Материал: Iz_arkhiva_Izbrannye_trudy_V_G_Bogoraza_po_shamanstvu_1934-1936_gg

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

Второй вариант представляет активную форму получения пророческого дара. Вместо инкубации, которая по существу своему пассивна, мы имеем здесь дело с искусом, активным началом, через который проходит Мухаммед, ищущий бога, сам добивающийся божественного избрания.

Далее у Винникова следует ряд сопоставлений с сибирскими и американскими данными о способах получения шаманского дара.

Эти сопоставления меня тем более интересуют, что, насколько я знаю, я был первым, сопоставившим азиатскую инкубацию и американский искус в получении шаманского дара — по-английски в различных докладах на конгрессах американистов, по-русски — в специальных статьях.

Ясчитаю, однако, что параллелизма в методах мистического дара еще недостаточно для установления тождества между сибирским шаманством и арабской легендой о Мухаммеде. Легенда о Мухаммеде развивается иначе, чем типическая связь вдохновений сибирского шамана.

Обмороки Мухаммеда с окутыванием головы и пробуждением при помощи обрызгивания холодной водою, также полеты в вышину неизвестных миров вплоть до девятого неба совпадают с шаманскими фактами. Зато отсутствует служебный ритуал, который у всех шаманистов совершается приблизительно в одинаковых чертах, отсутствует призвание духов и их появление, характерные диалоги между духами и шаманами, наконец, отсутствует вся материальная сторона сибирского шаманства, облачение, музыка, пляска, вся совокупность фокусов и трюков, нашедших свое отражение в так называемой шаманской хирургии.

Легенда о призвании Мухаммеда представляется нам в самом начале короткой и нерасчлененной. Нет никакого основания думать, что она была в самом начале более полной и обильной и что ее сократил и урезал торжествующий ислам.

Винников говорит о зародыше легенды о призвании Мухаммеда. Она возникла в родовом обществе, а потом изменилась в легенду

опророке, который заступил на место шамана в новом классовом обществе. Но зародыш легенды далек от ее полного развития.

Яне вижу основания поддерживать теорию развития шаманства, созданную Винниковым как-то наскоро, притом на основании сибирского материала и без особой связи с его арабским материалом…

196

Первая часть. Определение шаманства

«И вот появляется шаман, человек, который в силу своих склонностей и физио-психологической конституции, в силу своих личных свойств и качеств, в силу большей способности хранить, накоплять, умножать и развивать веками выработанные обществом идеи, представления и традиции, может с большим успехом общаться с миром сверхъестественным и на которого обществом эти функции возла­ гаются»167.

Я выпускаю ряд дополнительных объяснений, которые все являются скорее дедуктивными.

«Явился шаман, но он не имеет пока ни прав, ни привилегий. “Шаманство еще искусство, а не профессия”.

Шаман никогда не требует никакой платы, ни вознаграждения за свои услуги. Слова Штернберга “талант шамана не дар, а бремя” относятся к этой стадии шаманства»168.

Винников таким образом разделяет теорию о бескорыстии шамана на первой стадии развития шаманства. Однако выше было довольно подробно указано, как рано возникает шаманская специализация и как быстро шаманы получают самую действительную силу.

«“Право первой ночи” эскимосского шамана, о котором говорит Энгельс, плохо согласуется с теорией бесплатного шаманства, “не имеющего пока никаких прав, никаких привилегий”».

Дальше по Винникову начинается вторая стадия развития шаманства. «Начинается в зачаточной форме отделение умственного труда от физического»169.

Эта Винниковская зачаточная форма явилась слишком поздно. На деле она возникает в самом начале появления религиозных специалистов, о которых говорит Маркс. Винников продолжает: «Шаман начинает получать за свою службу подарки, сначала скромные, но которые в дальнейшем делаются все более щедрыми. Шаманство из искусства начинает превращаться в профессию. Шаманство становится наследственным. К шаманству начинают стремиться, шаманству начинают обучаться, шаманства начинают добиваться. И таким образом шаманство принимает форму активную, воле-

167Там же, стр. 140–141.

168Там же, стр. 141.

169Там же, стр. 142.

197

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

вую170». Потом «происходит увеличение количества шаманов и их специализация. Возникают шаманские организации, клубы, общества, шаманские школы.

С распадом родового общества, с развитием частной собственности, различия в богатстве, с обострением классовых противоречий шаманство исчезает, уступив свое место жречеству, которое начинает служить интересам господствующего класса.

Но шаманство исчезает не окончательно: оно ярко вспыхивает в новом классовом обществе в более утонченной форме в виде пророчества, с тем, чтобы исчезнуть навсегда»171.

Концепция Винникова, при всем красноречии ее изложения, является мало убедительной и вообще неприемлемой.

Распад родового общества у Винникова появляется поздно, шаманство по его схеме остается до самого конца внеклассовым,

итолько жречество начинает служить интересам господствующего класса.

На деле расслоение родового строя начинается, в сущности, вместе с первым развитием отцовского рода. Классовые элементы тоже появляются очень рано, и шаманство связано с ними с самой своей колыбели.

Без платы нет шамана, и никогда не бывало, вопреки целому хору лирических утверждений о бескорыстии шамана.

Также утверждение о том, что пророчество является последней формой шаманства, которая вспыхивает при появлении жречества

иисчезает навсегда, подлежит большим ограничениям.

Впредыдущей главе я дал анализ различия и сходства сибирского шаманства и еврейского пророчества.

ВСибири и в Средней Азии мы имеем вообще в виде последней, заключительной стадии шаманства так называемое загнивание, сниженную форму, обедневшую подробностями и содержанием

итеряющую один за другим свои отличительные признаки.

Вконцепцию Винникова знахарство и колдовство совершенно не входят. Религиозная специализация начинается с шаманства

икончается жречеством.

Вспыхивает также и пророчество в виде промежуточного фейерверка.

170Там же, стр. 142.

171Там же, стр. 142.

198

Первая часть. Определение шаманства

На деле Винников, однако, не привел никаких доказательств, что шаманство является необходимой формой развития религиозной специализации, например, у арабов: фактические данные, приведенные им, слишком отрывочны и скучны.

Можно пожалеть, что Винников не дал широкой картины того фона, на котором выросла легенда о призвании Мухаммеда. Этот фон представлен арабским анимизмом с сочетанием демонов, духов и призраков.

Вельгаузен172 рисует арабский анимизм широкими чертами: демоны вообще не отличаются от богов, но их индивидуальность не разработана, они делятся на группы, на роды, и индивидуальное лицо не имеет особого значения.

Сирийское слово «джинн» одновременно относится к демонам

идухам. Ginn — это множественное число — коллектив, а единственное число — это Gânn. Духи не состоят из тела и крови, но они все-таки материальны и не имеют в себе ничего сверхчувственного в строгом смысле слова. Они женятся, пьют и едят, их можно ранить

иубить, однако они не подчиняются обычным законам бытия. Они меняют свою форму, умирают от первого удара и тотчас оживают от второго.

Пустыня кишит призраками, но житель пустыни не должен их бояться. Житель пустыни должен быть в дружбе с волком и упырем (Ghūl). Джинны вступают в брак с людьми. Amr Jarbu’b, взял в жены женщину-джинну. Она исчезла, так как однажды он забыл прикрыть ей голову во время бури, чтобы она не видела молнии.

Вэтом описании арабский анимизм близко совпадает с сибирским — местами почти слово в слово с тем описанием, которое сделано мною и относится к северо-восточным духам и призракам.

На этом фоне выросли одновременно жрецы и предсказатели, точно так же, как и у евреев. Жрецы изрекали пророчества и давали указания при разрешении наиболее сложных и спорных вопросов. Это существовало до самой эпохи ислама. В Медине Мухаммед в начале своего пребывания жаловался, что многие мусульмане все же посещают языческих богов и получают от них разрешение спорных вопросов.

Любопытно указать, что вопросы оракулу ставились в активной форме: «Как должен я поступить?»

172 J. Wellhausen. Reste arabischen Heidentums, Berlin, 1897, s. 148.

199

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

Ответы тоже содержали практические указания, не о том, что должно случиться в будущем, а о том, как должен поступить сам вопрошающий.

Кроме жрецов, были настоящие предсказатели, которые назывались «провидцами», как в Ветхом Завете. При заглядывании в грядущее они закрывались особым покрывалом. К разряду таких покрывал, вероятно, относилось еще покрывало Моисея. Упоминаются также женщины-пророчицы, например Tzuraifa, Sagäh

иkâhina из Гадеса173. Мы видим из этого, что среди kâhin’ов были

иженщины.

Слово «kâhin» происходит от того же корня, что и еврейское «kohen». Однако «kohen» означает «священник», а «kâhin» — «предсказатель». Впрочем, как мы видим раньше, священники тоже пророчествовали, а предсказатели исполняли служебные функции.

Мы видим также случаи, что у арабов сила священных людей передается через прикосновение, так же точно, как в Евангелии. Taghlibit alAсhtal заставил свою беременную жену прикоснуться к проезжему епископу. Она успела дотронуться только до хвоста осла, и этого оказалось достаточно, чтобы получить благословение174.

Что касается жрецов, то на их обязанности лежала охрана многочисленных святилищ, с которыми они были связаны. Жрецы занимали видное место в социальной организации. Князья Итуреи, Эмесы и Пальмиры были одновременно верховными жрецами.

Рядом с жрецами из княжеского рода и с князьями, которые имели достоинство жреца, мы встречаем в древнейших святилищах уцелевших еще от эпохи Ханаана также и жрецов хананейского происхождение, чуждых более поздним израильским переселенцам. То же самое имеем мы в Аравии.

173[Там же, стр. 137.]

174[Там же, стр. 139.]

200