Материал: Диссертация Янковский Д.А
181
Эти нормативные предписания позволяют сделать вывод о признании законодателем группового преступления более общественно опасным, чем преступления, совершенного одним лицом.
Вместе с тем в доктрине уголовного права и криминологии до сих пор нет единого мнения по данному вопросу. Ряд авторов полагают, что менее опасные формы соучастия (простое соучастие или соисполнительство, группа лиц,
большинство случаев соучастия с предварительным сговором) не обладают более высокой степенью общественной опасности сравнительно с преступной деятельностью одного лица, тем более являющегося «профессиональным» преступником1. Так, Л.Л. Кругликов отмечает, что «само по себе соучастие не всегда способно свидетельствовать о повышенной опасности преступления»2. Его поддерживает Е.В. Благов: «в соучастии могут быть совершены такие же действия и даже менее общественно опасные преступления, чем совершенные единолично. Да и общественная опасность отдельных соучастников далеко не всегда превышает опасность индивидуально действующего лица»3.
Другие специалисты утверждают, что совместное совершение преступления несколькими лицами вне зависимости от формы соучастия всегда более общественно опасно, чем совершение преступления одним лицом4. И.И. Карпец утверждал: «То, что закон предусматривает ответственность за соучастие, само по себе говорит об особом внимании законодателя к совместной преступной деятельности нескольких лиц. Такая норма закона нужна для того, чтобы показать особое значение совместной преступной деятельности и ее опасность»5.
Следует отметить, что сложное соучастие с распределением ролей, при котором исполнителем преступления является только одно лицо, а остальные соучастники выполняют функции организатора, подстрекателя или пособника,
отдельно в УК РФ в качестве формы соучастия не выделяется. Соответственно,
1См. об этом: Янковский Д.А. Указ. соч. С. 119.
2Кругликов Л.Л. Смягчающие и отягчающие ответственность обстоятельства в советском уголовном праве. Ярославль: Яросл. ун-т, 1977. С. 20.
3Благов Е.В. Назначение наказания (теория и практика). С. 96.
4См., например: Соловьев А.Д. Указ. соч. С. 76; Иванов Н.Г. Указ. соч. С. 49; Джекабаев У.С., Вайсберг Л.М.,
Судакова Р.Н. Соучастие в преступлении. Алма-Ата: Наука, 1981. С. 3; Илиджев А.А. Указ. соч. С. 189.
5Карпец И.И. Указ. соч. С. 70.
182
уголовный закон не содержит положений, которые свидетельствовали бы о признании законодателем преступления, совершаемого в такой форме, более общественно опасным, чем единоличный преступный акт. Представляется верным в данном отношении следующее утверждение Е.В. Благова: «несомненно,
что более общественно опасно групповое соучастие. Меньшая общественная опасность соучастия с распределением ролей вытекает из того, что при нем в контакт с предметом преступления входит лишь одно лицо, тогда как при групповом соучастии – несколько»1.
Факторы, повышающие общественную опасность групповых форм совершения преступления по сравнению с преступной деятельностью одного лица, в том числе имеющего соучастников, не выполняющих объективную сторону преступления, действительно, существуют 2 . Во-первых, в групповой форме могут совершаться такие преступления, которые не под силу одному лицу
(крупные террористические акты, сложные по форме хищения и т.д.). Во-вторых,
при групповом соучастии затрудняется противодействие совершаемому посягательству, а зачастую полностью устраняются меры по защите объекта
(например, при совместном завладении имуществом путем разбоя). В-третьих,
совершение преступления в групповой форме существенно упрощается в психологическом плане, чувствуется поддержка соучастников, укрепляется уверенность в своих действиях. В-четвертых, при групповом соучастии в общественно опасную деятельность вовлекается значительное число граждан, в
результате чего углубляется криминализация общества, распространяется криминальная субкультура, что в целом негативно влияет на социальную обстановку в стране.
Когда авторы рассуждают о повышенной общественной опасности групповых форм совершения преступлений по сравнению с единолично учиняемыми преступными актами, то презюмируется, что все иные обстоятельства, характеризующие соответствующие деяния, являются
1Благов Е.В. Указ. соч. С. 91 – 92.
2Янковский Д.А. Указ. соч. С. 119 – 120.
183
равнозначными. Так, единолично может быть совершено убийство, а в группе лиц – кража. От этого кража не становится более общественно опасной, чем убийство. Но если, к примеру, рассматривать только кражу, то при прочих равных условиях она становится более опасной для общества, если совершена группой лиц по предварительному сговору, а не одним лицом.
Следует согласиться с мнением о повышенной общественной опасности групповых форм соучастия и, в первую очередь, организованных его проявлений,
что обусловлено главным образом тем, что «в преступных объединениях устанавливаются и функционируют более устойчивые антиобщественные связи между криминальными элементами, создается своеобразный «коллективный» субъект преступления, усилия нескольких лиц аккумулируются, что облегчает совершение преступления, ускоряет достижение преступных целей»1. Очевидно,
что эффективность элементов, объединенных в систему, всегда выше по сравнению с эффективностью одного элемента или эффективностью
«несвязанной» совокупности элементов.
Указанные обстоятельства свидетельствуют о качественно более высоком уровне общественной опасности преступлений, совершаемых в группой форме,
по сравнению с аналогичными преступлениями, учиняемыми единолично, и,
следовательно, – об обоснованности и уместности положений ст. 35 и 63 УК РФ,
предписывающих в обязательном порядке усилять наказание лицу за то, что при совершении преступления он действовал не один, а совместно с другими лицами.
Результаты анкетирования практических работников правоохранительных органов подтверждают указанный вывод. На вопрос о том, должно ли назначаться более строгое наказание лицу, совершившему преступление в составе группы соисполнителей, по сравнению с лицом, учинившим аналогичное преступление единолично, 71 % респондентов ответили положительно: лицо, совершившее преступление в составе группы, заслуживает более строгого наказания, чем лицо,
совершившее аналогичное преступление при схожих обстоятельствах, но без соучастников (Приложение В).
1 Янковский Д.А. Указ. соч. С. 120.
184
Таким образом, установление при квалификации деяния признака в виде групповой формы совершения преступления должно в соответствии с требованиями п. «в» ч. 1 ст. 63 и ч. 7 ст. 35 УК РФ влиять на усиление наказания,
назначаемого виновному.
Между тем увеличение или снижение наказания во исполнение указанных предписаний закона практически возможно осуществить лишь при том условии,
что существует какая-то установленная в законе отправная точка, по отношению к которой и производится судом исчисление наказания, изменение его размера.
В доктрине уголовного права «ту часть санкции, которая наиболее соответствует характеру общественной опасности того или иного вида преступления, принято именовать типовым наказанием»1. Так, еще Н.С. Таганцев предлагал «исходить при назначении наказания из «нормального наказания» 2 . Без определения типового наказания и его учета в судебной практике достижение принципов справедливости, равенства граждан перед законом представляется маловероятным.
Однако критерии определения типового наказания, которые использовалось бы правоприменителем при определении средней меры ответственности за каждое преступление, в настоящее время в уголовном законе отсутствуют. Хотя следует отметить, что в теории уголовного права неоднократно предпринимались попытки найти и нормативно закрепить ту стабильную часть санкции, в которой дается оценка типичным признакам вида преступления. Так, например,
В.П. Нажимов предложил такой «исходной ступенью (типовым наказанием)
признавать среднюю треть или первую половину санкции в виде лишения свободы» 3 . Н.С. Таганцев указывал: «При относительно определенной санкции нормальным наказанием всегда предполагается средняя мера наказания,
назначенного в законе» 4 . Подобная точка зрения высказывалась и в теории советского уголовного права. Г.А. Левицкий отмечал: «При равенстве смягчающих и
1См.: Козлов А.П. Единичные и множественные преступления. СПб: Юридический центр-Пресс, 2011. С. 772.
2Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Часть Общая. Т. 2. С. 13.
3Нажимов В.П. Справедливость наказания – важнейшее свойство его эффективности // Вопросы организации суда и осуществления правосудия в СССР. Калининград, 1973. Т. 2. С. 8.
4Таганцев Н.С. Указ. соч. С. 297.
185
отягчающих обстоятельств… наказание должно… колебаться около средней точки между высшим и низшим пределами карательной санкции»1. Аналогичной позиции
придерживается А.П. Козлов: «Наиболее правильным представляется мнение тех авторов, которые признают «точкой отсчета», «нормальным», типовым наказанием среднее значение между минимумом и максимумом санкции»2.
Указанные предложения, хотя и представляют существенный теоретический интерес, на практике были подвергнуты резкой критике ввиду значительных трудностей в их юридико-техническом закреплении и возникающих в связи с этим рисках необъективного определения типового наказания. Так, если расчет медианы наказания может быть с достаточной точностью произведен в санкциях,
предусматривающих один вид наказания, то возможность ее определения в альтернативных санкциях (устанавливающих несколько видов наказания, от самых мягких до строгих), число которых в уголовном законе в последнее время стремительно растет, вызывает сомнение, учитывая недопустимость приблизительного осуществления таких расчетов.
В связи с этим суды, определяя типовую меру ответственности при назначении наказания по конкретному делу, предпочитают ориентироваться на сформированный у них личный опыт и имеющуюся судебную практику.
При этом анализ практики российских судов, особенно по делам о преступлениях, не предусматривающих квалифицирующих признаков в виде групповых форм соучастия, свидетельствует, что законодательные положения о необходимости усиления наказания за совершение группового преступления по сравнению с наказанием за единоличный преступный акт в большинстве своем не соблюдаются. Нами были изучены 50 приговоров о насильственных преступлениях, учиненных при максимально схожих обстоятельствах единолично и в составе группы. Результаты показали, что лицам, совершившим преступление без соучастников, зачастую назначалась не менее, а то и более строгая мера ответственности, чем совершившим аналогичное преступление в составе группы
1Левицкий Г.А. К вопросу о принципах применения наказания по советскому уголовному праву // Советское государство и право. 1958. № 4. С. 107.
2Козлов А.П. Указ. соч. С. 796.