложена идея непосред- ственного контакта с памятниками истории, которые находятся в ес- тественной среде. Показательно то, что в качестве отличия городской прогулки от похода в музей Анциферов называет возможность так- тильного контакта с объектами [См., напр.: Анциферов, 1926в. С. 34]. Значение аутентичной среды подчеркивается и отказом от использо- вания транспорта. Все это, а также свежесть восприятия, отличаю- щая, по мнению русского историка, экскурсанта от туриста, сближает экскурсионный опыт с опытом фланера 1. При этом в отличие от про- гулки фланера, экскурсия – целенаправленное восприятие города. Спонтанность здесь если и приветствуется, то лишь в том случае, ко- гда она подчеркивает выразительность объекта: Анциферов упоми- нает о случае из своей практики, когда линия, прочерченная в небе ласточкой, помогла ему подчеркнуть динамику формы Адмиралтей- ского шпиля [Анциферов, 1926в. С. 114]. Экскурсия посвящена опре- деленной теме и всегда предполагает приобщение к тому, что извест- но интеллектуальным образом. Кроме того, постижение города приобретает временную протяженность – это всегда ожидаемый и предвосхищаемый опыт и, одновременно, опыт, предполагающий повторение и возвращение. Прогулка часто предваряется подготови- тельной работой, вводящей экскурсантов в тему экскурсии, и после- дующей проработкой полученного опыта. Разумеется, важно также и то, что здесь в центре находится фигура руководителя, а также то, что экскурсия – это коллективный опыт, который обладает своим психо- логическим потенциалом 2.

1Фигура фланера возникает в книге Анциферова «Петербург Достоевского», где он приводит характеристику Ордынова, героя повести Достоевского «Хозяйка»: «Все более и более нравилось ему бродить по улицам. Он глазел на все как фланер (кур- сив Достоевского. – Б.С.). ...Он читал в ярко раскрывшейся перед ним картине, как в книге между строк. Все поражало его; он не терял ни одного впечатления и мыслящим взглядом смотрел на лица ходящих людей, всматривался в физионо-

мию всего окружающего, любовно вслушивался в речь народную ...часто какая нибудь мелочь поражала его, рождала идею (курсив Анциферова. – Б.С.)» [Анци-

феров, 1923б. С. 55]. Идея «мыслящего взгляда» становится для Анциферова клю- чевойвегоэкскурсионнойтеории[См., напр.: Анциферов, 1923а. С. 14].

2При этом важно то, что для Анциферова необходимым дополнением к экскур- сии являются индивидуальные прогулки и самостоятельное освоение городского пространства [См., напр.: Анциферов, 1924. С. 6].

103

Степанов

Стержнем экскурсии является освоение структуры города, его истории, воплощенной в пространственной организации и трени- ровка соответствующего восприятия [Наиболее систематически эта концепция представлена в: Анциферов, 1926б]. Важным импульсом к этому является упомянутый взгляд с вышки, с которого начинается знакомство с городом. Именно в свете познания города как некоей пространственной структуры экскурсанта может интересовать функ- циональность города, выражающаяся в границах и взаимопереходе друг в друга различных его частей, как, впрочем, и вписанность его в природный ландшафт. Ито, и другое является проявлением органиче- ской природы города. Важным аспектом восприятия последнего ста- новится выявления так называемого «временного углубления», т.е. наличия в городской среде разных временных пластов. Таким обра- зом, темпоральная многослойность города воспринимается здесь в ее архитектурно-пространственном проявлении. Инструментом позна- ния города здесь становятся карты и планы, причем наряду с современ- ными используются также старые карты и т.н. хронографические планы, которые показывают связь тех или иных локусов города с определен- ными историческими эпохами [См. об этом, напр.: Анциферов, 1926б. С. 146]. Еще одним способом работы с временным углублением можно считать экскурсы в историю городской топонимики. Все это дает экс- курсантамощущениепребыванияв«потокевремени».

Очевидно, однако, что город в целом редко становится предметом конкретной экскурсии. Наряду с темой, каждая конкретная экскурсия ограничивается освоением места или района. Отдельные объекты, ес- ли и интересуют Анциферова, то всегда как аккумулирующие и симво- лически выражающие смысл мест. Для него всегда важны не столько детали архитектурного дизайна, сколько форма мест, их пространст- венная организация [Ср. сходные установки: Линч, 1982]. Обнаруже- ние эстетической целостности того или иного места города, каким бы оно ни было – спланированным или спонтанно образовавшимся, – является важной составляющей экскурсии 1. С точки зрения историче- ской, непосредственное присутствие на месте должно сообщить экс- курсантам чувство масштаба объектов, понимание места как сцены ис- торических или литературных событий, а ее элементов – как смысловыхцентров, определяющихразвертываниеэтихсобытий2.

1Показательно то, что Гревс призывал не ограничиваться видами с птичьего по- лета, которые не всегда удовлетворительны в эстетическом отношении, и искать другие виды общего характера, которые помогут глубже понять своеобразие об- ликаданного города [См.: Гревс, 1921. С. 27].

2Здесь нельзя не отметить то, что, говоря об историческом значении пространст- ва, Анциферов часто балансирует на грани пространственного детерминизма, в частности, в тех случаях, когда пространственная конкретность места оказывается жестко связанной систорической конкретностью события.

104

«Ковчег былого»

Наряду с точкой зрения, позволяющей ухватить общий вид рай- она, очень важной будет траектория движения по нему. Непосредст- венное освоение расстояний и смена ракурсов в процессе движения становятся важным элементом экскурсии, проявляющим вырази- тельность того или иного пейзажа или объекта. Анциферов называет это «приемом моторного изучения» [Анциферов, 1923а. С. 14].

Поскольку речь идет об исторической или историко-литера- турной экскурсии, то понятно, что современность облика городского пейзажа противопоставляется прежнему его облику и будет вызы- вать чувство утраты 1. Насыщенность городского опыта здесь не свя- зана с современностью. Семиотическая плотность, проистекающая из многообразной социальности и функциональности современной го- родской среды, скорее, оказывается помехой для восприятия города, который в рамках экскурсии должен быть освобожден от этих на- слоений. Соответственно, впечатления от современности, если и мо- гут быть востребованы экскурсантами, то лишь как указание на про- шлую жизнь, помогающее ее воскрешению; описанная Беньямином применительно к городу эстетика улики и интрига детективного по- иска могут быть оправданы лишь задачей обнаружения некоего не- явного, символически упорядоченного города (скажем, Петербурга Достоевского).

Анциферов обозначает в своих работах целый ряд возможных приемов анализа репрезентации прошлого в структуре отдельных городских мест. Наиболее очевидным среди них является общая ха- рактеристика памятника в связи с поставленной темой и разбор ви- димых особенностей объекта или места, позволяющих, например, соотнести его с определенным архитектурным стилем. Соответствен- но, здесь в большей или меньшей степени могут быть задействованы знания экскурсантов об историко-культурной эпохе. Еще одним важ- ным приемом может здесь выступать реконструкция первоначально- го образа памятника. В этом случае, отталкиваясь от зрительных впечатлений, экскурсанты работают уже с отсутствующим объектом. Подспорьем экскурсоводу в этом отношении могут стать гравюры и другие изображения городских пейзажей.

Эти приемы, связанные с использованием экспозиционных воз- можностей объекта или места, Анциферов считает характерными для

1 Примыкая к позиции, сформулированной представителями «мира искусства» – А.Н. Бенуа, И.Э. Грабарем и др. – Анциферов неоднократно сетует по поводу бес- характерности, привнесенной в городскую среду современной застройкой [См., напр.: Анциферов, 1922. С. 34]. Однако нельзя сказать то, что он совершенно за- крыт к эстетике современного города. Так, в предисловии к книге «Город как вы- разитель сменяющихся культур» дается анализ облика современного Нью-Йорка [См.: Анциферов, Анциферова, 1926].

105