Материал: Диссертация Янковский Д.А

141

По вопросу соотношения наказуемости подстрекателя и иных соучастников преступления, в том числе исполнителя, в литературе высказываются различные позиции.

Так, по мнению ряда дореволюционных ученых, «наказуемость подстрекателя равна наказуемости физического виновника. В пользу подстрекателя говорит то, что он сам не решился совершить преступление, но против него то обстоятельство, что он – душа преступления, что последнее без него не было бы совершено»1.

Согласно другой позиции подстрекатель преступления заслуживает наиболее строгого наказания среди соучастников. Доводы в пользу такого подхода заключаются в том, что подстрекатель мог сам совершить преступление,

но склонил к нему другое лицо, то есть «создал» преступника и через него совершил преступление2. Г.С. Захарян утверждает, что «степень общественной опасности подстрекателя в случаях, когда умысел его направлен на достижение именно того конкретного результата, который наступает от действий исполнителя, будет выше, чем исполнителя»3.

Существует и точка зрения, что подстрекатель должен подлежать меньшему наказанию, чем склоненное им к преступлению лицо. Например, немецкий криминалист XIX века Миттермайер делил соучастников на «непосредственных и посредственных, из которых первые выполняют действие, обосновывающее состав преступления, а вторые или вызывают деятельность первых, или же только способствуют ей. К главным, более наказуемым соучастникам относятся лишь физические исполнители преступления. Подстрекательство же наряду с пособничеством является соучастием менее наказуемым, второстепенным.

Действовать на словах гораздо легче, чем на деле; непосредственный исполнитель

1Конспект по уголовному праву и процессу, составленный по лекциям Фойницкого, Случевского, Сергеевского и др. Одесса, 1898. С. 98; также см.: Познышев С.В. Основные начала науки уголовного права. М.: А.А. Карцев, 1912.

С. 393.

2Шнейдер М.А. Указ. соч. С. 81.

3Захарян Г.А. Указ. соч. С. 10.

142

преодолевает различные препятствия, не существующие для подстрекателя, и

обнаруживает таким образом большую преступную энергию, чем последний»1.

Между тем анализ практики назначения наказания свидетельствует о нецелесообразности выработки каких-либо единых, специальных правил наказуемости подстрекателей по сравнению с иными соучастниками.

С одной стороны, подстрекатель в чистом виде занимается лишь интеллектуальной деятельностью и непосредственных действий, направленных на достижение преступного результата, не совершает, оставаясь в стороне от исполнения преступления, вследствие чего целесообразно назначать ему менее строгое наказание, чем другим соучастникам, причиняющим непосредственный вред охраняемым объектам. С другой стороны, без подстрекателя преступление может вообще не состояться, поскольку намерение совершить определенное преступное деяние внушает исполнителю именно подстрекатель2.

Так, Президиум Ивановского областного суда, рассмотрев материалы уголовного дела в отношении К., осужденного за участие в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью и угоне автомобиля, указал, что К.,

приказавший своим людям избить П. и угнать его автомобиль, представляет повышенную опасность именно как подстрекатель, и назначение ему более строгого наказания, чем непосредственным исполнителям, с учетом характера и степени общественной опасности совершенных преступлений, данных,

характеризующих личность виновного, отсутствия смягчающих наказание обстоятельств является обоснованным3.

В связи с этим представляется, что в одном случае наказание может быть выше у подстрекателя, в другом – у исполнителя или пособника. Заранее утверждать, что кто-то из этих соучастников всегда заслуживает большей ответственности, нельзя, поскольку «отсутствует какая-либо объективная зависимость между общественной опасностью преступных функций

1См.: Колоколов Г.Е. О соучастии в преступлении: (О соучастии вообще и о подстрекательстве в частности). М.: Имп. Моск. ун-т, 1881. С. 128.

2Янковский Д.А. Ответственность подстрекателей к преступлению по российскому уголовному законодательству: история и современность // Российский следователь. 2021. № 3. С. 54.

3Архив Ивановского областного суда. Дело № 44у-15 (2006 г.).

143

подстрекателя и исполнителя (пособника). К каждому конкретному случаю назначения наказания подстрекателю следует подходить самостоятельно, с

учетом характера и степени общественной опасности преступления, личности виновного, значения участия лица для достижения цели преступления и других обстоятельств дела. Немалую роль при индивидуализации ответственности подстрекателя будет иметь учет судом способов, а также мотивов подстрекательства»1 . В то же время необходимо принимать во внимание, что наказание подстрекателя не должно превышать по строгости наказание организатора преступления, чьи законодательно закрепленные преступные функции представляют максимальную общественную опасность среди соучастников.

В настоящее время уголовное законодательство Российской Федерации динамично развивается. Возникают новые формы преступной деятельности,

угрозы государственной и общественной безопасности, которые заставляют законодателя совершенствовать нормативно-правовую базу в целях своевременного реагирования на потребности правоприменительной практики.

Так, специфика совершения отдельных видов преступлений, их особая угрозообразующая природа обусловили решение законодателя о выведении некоторых действий, представляющих по своей сути подстрекательство или пособничество другому преступлению, в самостоятельные, оконченные составы преступлений с собственными диспозицией и санкцией.

В этих случаях, несмотря на возможность применения к виновным положений Общей части УК РФ о соучастии, законодатель посчитал такую ответственность недостаточной и сконструировал в Особенной части УК РФ специальные нормы, в силу которых действия указанных лиц квалифицируются и наказываются самостоятельно как исполнителей преступлений2.

Например, ч. 3 ст. 2051 УК РФ предусматривает ответственность за пособничество в совершении террористического акта, захвата заложника и

1Янковский Д.А. Указ. соч. С. 54.

2Янковский Д.А. Акцессорная природа соучастия и ее влияние на наказуемость соучастников. С. 44 – 45.

144

организации незаконного вооруженного формирования с установлением санкции за данное деяние в виде лишения свободы на срок от десяти до двадцати лет.

Выделение в отдельный состав преступления действий, заключающихся в пособничестве терроризму, дает возможность правоохранительным органам на ранних стадиях развития преступной деятельности, вне зависимости от фактического совершения терракта и наказуемости его исполнителей привлекать к уголовной ответственности за оконченное преступление лиц, оказывающих содействие террористической деятельности. Это представляется важной и необходимой мерой противодействия терроризму, которая не позволяет пособникам террористов уходить от ответственности и не допускает смягчения им наказания1.

При этом данная законодательная новелла в полной мере корреспондируется с акцессорной теорией соучастия, поскольку в рассматриваемых случаях так называемые «пособники» террористов de jure

выступают в качестве исполнителей преступления, предусмотренного ст. 2051 УК РФ, в связи с чем привлечение к ответственности непосредственного исполнителя терракта не имеет юридического значения для наказуемости лиц, оказывающих ему содействие.

Установление в ч. 3 ст. 2051 УК РФ столь сурового наказания (от десяти до двадцати лет лишения свободы) вызвало споры в научном и правоприменительном сообществах, поскольку такая санкция оказалась строже,

чем за само исполнение террористического акта (наказание в ч. 1 ст. 205 УК РФ – от десяти до пятнадцати лет лишения свободы).

Подобную строгость можно объяснить, прежде всего, необходимостью охватить в санкции ч. 3 ст. 2051 УК РФ наказание за пособничество всем видам террористического акта, в том числе его квалифицированному и особо квалифицированному составам, санкции которых предусматривают наказания в виде лишения свободы до двадцати лет и пожизненного лишения свободы2.

1Янковский Д.А. Указ. соч. С. 45.

2Янковский Д.А. Совершенствование правил назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии.

С. 215.

145

Также законодателем выведены в отдельные составы преступлений действия по склонению, вербовке или иному вовлечению лица в совершение хотя бы одного из преступлений, предусмотренных ст. 205, 2052 – 2055, 206, 208, 211, 220, 221, 277 – 279 и 360 УК РФ, по вооружению или подготовке лица в целях совершения хотя бы одного из указанных преступлений и по финансированию терроризма (ч. 1 и 11 ст. 2051 УК РФ).

По своей правовой природе данные действия представляют собой подстрекательство или пособничество преступлениям террористической направленности.

Необходимость выведения их в самостоятельный состав преступления обусловлена, в частности, активизацией в последнее время вербовочной деятельности эмиссаров террористических организаций в отношении российских и иностранных граждан, проживающих на территории Российской Федерации.

Так, в мире ежедневно более тысячи человек подвергаются вербовке в деятельность террористических групп. Лица, попавшие в вербовочную обработку,

становятся инструментом продвижения деструктивной идеологии, ресурсным источником радикальных организаций. При этом Российская Федерация рассматривается международными террористическими сообществами в качестве одного из главных направлений дальнейшей экспансии своей идеологии и плацдарма для совершения резонансных террористических акций. Вербовщиков интересуют, как правило, представители молодежи, в том числе несовершеннолетние лица, наиболее подверженные внешнему влиянию, а также безработные и малоимущие граждане, лица, отбывающие или отбывшие лишение свободы, родственники членов бандподполья. При подготовке рекрутов используется целый спектр различных психологических приемов, направленных на подавление их воли, итогом чего является беспрекословное подчинение командам вербовщика. Эффективное противодействие процессу пропагандистской и вербовочной деятельности требует совершенствования уголовного законодательства и введения соответствующих составов преступлений.