Материал: Iz_arkhiva_Izbrannye_trudy_V_G_Bogoraza_po_shamanstvu_1934-1936_gg

Стадное сознание и диффузное мышление [1935 г.]

относит все эти видения к области неземного, сверхъестественного. Мир сновидений является тоже особой ипостасью бытия, в которую человек погружается реально каждую ночь. И эта ипостась находится с земным бытием именно в таком вневременном совпадении, как указано выше. Люди и чудовища сонных видений, покойники, предки и сам спящий человек являются жителями этого странного мира. В одних отношениях они подобны земным существам, а в других отношениях различны от них. Сновидения являются, таким образом, фактическим материалом, основанием, источником и как бы реальным подтверждением для схемы анимизма.

О том, что сновидения являются действительно источником наших религиозных представлений, свидетельствует множество фактов. Вещие сны, возвещающие волю богов, и различные способы их толкований протянулись от первобытной древности через античные религии, перешли в христианство и дотянулись и до современности в разных письменных сонниках и устных разгадках. Нельзя, однако, не признать, что значение снов как источников религиозного гадания, сильно ослабело и постепенно превращается в пережиток. Но как бы мы ни объясняли самим себе физически и психологически происхождение и характер сновидений, этот странный мир до сих пор, не менее чем прежде, является фактически для нас другою ипостасью бытия, в которую мы погружаемся правильно и часто. Каждую ночь мы физически лежим в постели и в то же время отправляемся в иной непонятный и неведомый мир.

Сновидения наши, однако, при видимой бессвязности, проявляют замечательные свойства. Если анализировать психические свойства наших сновидений, то мы с удивлением видим, что они совершенно совпадают со свойствами восприятий первобытного человека, настолько совпадают, что можно было бы сказать: наши сновидения древнее нас самих, наши сновидения палеолитичны.

Мария Манасеина в своей работе «Психология и патология сна», написанной по-русски, но потом переведенной на различные европейские языки, приходит к почти такой же мысли, говоря:

«Эти ретроспективные, атавистические сновидения (с убийствами и разными жестокими и грубыми поступками) погружают нас в давно минувшие эпохи древних настроений человеческого рода»19.

19M. Manaseina, Sleep. Its psychology and pathology [Sleep, its psychology, pathology, hygiene, and psychology], London, 1897, p. 319.

381

II. Статьи и доклады В. Г. Богораза

Прежде всего психический метод сновидений имеет драматический характер. Человек разыгрывает во сне не только все свои былые мысли и образы, но даже слова. Например, по указанию Абрагама20, одна дама желала выразить во сне, что знакомый ей скрипач, как высокая башня, сравнительно с другими. Она увидела высокую башню и на башне скрипача21. Мало того, какое-нибудь случайное восприятие, пришедшее со стороны, стук, дуновение ветра, внезапное ощущение холода, немедленно преобразуется в целое драматическое действие, по-своему стройное и внутренне убедительное. Современный человек является во сне прекрасным драматургом, хотя наяву он вообще лишен этой возможности. «Драматический талант любого дурака во сне, — говорит Маудсли, — превосходит лучшие способности талантливого драматурга наяву»22.

Первобытный человек, напротив, обладает этой драматической способностью одинаково и безразлично во сне и наяву. Его духовная жизнь есть постоянное действие, мышление его драматично. Первобытный человек является прирожденным драматургом и естественным актером. С этим связаны, между прочим, драматические пляс­ки первобытных религий и раннее рождение театра. То и другое возникает из основных анимистических представлений и идей. Но и самые идеи анимизма имеют в существе кинетический, драматический характер.

С другой стороны, сны состоят частью из предметов из нашей действительной жизни, хотя эти лица во сне действуют иначе, чем наяву, и иные предметы изменяются совершенно неожиданно и внезапно. В этом отношении мир сновидений совершенно подобен «потустороннему миру» фольклора и мифологии. К вышеприведенной формуле относительно того, что наши сны палеолитичны, можно прибавить и другую формулу: «Каждый из наших снов — это волшебная сказка, внезапно оживленная и приведенная в действие».

Связь и соотношение между нашим реальным и действительным миром и миром сновидений совершенно такие же, как связь между миром реальным и миром потусторонним, который тоже наполнен отображениями лиц и явлений действительного мира, чу-

20Карл Абрахам (1877–1925) — немецкий психоаналитик, ученик З. Фрейда.

21К. Абрагам. Сон и миф. М., 1912, стр. 84.

22Ф. Маудсли. Сон и сновидения. 1895, стр. 30.

382

Стадное сознание и диффузное мышление [1935 г.]

десно изменяемых. Различие этих двух соотношений состоит в том, что мир сновидений возникает в своих объективных координатах совершенно актуально и, можно сказать, на наших глазах, и даже самый процесс этого преобразования реальности в «сонное мечтание» доступен наблюдению в некоторых выпуклых пунктах.

Плутарх приводил мнение Гераклита:

«Для тех, кто бодрствует, существует один общий мир, но тот, кто засыпает, удаляется из общего мира в свой особенный, замкнутый, частный мирок».

Альфред Мори указывает, что однажды, когда он спал, его домашние стали постукивать об ножницы железной уховерткой. Ему тотчас же приснился набатный звон и в связи с этим вся обстановка революции 1848 года.

Один из моих собственных знакомых как-то во сне заспал свою собственную руку, и она стала нечувствительной, конечно, на короткое время. Спавший повернулся на спину и положил руку себе на грудь. Ему тотчас же приснился мертвец, который будто бы давит ему на грудь своей холодной рукой. И он проснулся с криком. Таким образом, этот спавший мог наблюдать на собственном опыте сосуществование двух форм бытия, бодрствующий и сонный.

Сны и сновидения для нас внутренне реальны. Мы как будто каждую ночь действительно посещаем какой-то отдельный мир, хотя остаемся на месте без движения. Наши сновидения для нас так же убедительны, как и для наших палеолитических предков.

Однако при всем сходстве наших сновидений с восприятием первобытного человека следует отметить одно существенное различие. Представления первобытного человека в общем коллективны. Сновидения наши, напротив того, по преимуществу индивидуальны. Спящий человек всё время видит и чувствует самого себя в различных положениях.

Интересно сопоставить это соображение об единоличии снов со взглядами Карла Абрагама на аналогию сновидений отдельной личности с мифами коллективной общественной группы. Миф есть сон человечества.

Эта формула имеет вообще характер литературный и отличается неточностью. Между сновидениями и мифами можно провести параллели с указанием сходств, но также и с указанием существенных различий. Основное различие состоит в том, что мифы вообще

383

II. Статьи и доклады В. Г. Богораза

имеют характер коллективный, сновидения, как сказано выше, характер единоличный.

Так, например, предание об епископе Гаттоне и о мышах, напавших на его башню огромными массами и прогрызших камень, представляет параллель индивидуальному сновидению. Сновидение с кишащими животными мелких пород довольно обыкновенно. Эти мелкие животные участвуют не только в сновидениях, но также в галлюцинациях алкогольных сновидений и прочих.

Другая черта этого предания — настойчивость враждебных образов и их стремление добраться сквозь все препятствия к центральному субъекту — человеку — тоже составляет характернейшую форму навязчивой идеи об опасности, именно такую, какая проявляется во сне:

«Слышно, как стену их лапки скребут, Слышно, как камень их зубки грызут».

Существенное различие заключается в том, что предание об епископе Гаттоне вставлено в социальную рамку. Оно отражает ненависть нищих голодных крестьян к местному епископу, который заманил и истребил голодающий народ и при этом еще называет голодающих жадными мышами. Погибшие люди воскресли мышами и явились отомстить бессердечному убийце.

Предание кончается катастрофой и гибелью Гаттона:

«Зубы об камни они навострили, Грешнику в кости их жадно вонзили… Так был наказан епископ Гаттон»23.

Навязчивое сновидение имеет, как указано, характер единоличный и всегда неизменно заканчивается пробуждением. Сновидение вообще не имеет начала, а концом его является пробуждение и возвращение к действительной жизни.

С другой стороны, среди первобытных племен — поскольку они нам становятся известны — сны являются близкими к действительной жизни.

Герберт Спенсер упоминает довольно известный рассказ зулуса, который видел во сне своего старшего брата. И брат потребовал у него: «Я хочу мяса. Зарежь корову». Зулус отказал на том

23Фрагмент из баллады В. А. Жуковского «Суд Божий над епископом» (примеч. М. М. Ш.).

384

Стадное сознание и диффузное мышление [1935 г.]

основании, что у него нет ни одной коровы, и последовал долгий многословный спор, в котором обе стороны потратили немало красноречия — во сне. В конце концов покойник избил живого брата, опять-таки во сне. «Когда я проснулся, — прибавил рассказчик — я ощущал еще боль в боках от его ударов».

Эверард-им-Турн24 в книге своей об индейцах в Гвинеа рассказывает случай, вместе смешной и поразительный:

«В одно утро я собирался подняться вверх по реке Эссеквиба из становища, где мы простояли 3–4 дня, так как несколько индейцев захворало. Оказалось, однако, что один из больных, индеец из племени Макуши, был в полном бешенстве. Здоровье его поправилось, но он наотрез отказался грести, обвиняя меня в том, что в минувшую ночь я заставил его грести одного в челноке вверх по реке сквозь ряд труднейших водопадов. Его никак нельзя было разубедить в том, что это действительно было, и он упорно принимал свой сон за действительность. В конце концов, он согласился сесть в лодку, но грести не стал, утверждая, что его очередь прошла.

Много раз и другие индейцы заявляли поутру, что в эту ночь приходили такие-то и такие-то отсутствующие люди и наносили им побои. Они называли обидчиков по имени и долго растирали на собственном теле воображаемые синяки»25.

Фридрих Энгельс ссылается на этот характерный рассказ как на свидетельство того, что на известной стадии социального развития сновидение владеет умами людей и кажется им настолько же реальным и убедительным, как действительная жизнь:

«Еще и теперь у дикарей и варваров в низшей ступени повсеместно распространено то представление, что снящиеся им люди суть души, на время покидающие тело; при этом на человека, виденного во сне, возлагается ответственность за те его поступки, которые снились видевшему сон. Это заметил, например, Имтурн в 1884 году у гвианских индейцев»26.

Такое руководство указаниями снов для поступков в практической жизни возможно потому, что сны первобытных людей ближе к практической жизни, чем наши собственные сны.

24Эдвард Им Турн (1852–1932) — британский исследователь Гвианы, ботаник (примеч. М. М. Ш.).

25E. Im Thurn. Among the Indians of Guiana, 1883, p. 344–345.

26К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. XIV, стр. 643.

385