Материал: Диссертация Янковский Д.А
26
А.Н. Трайнин придерживался иной точки зрения. По его мнению, если «А., желая помочь Б. совершить поджог, принес керосин, когда здание уже пылало, А. все равно будет пособником»1. Представляется, что соучастником может считаться только тот, кто оказал реальную помощь исполнителю в совершении преступления. Поэтому в приведенном случае соучастие отсутствует, а имеет место приготовление к преступлению, наказание за которое согласно положениям УК РФ существенно мягче, чем за оконченное преступление (не более половины максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания,
предусмотренного санкцией статьи).
По общему правилу, соучастие представляет собой активные действия
подстрекателя, пособника или организатора. Путем бездействия оно может быть осуществлено лишь при наличии предшествующего соглашения, которое состоялось до начала исполнения преступления или в момент его исполнения.
Не подлежит сомнению тот факт, что соучастие предполагает деятельность
вменяемых лиц, достигших возраста уголовной ответственности. Эта аксиома вытекает из предусмотренных законом общих условий уголовной ответственности (ст. 19 УК РФ). Субъект, вложивший в руки недееспособного лица оружие и приказавший ему совершить убийство, должен рассматриваться не как подстрекатель или пособник, а как исполнитель, именуемый в теории и на практике уголовного права посредственным причинителем. Точно так же поджигателем должен считаться тот, кто дал ребенку спички и попросил его поджечь строение. Единственным виновником будет тот, кто использовал таких лиц в своих преступных целях. Соответственно, при отсутствии иных вменяемых соучастников наказание посредственному причинителю должно назначаться без учета специальных норм о соучастии.
Следует отметить, что в научной литературе встречается иная точка зрения по данному вопросу, основанная в том числе на материалах противоречивой судебной практики. Так, в правоприменении фиксировались случаи, когда при выполнении объективной стороны состава преступления несколькими лицами, из
1 См.: Ковалев М.И. Указ. соч. С. 162.
27
числа которых только одно подлежит уголовной ответственности, а другие в силу невменяемости или возраста – не подлежат, виновному тем не менее вменялся признак «группа лиц», несмотря на отсутствие соучастия 1 . В этом контексте понятие группы выходит за рамки соучастия, определенного в ст. 32 УК РФ, и,
как представляется, противоречит сущности соучастия в связи с отсутствием признака согласованности действий. Такая квалификация основана на рекомендациях Пленума Верховного Суда РФ, содержащихся в утративших силу постановлениях от 22 марта 1966 г. № 31 «О судебной практике по делам о грабеже и разбое», от 22 апреля 1992 г. № 4 «О судебной практике по делам об изнасиловании» и др. С изданием постановления Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. № 7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» данная практика стала меняться. В п. 9 указанного постановления было разъяснено, что совершение преступления с использованием лица, не подлежащего уголовной ответственности в силу возраста или невменяемости, не создает соучастия2. Вслед за ним последовало постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», в абзаце первом п. 12 которого была подтверждена точка зрения о необходимости квалификации действий по признаку «группа лиц» только в случаях, если в совершении преступления совместно участвовали два или более исполнителя, подлежащие в силу ст. 19 УК РФ уголовной ответственности за содеянное3.
1Так, например, в 2004 г. Президиумом Верховного Суда РФ было вынесено постановление по делу П. в ответ на надзорное представление заместителя Генерального прокурора Российской Федерации (что само по себе показательно), в котором ставился вопрос о переквалификации действий П. с п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 105 УК РФ, поскольку преступление П. совершил совместно с лицом, которое признано невменяемым. Президиум Верховного Суда РФ указал: «доводы... изложенные в надзорном представлении, о том, что согласно акту судебной психолого-психиатрической экспертизы Б. признан в отношении инкриминированного ему деяния невменяемым и освобожден от уголовной ответственности за совершенное им в состоянии невменяемости общественно опасное деяние и к нему применены принудительные меры медицинского характера, в связи с чем действия П. не могут быть квалифицированы как совершенные группой лиц и подлежат переквалификации на ч. 1 ст. 105 УК РФ, не основаны на законе» // Бюллетень Верховного Суда РФ, 2005, № 4. С. 18.
2Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. № 7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних» // Бюллетень Верховного Суда РФ, 2000, № 4; 2007, № 5.
3Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» // Бюллетень Верховного Суда РФ, 2003, № 2; 2007, № 5; 2011, № 2; 2015, № 5; 2016, № 7; 2017, № 7.
28
В теории уголовного права большинство специалистов приветствовали новую практику. В частности, отмечалось, что «прежние правила квалификации не согласуются со смыслом общих положений УК РФ о соучастии, предполагающих совместное совершение преступления по меньшей мере двумя субъектами, способными нести уголовную ответственность; подобные правила разрушают субъективные признаки соучастия, поскольку лица, являющиеся невменяемыми, не могут действовать виновно» 1 . Однако были и противоположные точки зрения, указывавшие на повышенную общественную опасность преступлений, учиняемых группой лиц и связанных с вовлечением «негодных» субъектов в их совершение, что требует адекватной уголовно-
правовой оценки действий «годного» субъекта, на необходимость учета интересов потерпевших и их усиленной уголовно-правовой охраны от таких посягательств2.
Принятие постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. № 31 «Об изменении и дополнении некоторых постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам» заставило вновь неоднозначно взглянуть на данный вопрос, поскольку из постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» был исключен абзац первый п. 12 3 . Это решение косвенно свидетельствует о возможности возврата к правилу квалификации действий в анализируемой ситуации как групповых и, следовательно, об обязательном усилении наказания виновным в таких случаях. По нашему мнению, подобная квалификация не в полной мере корреспондирует положениям действующего уголовного закона о соучастии, в связи с чем указанный вопрос
1См., например.: Курс уголовного права в пяти томах. Том 1. Общая часть: Учение о преступлении / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой, И.М. Тяжковой. М.: Зерцало, 2002. С. 392 – 393; Уголовное право: Учебник: В 3 т. Т. 1. Общая часть / Под общ. ред. А.Э. Жалинского: М.: Издательский Дом «Городец», 2011. С. 497 – 498; Уголовное право России. Общая часть: Учебник / Под ред. Н.М. Кропачева, Б.В. Волженкина, В.В. Орехова. СПб.: Тип. «Береста», 2006. С. 569 – 570; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Под ред. А.И. Чучаева. М.: Издательство ИНФРА-М, КОНТРАКТ, 2009. С. 99 – 100; Козлов А.П. Соучастие: традиции и реальность. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2001. С. 55 – 66.
2См., например: Рарог А.И., Есаков Г.А. Понимание Верховным Судом РФ «группы лиц» соответствует принципу справедливости // Российская юстиция. 2002. № 1. С. 51 – 53; Галиакбаров Р. Как квалифицировать убийства и изнасилования, совершенные групповым способом // Российская юстиция. 2000. № 10. С. 40; Гаврилов Б.Я. Современная уголовная политика России: цифры и факты. М.: Проспект, ТК Велби, 2008. С. 100 – 104.
3Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 декабря 2010 г. № 31 «Об изменении и дополнении некоторых постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам» // Бюллетень Верховного Суда РФ, 2011, № 2; 2013, № 9; 2014, № 2, 4; 2016, № 2.
29
требует окончательного и недвусмысленного решения, в том числе при необходимости путем дачи Пленумом Верховного Суда РФ соответствующих разъяснений.
Таким образом, совместность (объективный признак) и согласованность
(субъективный признак) деяний нескольких лиц при совершении одного преступления выступают основными признаками соучастия и в своей совокупности представляют собой его сущность. Если совместность и согласованность поведения нескольких субъектов при совершении преступления имели место, значит можно вести речь о соучастии и о необходимости применения специальных правил назначения наказания за соучастие, если же нет – налицо единство времени и места совершения преступлений, иначе говоря,
простое совпадение самостоятельных деяний нескольких лиц, подлежащих наказанию по общим правилам, предусмотренным уголовным законом.
Изменения в преступности, произошедшие в России за последние десятилетия, в частности, возникновение и масштабное распространение организованной преступности, актуализировали дискуссию о сущности соучастия и наказуемости соучастников в новом аспекте.
Как отмечалось, в основу законодательного определения соучастия взято положение о совместном участии нескольких лиц в совершении преступления.
Однако участники организованной преступности объединяются не просто для совместного совершения одного или нескольких преступлений, а для осуществления преступной деятельности как системы разнообразных деяний.
Организованная преступная деятельность проявляется в «создании организованных групп, преступных сообществ и руководстве ими, в выполнении участниками организованных преступных формирований различных функциональных обязанностей, необходимых для поддержания жизнеспособности преступного формирования (вовлечение в группу новых участников, обучение их криминальным навыкам, соблюдение внутригрупповых норм поведения, расширение сфер криминального влияния, установление коррумпированных связей и т.п.), в систематическом, поставленном на поток
30
совершении преступлений, сложных по своему исполнению, требующих не только сорганизованности, но и высокой преступной квалификации, а также специальных познаний в тех или иных областях. Такого рода усложненные формы совершения преступлений не укладываются в традиционное понимание соучастия» 1 . Действительно, руководители преступных сообществ или организованных групп зачастую совершают деяния, внешне не представляющие общественной опасности, которые не связаны напрямую с участием в конкретных преступлениях, а направлены исключительно на осуществление общего контроля за деятельностью преступного объединения, на обеспечение его функционирования, принятие мер безопасности, конспирации и пр. Тем не менее согласно ч. 5 ст. 35 УК РФ такие руководители подлежат ответственности за все совершенные преступным сообществом преступления, если они охватывались их умыслом2.
В связи с этим следует отметить, что приведенное в УК РФ обобщенное определение соучастия, как умышленного совместного участия двух и более лиц в совершении умышленного преступления, охватывает лишь содержание простого соучастия и соучастия с распределением ролей, однако не в полной мере отражает современные особенности организованной преступной деятельности,
осуществляемой руководителями и участниками организованных групп и преступных сообществ.
1См.: Илиджев А.А. Указ. соч. С. 52 – 53.
2Так, например, в 2014 г. на территории Челябинской области в результате преступной деятельности О. было создано и функционировало преступное сообщество, имевшее целью незаконный сбыт наркотических средств. Согласно преступной схеме данного сообщества его организатор-руководитель О. занимался тем, что подыскивал и вовлекал в деятельность преступного сообщества новых членов для участия в незаконном обороте наркотических средств, распределял между ними обязанности (роли), устанавливал цены на сбываемые наркотики, обеспечивал меры конспирации среди участников преступного сообщества, контролировал поступление денежных средств и их распределение между участниками преступного сообщества, осуществлял организацию и использование приложений и программ, средств защиты информации о преступной деятельности в сети «Интернет», имел доступ ко всем ник-неймам соучастников, а также к программе «AutoBot», предназначенной для продажи наркотических средств покупателям бесконтактным способом, открывал и при необходимости закрывал «ветки» ̶ интернет-магазины на сайте «LegalRC.biz», тем самым контролировал действия кураторов преступного сообщества, при необходимости и достижении определенного доверия к соучастникам в сфере незаконного сбыта наркотических средств определял им более высокую должность в структуре преступного сообщества. При этом участия в совершении конкретных фактов сбыта наркотических средств организатор данного преступного сообщества не принимал. Несмотря на это, он был признан соисполнителем всех совершенных данным сообществом преступлений, поскольку они охватывались его умыслом // Архив Ленинского городского суда г. Магнитогорска Челябинской обл. Дело № 1-08/2020. [Электронный ресурс]: Судебные и нормативные акты РФ.
URL: https://sudact.ru/regular/doc/OyaPoi4CrpHv/ (дата обращения: 27.10.2021).