Материал: Iz_arkhiva_Izbrannye_trudy_V_G_Bogoraza_po_shamanstvu_1934-1936_gg

II. Статьи и доклады В. Г. Богораза

Первобытному человеку вселенная представляется наполненной множеством разнообразных духов, которые влияют на все то множество предметов, неодушевленных вещей, о которых говорит Леви-Брюль.

Что касается орудий, приготовленных рукою человека, мы видим, что они занимают особое положение. В моей работе «Идеи пространства и времени в представлениях первобытной религии», изданной по-английски и по-русски, приведены разнообразные примеры такого двойного или многократного бытия, которые входят в систему сопричастия по определению Леви-Брюля. Эти примеры относятся не только к таким первобытным народам, как трумаи

ибороро или чукчи с эскимосами, их можно отыскать у китайцев

ииндусов, а также в поверьях народов Западной Европы, кельтов, германцев и иных.

Чукотский пример: мыши, живущие на нашей человеческой земле, — это обыкновенные звери. Но где-то, вне нашего собственного мира, существует особая область, где мыши живут по-иному. С одной стороны, они похожи на земных мышей, а с другой стороны — они живут по-человечески. У них есть дома. Пищевые запасы, инструменты и орудия. Они исполняют обряды, совершают жертвоприношения. Земной шаман попадает в эту область. Там есть больная старуха, у нее болит горло, но он может разобрать истинную причину ее болезни. Эта старуха в нашем земном мире — это старая мышь, она попала в травяную пленку, расставленную людскими ребятишками. Лечить ее можно двояко: можно камлать и шаманить в той особой мышиной области до тех пор, пока больная старуха не выздоровеет. Тем самым на нашей земле лопнет травяная пленка

имышь убежит. Или можно на нашей земле просто разорвать пленку, мышь убежит, и старая женщина выздоровеет.

Мышиный народ платит шаману за лечение своими лучшими запасами. Они дают ему мяса и сала, свиток крепкого ремня, несколько больших кур. Но, будучи перенесены на нашу собственную землю, эти подарки, соответственно с образом жизни наших земных мышей, превращаются в сухие сучки, увядшие листья и т. д.

Точно так же в западноевропейских легендах феи и гномы могут ходить по земле. Но они обитают в собственной своей области, отличной от нашего человеческого мира. Если из области фей перенести в наш мир золото, оно превращается в увядшие листья, точно так же как подарки чукотских запредельных мышей.

376

Стадное сознание и диффузное мышление [1935 г.]

Подобным же образом сокровища и деньги, полученные от дьявола, здесь, на земле, превращаются в навоз, битые черепки и т. д.

Другой пример, опять-таки чукотский: человек, околдованный шаманом, бросается вон из своего жилища. Он пробегает сквозь внутреннее помещение. Оно кажется ему бесконечным. Он немного пробежит, посмотрит кругом, те же бесконечные стены. Тогда он окончательно теряет голову и бросается вперед. В конце концов он выскакивает вон из внутреннего помещения и тем самым выходит за пределы нашего земного мира. Теперь он пробегает сквозь внешнее помещение своего жилища. Оно тоже кажется бесконечным. Стены не имеют конца. Когда он выбегает наконец наружу из этого второго помещения, вместе с тем он выбежал вон из второго мира, который находится сверху над нашим собственным миром. Теперь он находится на другой стороне небес, где-то на непрочной твердыне качающихся облаков; он тонет в облаках и близится к смерти.

Таким образом, земное жилище, состоящее из двух помещений, соответствует двум мирам, и околдованный человек имеет одновременно два восприятия, параллельные друг другу, тесно соединенные и всё же раздельные.

Любое заклинание первобытных племен и даже современных народов построено именно по принципу этой двойственности. Например, человек, путешествующий в пустыне, прибегает к особому камню-амулету, в виде мелкого камушка, для того чтобы защититься от возможного нападения от злых духов. Он говорит так: «Меня нет здесь. Я внутри этого камушка, и этот камушек — это огромный утес, помещенные в середине открытого моря. Бока этого утеса скользкие и отвесные. Злой дух будет царапаться вверх, обломает себе когти и упадет в воду».

Другой пример такого же заклинания: «Меня нет здесь, я не сплю здесь на открытом месте. Я влез в ухо к моему упряжному оленю, злые духи не сумеют найти меня, не узнают, где я». Во всех этих случаях мы имеем четкие формы двойного параллельного сопряженного бытия.

Точно такой же характер имеет заклинание известной русской сказки: «Сивка-бурка, вещая каурка, встань передо мной, как лист перед травой». Влез коню в ухо и вылез таким молодцом, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Точно так же в индийской сказке о приключениях Шактивега из известного собрания сказок Катасаритсагара, принцесса Кана-

377

II. Статьи и доклады В. Г. Богораза

кареха просит своих женихов прийти в золотой город. Шактивега после многих приключений попадает в сказочную страну. Там он находит в пышной палатке на золотой кровати тело, прикрытое покрывалом из тонкого холста. Приподнявши покров, он видит принцессу, свою возлюбленную, которая лежит на постели в бесчувственном состоянии­. Он осматривает комнату за комнатой и везде находит то же самое: безжизненное тело красавицы, простертое на пышном ложе. Каждая из этих красавиц обитает одновременно на нашей человеческой земле и в сказочном золотом городе. На ней можно жениться в том или другом месте ее пребывания15.

Число этих примеров можно было бы при желании умножить до чрезвычайности.

Однако нельзя сказать, что теория сопричастия, выдвинутая Леви-Брюлем, дает достаточное объяснение всем этим примерам и представлениям.

Прежде всего, вместо множественного бытия надо поставить, по существу, двойное бытие. Каждая группа явлений, группа живых существ, нередко довольно сложная, имеет два параллельных бытия: одно здесь, на нашей человеческой земле, а другое — где-то в другом, сказочном, запредельном мире, «за тридевять земель, в тридесятом царстве».

В некоторых случаях, по-видимому, выдвигается множественное бытие, например, Вольга Святославович в русской былине превращается то в жеребца, то в горностая, в осетра, в шмеля, но все эти превращения рассматриваются по очереди, каждое из них является парным. Вольга Святославович, превращаясь в осетра, не перестает быть богатырем, и через несколько времени, совершив нужное магическое действие, он из звериного бытия возвращается опять в человеческое. После того он принимает второе превращение и становится шмелем. Мы имеем, таким образом, здесь не множественность бытия, а ряд парных бытий, исходящих из того же человеческого образа и рассматриваемых по очереди.

Поэтому термин Леви-Брюля «сопричастие» было бы уместно заменить или, по крайней мере, дополнить другим термином, который предполагается более точным — «перевоплощение».

Мещанинов отмечает идеи сопричастия как расщепление первобытного коллективного более раннего представления.

15Этот пример приведен также в книге В. Г. Богораза «Эйнштейн и религия» (гл. 5) (примеч. М. М. Ш.).

378

Стадное сознание и диффузное мышление [1935 г.]

Он указывает, что «отголоски этого состояния прослеживаются еще в родовом строе, где общественный союз (клан) отождествляет себя с тотемом, ставя знак равенства между ним, всем коллективомкланом и отдельными его представителями»16.

Было бы, впрочем, точнее сказать: знак равенства между всем коллективом-кланом и коллективом-тотемом, ибо клан и тотем одинаково являются общественными группами.

Отдельный индивидуальный представитель на данной стадии мышления всегда является только частью коллектива.

В «Капитале» Маркс говорит об этой связанности отдельного человека с коллективом.

«Те формы кооперации, господство которых в процессе труда мы находим на первых ступенях человеческой культуры, например у охотничьих народов или в земледельческих общинах Индии, покоятся, с одной стороны, на общем владении условиями производства, с другой стороны — на том, что отдельный индивидуум не порвал еще пуповины, связывающей его с племенем или общиной, и связан с ними столь же тесно, как отдельная пчела с пчелиным ульем»17.

Если, согласно Марксу, отдельный индивидуум еще не порвал пуповины, связывающей его с общиной, следовательно, эта связанность на предыдущих ступенях развития могла быть еще крепче.

В«Капитале», в другом месте, в главе «О товарном фетишизме

иего тайнах», сказано почти то же о более поздних общественных формах, об азиатском и античном способе производства:

«Эти древние общественно-производственные организации несравненно более просты и ясны, чем буржуазная, но они покоятся или на незрелости индивидуального человека, еще не оторвавшегося от пуповины естественно-родовых связей с другими людьми, или на непосредственных отношениях господства и подчинения»18.

Очевидно, что на более ранних ступенях развития общества эта связь крепка и всеобъемлюща.

В идеологии первобытных людей мы встречаем обильные и чрезвычайно рельефные примеры представлений, относящиеся

16И. И. Мещанинов. Язык и мышление в доклассическом обществе. Проблемы истории докапиталистических обществ, ГАИМК, 1934, № 9–10, стр. 25.

17К. Маркс. Капитал, т. I, Партиздат, 1937, стр. 78.

18К. Маркс. Капитал, т. I, Партиздат, 1937, стр. 78.

379

II. Статьи и доклады В. Г. Богораза

к различным вариантам и стадиям такого слитного мышления. Я ограничусь примерами из идеологии более знакомых нам северных народностей.

Так, в чукотском, гиляцком, юкагирском фольклоре можно отыскать многочисленные примеры представлений о коллективном сопричастии. Например: дельфины-касатки — это люди-охотники. Они охотятся на китов, на моржей и на тюленей партиями в 8 штук, подобно тому, как и чукчи с эскимосами промышляют зверя артелями по 8 человек, и каждая артель имеет особую большую кожаную лодку-байдару. Чукчи поэтому партию касаток, завиденную в море, — а их можно отличить издали по их острым торчащим плавникам, — называют тоже большей частью лодкой касаток.

С другой стороны, те же касатки зимою выходят на сушу и становятся волками. Группа таких волков-касаток в течение зимы гоняется за чукотскими оленьими стадами и также безжалостно убивает их, как летом касатки убивают морского зверя.

Таким образом, касатки одновременно являются дельфинамиохотниками, людьми-охотниками и волками-охотниками.

Эти три вида бытия существуют одновременно и совпадают друг с другом.

На одном из чукотских рисунков, опубликованных во второй части моей монографии о чукчах, изображена такая группа касаток, которая окружила группу моржей и готовится расправиться с ними. Касатки и моржи нарисованы весьма реалистично, но каждая звериная фигура имеет внизу две черточки, которые символизируют человеческие ноги. Таким образом, касатки при своих плавниках и хвостах являются одновременно двуногими охотниками.

Мы встречаем примеры такого же перевоплощения в различных областях и видоизменениях в духовной жизни человека в сопредельных религиях.

Прежде всего нужно упомянуть обширную и странную область сновидений. В мире первобытных восприятий сновидения, сны, как известно, являются одним из главнейших источников нашего религиозного знания, можно даже сказать, религиозного опыта. Многие тео- ретики-этнографы склонны считать сновидения нашим главнейшим и единственным источником наших религиозных представлений.

Человек видит во сне духов, чудовищ, покойников, встречается с ними при разных необыкновенных условиях, улетает в далекие места, потом просыпается и видит себя на том же самом месте. Он

380