цузские) интеллектуалы выступили в качестве демиургов важных представлений о мире, человеке, культуре. Эти представления, при всём их стратегическом родстве (общности духа и новаторства), были достаточно разноречивы, а порой и противоречивы. К примеру, взгляды Ф. Петрарки и Леонардо по одному и тому же вопросу существенно расходились. Поэтому положения, о которых пойдёт речь далее, необходимо рассматривать с оговоркой и определённой долей условности.
Итак, обобщим наиболее важные идеи эпохи Возрождения, имеющие культурологический аспект.
Представления о культуре. Культура и природа
Подобно античным мыслителям возрожденцы не создают концептуальных представлений о феномене культуры. Их размышления и суждения на эту тему не столь теоретичны, сколь прагматичны, фрагментарны, личностны, привязаны к конкретной проблеме и определённой ситуации. Культура трактуется ими многогранно, порой расплывчато или весьма узко. Рассмотрим некоторые точки зрения.
1.Прежде всего, культура понимается как граница, отделяющая человека от других форм жизни. В культуре, согласно убеждениям некоторых возрожденцев, человек обретает вторую жизнь, причём жизнь вечную, непреходящую, прекрасную. Культура есть своего рода «третье царство», пронизавшее пространство между повседневной земной жизнью и небесной божественной сферой. Устами деятелей Возрождения, культура впервые заявляет не только о своём праве на существование, но и на исключительное положение. «В нашей смертной жизни нет ничего прекраснее культуры», – пишет гуманист Д. Аччайуоли. Человек создаёт культуру, которая делает жизнь прекрасной и нравственно совершенной, вторит ему М.
Пальмиери.
2.Культура трактуется как процесс и продукт человеческой деятельности, творчества. Д. Манетти, к примеру, полагает, что божественное творение мира нуждалось в доработке, и человек посредством усилий делает мир более совершенным, создавая живопись, скульптуру, ремёсла, науки, укрепления, дома, города и т.п. Иными словами, мир культуры, по Манетти, – это мир, творимый
66
умом и руками человека, в котором создаётся и хранится всё значимое.
3.Многие возрожденцы рассматривают культуру как сферу ак-
тивного воздействующего, возделывающего человеческого разума
(Фичино, Полициано, Аргиропуло), как то, чему можно нау-
читься и научить, как целенаправленное творчество, конструиро-
вание, а не стихийность. Это творческая игровая сфера, область романтики. Благодаря активной деятельности, игре человеческих сил, решаются важнейшие реальные (духовные и материальные) проблемы, совершенствующие и возвышающие человека. В культуре преодолевается разрыв между повседневностью и духом, земным и возвышенным, хотя возвышенное торжествует над будничностью. Но, в целом, активная деятельность и созерцательность не противопоставляются: и то и другое достойны человека.
Для Леонардо да Винчи культура – это «техне» (искусство), то же самое, что и «природное», «естественное», только сконцентрированное интеллектом и пронизанное человеческой целена-
правленностью, творчеством, несущее печать человеческих рук и ума. Культура есть культ запечатления.
4.Часть возрожденцев, следуя римской традиции, трактуют культуру как возделывание, обработку, ухаживание, как отрица-
ние природного, требующего усилия, усердия и учения (Бокаччо, Фичино, Виллани). Культивированность предполагает постоянную работу над собой, энтузиазм и энергию в возделывании собственной души. Дикая душа подобна дикому полю, она бывает запущенной, невозделанной, далёкой от разума и закона, доступной для опасных и вредных животных (Полициано).
5.Некоторыми деятелями Возрождения культура воспринима-
ется как обожествлённая словесность, которая, по мнению Л. Б.
Альберти, ведёт к познанию целостного основания всех вещей, вскармливает ум, украшает нравы и преображает общение. Этот подход буквально абсолютизирует Э. Барбаро. «Я знаю только двух богов: Христа и словесность», – утверждает он.
Несмотря на некоторые различия в понимании культуры, по большому счёту вырисовывается антитеза «природа – культура». Природа воспринимается как исходная предпосылка культуры, как отправная точка культивированности, культуротворчества. Но самой сутью человеческого совершенства является культура (Фичи-
67
но). Человек тоже часть природы, но стать цивилизованным он может только благодаря культуре. «Природа человека не пропущенная сквозь культуру, это именно «quasi natura» (мнимая природа), «словно бы природа», – считает Л. Б. Альберти. Природа нуждается в обработке, уходе, возделывании. Природные семена должны быть дополнены, улучшены и исправлены целенаправленными усилиями человека. Природа дикорастуща, в ней много прекрасного, но запущенного и опасного, требующего возделывания. Р. Аретино сравнивает природу с дикорастущей лозой, отягощённой гроздьями, а культуру – с опорой, которая поддерживает лозу. Природное – весьма значимо, но сделанное человеком, обдуманное, искусственное, культурное ещё значимее. Поэзия и риторика, филология и история, политика и этика, философия и педагогика, живопись и скульптура, религия и мифология – всё это представляет собой мир, творимый и осознаваемый человеком и творящий его самого. Культура – это «очеловеченность» природы и эта «человечность» отделяет человека от мира природы. Для Леонардо природа – библиотека, каждое явление – книга, каждый предмет – страница. Человек же – внимательный читатель, который благодаря опыту и взаимодействию с природой, подражанию ей, обогащает её, развёртывает естественные начала и создаёт творения более совершенные, чем природные. Культура, следовательно, выше природы, художник должен творить совершеннее, чем Бог, причём творить по собственным законам. Вместе с тем, считает Л. Валла,
между человеком и природой должна существовать гармония.
Проблема культурных приоритетов и ценностей
Несмотря на то, что возрожденцы хорошо понимали необходимость целостного освоения культуры, они постоянно вели дискуссии (автодискуссии) о приоритетном значении тех или иных её элементов и ценностей, порой противопоставляли гуманистов (поэтов, риторов, литераторов) инженерам, естествоиспытателям, математикам и даже художникам. Уже Ф. Петрарка ставит вопрос о некоторых предпочтениях. Для него главное в культуре поэзия и риторика. Поэзия – высшее из искусств, самое совершенное и самое благородное. Она воплощает мудрость и универсальное знание, побуждает человека к добродетели. В то время как наука даёт
68
только знания. Эту идею подхватывает Л. Бруни, который в поэзии находит «великую мудрость и зародыш всех наук», вершину знания, не уступающую теологии. Для него, как и для античного человека, поэт выше философа, ибо он пишет по божественному наитию. Литература вообще вызвала колоссальный интерес у деятелей эпохи Возрождения. Почти каждый из них упражнялся в литературных изысканиях, писал стихи, поэмы, новеллы, мемуары.
Л. Валла превозносит достоинства риторики и языка, особенно латинского. Красноречие, полагает он, способно убедить во всех вещах и развить умение говорить о них. Слово есть проводник мысли, ключ к постижению мира и человека, важнейшее средство возделывания души. Через слово, через язык всё представляется прекрасным. Язык фактически становится синонимом культуры, инструментом, возделывающим «homo civilis» (цивилизованного человека). Язык – воплощённый дух, слово – воплощённая мысль. Необходимо уважение к слову, понимание сакральности языка, возвращение к его изначальности. А. Полициано даже предлагал включить в словесность философию, чтобы видеть словесность философской. Мирандола же, наоборот, стремился включить словесность в философию, сделать философию гуманистической. Леонардо придерживается иной позиции. Он отождествляет слово с добродетелью и знанием. Вместе с тем, рассматривает его как прошлое, старое, известное, вторичное, как тень вещи. Слово, с его точки зрения, не способно постичь тайну, оно есть обход прямого пути к истинным объектам познания. Оно – оглашение, а, следовательно, отрицание тайны и глубины мира.
Самое значимое место в культуре Леонардо отводит живописи. Живопись отвечает всем необходимым критериям познавательносозидательной (культурообразующей) деятельности (первичности, понятности, действенности, всеобщности). Она воспринимается мгновенно, без опосредований. Живопись обладает доступностью и привлекательностью, словно бы природа. Работа художника универсальна, бесспорна и конкретна; она воздействует на зрение, слух и осязание человека. В живописи, как ни в чём другом, происходит порождение новых форм и постоянная сверка с первоисточником. Здесь больше всего проявляется творчество и индивидуальное начало, познание сочетается с сознанием, истина с новизной.
69
К. Салютати, в свою очередь, идеализирует мифы, особо подчёркивая гносеологические, нравственные, эмоциональные, исто- рико-философские и естественнонаучные ценности в них.
Большую роль возрожденцы отводят морали. Почти все они обсуждают проблему достоинства, чести, добра, зла, благородства, нравственных норм жизни, отношения к другим людям, к миру, к обществу. Всячески отвергаются средневековые ценности – аскетизм, отшельничество, слепая покорность, консерватизм. Активно провозглашаются величие духа, свобода, внутреннее самосовершенствование, богатство, слава, красота, самость, личный интерес, любовь, дружба, по большому счёту плодотворная деятельность, гражданская жизнь, светская культура.
Несмотря на критическое отношение гуманистов к философии, её роль и значимость научных знаний вообще возрожденцами осознаётся и оценивается высоко. Мирандола и вовсе доходит до крайности, утверждая: «Кто лишён литературного изящества – недостаточно человечен; кто чужд философии – не человек!». Средневековая схоластика отвергается, как впрочем, отвергается мифологическое библейское культурное пространство в целом. На смену им приходят философия природы и философия человека, а вместе с ними новая природная и культурная картины мира. Мыслители Возрождения детально изучают законы мироустройства. Во всем ощущается стремление к объективной истине, вводятся новые критерии познания. Космос десакрализуется, мир земной и мир человеческий вписываются в бесконечное множество миров. Мир становится усложнённым, дифференцированным. Он макрокосм и микрокосм. Геоцентрическая картина мира заменяется гелиоцентрической. На смену библейскому ограниченному пространству приходит бесконечное пространство Коперника, Бруно, Кеплера. Наука начинает рассматриваться как форма власти над природой,
как важнейший инструмент постижения истины, даже как путь к достижению счастья (Аргиропуло), а то и бессмертия (Манетти). Она трактуется не столько как сумма знаний, а как процесс, направленный на их получение. М. Фичино и Мирандола рассматривают науку как главную ценность человеческой жизни. Новый ста-
тус приобретают физика, астрономия, математика, медицина, по-
литическая наука, право. Следует отметить, что политико-право- вые вопросы приобретают исключительное значение. Пальмиери
70