Материал: Iz_arkhiva_Izbrannye_trudy_V_G_Bogoraza_po_shamanstvu_1934-1936_gg

Стадное сознание и диффузное мышление [1935 г.]

«Vaьrgьn» — «бытие» состоит из корня «va» — «быть», и суффикса -(g) ьrgьn, означающего отглагольное действие и подобного русскому суффиксу -ние, -тие. Таким образом, «vaьrgьn» означает «бытие», как «оmgьrgьn» означает «теплота», «ŋьttььrgьn» — «охотничий промысел», «Kеmakwьrgьn» — «замедление», «ŋьtoьrgьn» — «выход» и т. д. Все эти четкие формы не могут считаться первобытными.

Однако, возможно, что эти представления: существо, бытие, направление — входили в объем человеческого сознания значительно раньше — в эпоху кинетической речи. Они могли иметь в то время графическое выражение в виде пучка расходящихся линий или

ввиде круга. На вышеупомянутых рисунках они имеют именно ту или другую графические формы, нередко соединенные вместе.

Надо указать, что в графических системах арифметики и геометрии у различных народов именно такое выявление — две перекрещенные линии, вписанные в круг, обозначают квадрат 2×2=4 и также вообще пространство, протяжение.

Вэскимосском языке этому чукотскому термину соответствует — азиатское «kьjarnak» — американское «бытие».

Уточнение этого термина идет по несколько иной линии: «S’la» — означает «воздух», «пространство земли», по преимуществу, сухопутное. В дальнейшем S’la-Hila определяется как женская богиня, заведующая воздухом, небом, всем пространством, которое находится под землею. Богиня, заведующая собственно землею есть Pinga, а богиня, заведующая морем, преимущественно подводными пространствами, есть Sedna. Однако в основном все эти представления не допускают олицетворения. Они существуют вне олицетворения, раньше его. Даже не более поздней стадии, когда стихии, составляющие части природы, получают олицетворение, оно имеет очень наивную и грубую форму.

Так, в чукотской сказке об Attьgьtkь и его товарищах, герой вместе с двоюродным братом после долгих приключений приходит к особой вселенной, где обитает Земля (Nutenut). Эта вселенная висит в воздухе, подпертая длинной иглой. Attьgьtkь с братом пришли, чтобы свататься к дочери Nutenut’a. Шатер железный, пробраться

внего трудно, но Attьgьtkь с братом превратились в земляных червей и подкопались снизу. В шатре сидят другие женихи: Небо, Море, Рассвет, Мрак, Внешний Мир — все это шаманы человеческого вида. Attьgьtkь с братом состязаются с этими шаманами — представите-

391

II. Статьи и доклады В. Г. Богораза

лями стихий и побеждают их. Они не могут убить их, но все-таки наносят им большой ущерб.

Attьgьtkь взял свой посох левым мизинцем, ткнул по очереди каждого из женихов и половину тела сжег у каждого, другая половина стала маленькая и больная. В ужасе женихи бежали в свои области: Солнце пошло странствовать по небу, Месяц вдогонку за ним; Небо поднялось вверх; Море ушло в свои берега; Рассвет бежал на восток; Мрак — на запад; Внешний Мир расширился в пространстве29.

Можно отметить, что эти олицетворения стихий и вселенных совсем не отличаются соответствующей величиной, даже несмотря на Внешний Мир, который «расширился в пространстве». Все они человекообразны также по своим размерам.

Они увеличиваются, принимают свой настоящий стихийный образ, но всё же не до чрезмерности, ибо также и в стихийном образе они вмещаются в пределы чукотского шатра.

Эти наивные человекообразные образы не имеют ничего общего с вышеупомянутым бытием. Бытие существует вне олицетворения и не имеет величины.

Другие расчленения этого термина имеют специальный характер. Таковы Jaŋvac-vaьrgьn — «милостивое существо», Jagtacvaьrgьn — «дающее жизнь существо», Kьnta-vaьrgьn — «дающее удачу существо» или Qasmь-vaьrgьn — «дающее неудачу существо».

Впрочем, эти определения не имеют особой точности, и, может быть, лучше переводить всё же: «милостивое существо», «дающее удачу существо».

Между прочим, первый корень слова «милостивое существо» — Jaηvac обозначает, в сущности, сироту. Сирота является одним из обычных образов чукотско-эскимосского фольклора. Его обижают соседи — члены той же общины, нарушая древнее коммунистическое правило о необходимости снабжения пищей старух и сирот, но за него вступаются сверхъестественные силы, чаще всего именно такое «милостивое к сиротам бытие». Они помогают ему и жестоко наказывают нарушителей обычая. Образ сиротки, очевидно, возник в связи с разложением коммунистического строя.

29В. Г. Богораз. Материалы по изучению чукотского языка и фольклора. С.-Пе­ тербург, 1900, стр. 237.

392

Стадное сознание и диффузное мышление [1935 г.]

Все эти неопределенные представления о бытиях и существах отличаются одним общим свойством: они отделяются как категория от так называемых духов. Духи — по существу злые, вредные человеку. Между тем, бытия и существа либо безразличны, либо благосклонны к человеку.

Слитные представления о природе и о вселенной имеют в чукот- ско-эскимосском и тунгусско-юкагирском фольклоре и космогонии различные выражения. Например, мне говорил один тунгусо-юка- гирский шаман: «Моя душа как бы имеет тысячу рук, они простерты во все концы вселенной и охватывают все мироздание».

Вообще же весь мир представляется наполненным голосами и существами. «В каждом речном яру существует такой голос. Маленькая птичка, которая шаманит, сидя в углу, между суком и стволом дерева, является одновременно голосом и существом. Дятел долбит дерево клювом, как будто бьет колотушкой в бубен». Так же точно и о себе шаман говорит «Мои души летают как птицы на крыльях, они разлетаются в разные стороны, обозревают все сущее одновременно и приносят вести в мою грудь, как пищу в гнездо».

«Все сущее живет. Лампа ходит, стены дома имеют свой голос, и даже ночной горшок имеет собственную страну и шатер, и жену, и детей. Шкуры, лежащие в мешках на запас для торговли, разговаривают по ночам, рога на могилах покойников ходят обозом вокруг могил, а утром становятся на прежнее место, и сами покойники встают и приходят к живым»30.

Это место неоднократно было цитировано как яркий пример многорасчлененности образов чукотского анимизма. Но я хочу подчеркнуть здесь также не только их расчлененность, но также их слитность. Об них можно сказать, что они тоже еще не оторвались от пуповины слитного сознания.

Хотя представления о злых духах, как указано выше, отделены от представлений о существах, однако, и они имеют общий характер слитности. Рассказчики постоянно повторяют: «Злые духи окружают нас повсюду. Мы не можем укрыться, они постоянно нападают, постоянно убивают, мы постоянно платим выкуп, даем жертву, постоянно гибнем».

30В. Г. Богораз. Материалы по изучению чукотского языка и фольклора. С.-Пе­ тербург, 1900, стр. 386.

393

II. Статьи и доклады В. Г. Богораза

Весь окружающий мир кипит, кишит духами — они увеличиваются и уменьшаются в размерах, становятся как вялые листья, как мошка, как пылинка, сливаются вместе и рассеиваются в воздухе.

Злые духи ночью стараются проникнуть в человеческое жилище сквозь верхнее дымовое отверстие. Шаман или просто человек, вооруженный заклинаниями, превращает свои слова в острые ножи, которые закрывают отверстие, духи напирают на ножи, но ножи их разрезывают и крошат на части, и эти куски падают вниз, человек ловит их в бубен, они постоянно уменьшаются, становятся как оводы, как мухи, как мелкая мошка, как пылинки. Они наполняют бубен доверху, человек трясет бубен, они жужжат как мелкие жуки, человек встряхивает бубен, они превращаются в пылинки, он дует на пылинки, пылинки исчезают.

Такие же образы можно постоянно встретить в космогонических описаниях якутов.

Между прочим, в стихотворении Пушкина «Бесы» дана точная формула многообразия кишащих духов:

Бесконечны, безобразны,

Вмутной месяца игре Закружились бесы разны, Будто листья в ноябре…

…………………………..

Мчатся бесы рой за роем

Вбеспредельной вышине, Визгом жалобным и воем Надрывая сердце мне…

Другое четверостишие относится к изменчивой величине этих духов:

Там верстою небывалой Он торчал передо мной;

Там сверкнул он искрой малой И пропал во тьме пустой.

Многообразное кипение, наполняющее всё пространство, относится не только к тому отделу духов, который покорился человеческому колдуну и шаману и превратился в подчиненных ему духовпомощников.

Вчукотском рассказе о состязании шаманов шаман сидит

всвоем пологу. Вместе с ним сидит его человеческая жена. Она кро-

394

Стадное сознание и диффузное мышление [1935 г.]

шит мужу еду. Как отрежет кусок — он съест. На стене — женское лицо — это жена из рода духов. Только лицо в стене полога, а тела нет нигде, ни внутри, ни снаружи. Лицо сторожит, чтобы шамана не украли. Весь шатер и весь спальный полог обложен снаружи ду- хами-помощниками. Они лежат толстым слоем — не только сверху, но также и снизу — под землею. Наружные духи крупнее, а внутренние все мельче и мельче, как мошка, как пылинки, и все они оберегают шамана.

Рядом с этим расчленением природы на бесчисленное множество мелких и мельчайших духов, кипящих в пространстве, возникает и другое расчленение, которое относится к реальным предметам, наполняющим пространство. Эта идея весьма рельефно выражена в чукотской сказке о Чесоточном Шамане.

Чесоточный Шаман ищет душу мальчика, похищенную злыми духами. Он облетает вселенную, верхнюю и нижнюю, но не может найти ничего. Отец мальчика — тоже шаман, задает ему вопросы:

«Наверху над нами светятся многочисленные звезды — смотрел между ними?» — «Смотрел». — «Что же?» — «Нету».

«В глубине моря живет множество крупных тварей, тюленей, моржей, лахтаков — смотрел ли между ними?» — «Смотрел». — «Что же?» — «Нету».

«В глубине моря живет третье множество мелких тварей: морских звезд, ракушек, червей, водяных клопов, искал ли между ними?» — «Искал». — «Что же?» — «Нету».

Так как этот рассказ, очевидно, приморского происхождения, то первое место среди бесконечного разнообразия предметов, наполняющих вселенную, отведено морю, а в море первое место — морским животным.

Далее следуют такие же вопросы, относящиеся к земной (сухопутной) дичи, насекомым надземным и подземным. Потом идут деревья, травы.

«На пространстве земли растет множество трав, смотрел ли ты от былинки к былинке? Пересмотрел ли все стволы лиственниц в лесу?» — «Пересмотрел». — «Что же?» — «Нету».

«Берега рек покрыты мелкими камушками. Искал ли между ними?»

«Все видимое и осязаемое, все существующее на этой земле — пересмотрел ли ты?» — «Пересмотрел». — «Что же?» — «Нету».

395