Материал: Iz_arkhiva_Izbrannye_trudy_V_G_Bogoraza_po_shamanstvu_1934-1936_gg

СТАДНОЕ СОЗНАНИЕ И ДИФФУЗНОЕ МЫШЛЕНИЕ1 [1935 г.]

В «Немецкой идеологии» К. Маркс и Ф. Энгельс дали следующее определение наиболее первобытной формы сознания: «Сознание, конечно, есть прежде всего осознание ближайшей чувственной среды и осознание ограниченной связи с другими людьми и вещами, находящимися вне начинающего сознавать себя индивида»2.

Сознание есть изначально исторический продукт и остается им, пока вообще существуют люди. Сознание не относится к животным: «Для животного его отношение к другим не существует как отношение»3. Сознание есть первоначальный переход от животного к человечеству: «Начало это носит столь же животный характер, как и сама общественная жизнь на этой ступени; это чисто стадное сознание, и человек отличается от барана лишь тем, что его сознание заменяет ему инстинкт»4.

В дальнейшем в «Немецкой идеологии» следует такое определение:

«В то же время оно — осознание природы, которая первоначально противостоит людям как совершенно чужая, всемогущая и неприступная сила, к которой люди относятся совершенно по-животному; следовательно, это — чисто животное осознание природы (естественная религия)»5.

1Научно-исторический архив ГМИР. Ф. 1. Оп. 1. Д. 36. Л. 184–236 (примеч. М. М. Ш.).

2К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология, Партиздат ЦК ВКП(б) 1935, стр. 21.

3Там же, стр. 21.

4Там же, стр. 21.

5Там же, стр. 21.

371

II. Статьи и доклады В. Г. Богораза

Новое учение о языке Н. Я. Марра отмечает соответствующий этому стадному сознанию диффузный характер первоначального мышления. Он соответствует стадии кинетической речи. Диссоциация диффузных представлений начинается только с началом звуковой речи. Диффузные представления развиваются одновременно по целому пучку направлений. Например: верх, низ, под, небо, земля, преисподняя, море, высокий, низкий, синий, голубой, сухой, крепкий, мокрый, прозрачный и т. д.6

Яфетическая теория в дальнейшем отмечает выход из стадного состояния и переход к космическому мышлению, далее следует переход к микроскопическому мышлению и потом к мифологическому мышлению. Вообще эти ступени мышления имеют характер слитного коллективного восприятия мира7.

В периоде мифологического мышления академик И. И. Мещанинов различал более ранний этнологический тотемизм и, наконец, по пути продвижения господства над природою, более поздний этнографический тотемизм.

Однако параллельно с этим можно было бы отметить в процессе первоначального коллективного сознания те своеобразные, более частные формы мышления, которые Леви-Брюль определяет как сопричастие. Термин «сопричастие» определяет способность первобытных людей перевоплощаться в чужое бытие, ничуть не теряя при этом своего собственного.

Так, например, южно-американское племя бороро говорит про себя, что они в то же самое время красные попугаи арара. Мещанинов по этому поводу ссылается на Леви-Брюля, а Леви-Брюль на фон ден Штейнена.

Надо, однако, отметить неточность, я сказал бы, небрежность цитат из книги фон ден Штейнена, приведенных Леви-Брюлем. У Леви-Брюля сказано: «Так, например, “трумаи” (племя северной Бразилии) говорят, что они — водяные животные. Бороро (соседнее племя) хвастает, что они красные (попугаи)»8.

И в другом месте: «Коллективное представление здесь совершенно сходно с тем, которое поразило фон ден Штейнена, когда “бо-

6Н. Я. Марр. Избранные работы, том I, стр. 265.

7И. И. Мещанинов. Язык и мышление в доклассическом обществе. Проблемы истории докапиталистических обществ, ГАИМК, 1934, № 9–10, стр. 22.

8Л. Леви-Брюль. Первобытное мышление. Изд. Атеист. М., 1930, стр. 48.

372

Стадное сознание и диффузное мышление [1935 г.]

роро” сказали ему, что они — арара, или когда трумаи заявили, что они — водяные животные»9.

Французский текст мало отличается от русского10.

Русский перевод представляет сочетание двух работ Леви-Брю- ля: работы «Les fonctions mentales dans les sociétés inférieures», изданной в 1910 г., и второй работы — «La mentalité primitive», изданной

в1922 г. Вторая глава русского перевода: «Закон партиципации (сопричастие)» соответствует второй главе первой работы Леви-Брюля.

Однако у фон ден Штейнена сказано несколько иное. «Трумаи — это водяные животные потому, что они спят на дне реки. Так говорят бакаири совершенно серьезно. Мы встречаем такую же веру

влюдей, живущих под водой, также и у других племен. Бороро утверждают, что если пожевать известных листьев, то можно в течение целых часов оставаться под водою и ловить рыбу. Я мог узнать о “водяной жизни” народа трумаи еще одну подробность: они охотнее всего нападают на другие племена на реке и пленным связывают руки и бросают их в воду»11.

Дальше указано, что племя бакаири высмеивает и презирает племя трумаи за то, что они спят в реке и таким образом являются водяными животными.

После того приведено указание относительно племени бороро, которые хвастают, что они — попугаи арара.

Фон ден Штейнен не называет бороро соседями трумаи. Бороро живут в области Гран-Чако, а трумаи на плоскогорье Шингу. Это две обширные области, совершенно различные по своим географическим свойствам. Область обитания бороро — степная, область обитания трумаи — сплетение рек, как видно, между прочим, из приведенного текста.

Соседями трумаи являются совсем не бороро, а вышеупомянутые бакаири.

От этих указаний фон ден Штейнена довольно далеко до суммарного утверждения Леви-Брюля о том, что трумаи сами о себе говорят, что они — водяные животные.

9Там же, стр. 58.

10Ср. работу L. Levy-Bruhl. Les fonctions mentales dans les sociétés inférieures, 1910. гл. 2, стр. 77 и 94.

11Karl von den Steinen. Unter den Natur-Vőlkern Central-Brasiliens, Berlin, 1895, p. 352.

373

II. Статьи и доклады В. Г. Богораза

Кстати же и страницы у Леви-Брюля перепутаны: вместо страницы 352-й и 353-й указано страница 305-я и 306-я. Русский перевод дает еще более неточные указания страниц: 205 и 305.

И. И. Мещанинов, следуя за русским переводом сочинения Ле- ви-Брюля, говорит еще более решительно: «Так племя трумаи, в северной Бразилии, отождествляет себя с водяными животными, утверждая, что между ними имеется тождество по существу. Эти водяные животные, оказывающиеся племенным тотемом, воспринимаются как нечто однородное с самым общественным союзом и одновременно с каждым его членом»12.

Можно соглашаться с теорией о возникновении этнологического тотемизма и этнографического тотемизма как позднейшей стадии развития мифологического мышления. Однако сообщения фон ден Штейнена о племени трумаи отнюдь не может служить подтверждением этой теории.

Леви-Брюль определяет эти формы мышления как коллективные. Он говорит следующее: «Сознание первобытного человека уже наперед заполнено огромным числом коллективных представлений, под влиянием которых все предметы, живые существа, неодушевленные вещи и орудия, приготовленные рукой человека, мыслятся всегда обладающими множеством мистических свойств»13.

В данном случае можно оспаривать только «множество мифических свойств», которое опять-таки является, по-видимому, небрежным словесным оформлением.

Впрочем, при более внимательном рассмотрении оказалось, что в данном случае небрежность принадлежит не самому Леви-Брюлю, а его русскому переводчику. У Леви-Брюля сказано не «огромным числом коллективных представлений», а «большим числом коллективных представлений». И далее опять: вместо «мыслятся всегда обладающими множеством мистических свойств» — в подлиннике у Леви-Брюля сказано только: «они представляются имеющими мистические свойства». У Леви-Брюля нет «всегда», и нет «множеством», то и другое лежит на совести русского переводчика.

12И. И. Мещанинов. Язык и мышление в доклассическом обществе. Проблемы истории докапиталистических обществ, ГАИМК, 1934, № 9–10, стр. 10.

13Л. Леви-Брюль. Первобытное мышление, Изд. Атеист, М., 1930, стр. 47.

374

Стадное сознание и диффузное мышление [1935 г.]

Это стремление усилить, выделить наиболее спорную сторону теорий Леви-Брюля — весьма характерно для редакции перевода14.

Одновременно с этим Леви-Брюль старается подчеркнуть другой аспект первобытного мышления, его пралогичность, но он определяет его скорее по принципу отрицательному, по принципу отсутствия логических свойств.

Он, правда, указывает, что первобытное мышление представляет собою какую-то стадию, предшествующую по времени появлению логического мышления: «Существовали ли когда-нибудь такие группы человеческих или дочеловеческих существ, коллективные представления которых не подчиняются еще логическим законам. Мы этого не знаем, это, во всяком случае, весьма маловероятно».

Однако тут же он объясняет, что пралогическое мышление тоже не подчиняется логическим законам. Оно, конечно, не алогично,

итакже не аналогично, оно пралогическое. Но дело в том, что оно не стремится, подобно нашему мышлению, избежать противоречия.

Однако «не избегать противоречия» — это значит не подчиняться логике.

Анализ Леви-Брюля представляется метафизическим.

Дальше он объясняет, что эти пралогические свойства относятся только к коллективным представлениям и их ассоциациям. Рассматриваемый индивидуально человек будет чувствовать, рассуждать и вести себя так, как мы это от него ожидаем. Заключения и выводы, которые он будет делать, будут такими, какие и нам кажутся вполне разумными.

На деле мышление первобытных людей имеет свои собственные законы, лишь поскольку оно является коллективным, и таким общим законом является закон партиципации, закон пралогического мышления. Рассуждения Леви-Брюля представляются формальными. Мы видим в дальнейшем, что мышление отдельного человека

имышление коллективное являются в одинаковой мере двойственными. Они подчиняются одновременно двум причинностям: мистической и материалистической. То, что Леви-Брюль называет причинностью мистической, следовало бы определить скорее как причинность анимистическую.

14Перевод осуществлен под редакцией В. К. Никольского и А. В. Киссина (примеч. М. М. Ш.).

375