Материал: Iz_arkhiva_Izbrannye_trudy_V_G_Bogoraza_po_shamanstvu_1934-1936_gg

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

С другой стороны, в представление первобытных людей о природе входит громадный материал реального знания о животных

ирастениях, рыбах, живущих в морской воде, о деревьях, сомкнутых в большие и малые леса. Природа наполнена множеством материальных предметов: камнями, деревьями; травою, крупными

имелкими животными, птицами, рыбами, червями.

Помимо того, тундра и тайга наполнены множеством имен. Каждый ручей и холм и долина имеют свое имя и такой-то участок

всеверной пустыне, имеющий 0,01 человека на квадратный километр, имеет на этом километре по меньшей мере десять названий.

Таким образом, представление анимиста двойственно. Мир вмещает два наполнения. Одно состоит из материальных предметов, а другое из религиозных образов.

Научное мировоззрение представляет природу как единое целое, не имеющее олицетворений и подчиненное неизбежным общим законам. Природа состоит из вещества и движения. Она вмещает

всебя жизнь рядом с другими ведущими силами: электричеством, светом, теплом, которые не имеют олицетворения и не тождественны с жизнью.

Мы могли бы развернуть подробный план того, как нужно построить научную материалистическую аргументацию, чтобы противопоставить её двойственной идеалистической концепции северного анимизма, но это мы оставляем до другого раза.

Здесь же необходимо указать на то, что основную сущность материалистического подхода нужно главнее всего разъяснить в производстве.

Подход человека к природе — по существу производственный подход. Человек покоряет природу с древнейших эпох для того, чтобы удовлетворить свои основные потребности. Орудием покорения природы является человеческий труд. Сущность трудового процесса состоит в том, что человек изучает с большою глубиною и тонкостью окружающие его явления природы. Охотник изучает свойства плотоядных зверей, создающих опасность, и свойства травоядных зверей, дающих ежедневную пищу. Он создает на основании этого знания множество орудий, приборов и ловушек, затейливых и сложных и заключающих в себе основные элементы дальнейшего развития орудий и машин.

Возьмем, например, самострел. Он наводится по особому визиру. Его можно навести на горностая, на волка, на лося, соответствен-

96

Первая часть. Определение шаманства

но его поднимая. Этот визир тот же, что у нас на пушках, и, в сущности, это прототип зенитной пушки, которую мы наводим на врага, когда он появляется.

Таким образом, первобытный человек имеет свою собственную науку. Она состоит из совокупности знаний об охотничьих ловушках и об охотничьей добыче.

Однако производство первобытного человека, так же как его космогония, помещает в себе две группы представлений и две группы действий. Одна группа имеет характер разумно реальный, другая имеет характер магический. Охотники, уходя на промысел, произносят множество заклинаний, соблюдают запреты, обеспечивают себя покровительством духов и шаманов.

Они постоянно заявляют: «Если не будет никаких заклинаний, то стрелы твои полетят мимо, ты ранишь, рана не будет смертельна, добыча убежит, и если ты погонишься, сломаешь себе руку или ногу».

С другой стороны, не меньше, чем заклинаниям, первобытный человек верит своему луку и стрелам, ружью и копью, и никогда не пойдет на охоту без точно выверенного лука и исправного ружья,

ине будет надеяться на силу одних заклинаний.

Внашей научной аргументации, обращенной к анимистам, мы должны противопоставить серию их материальных действий другой серии их магических действий и, опираясь на первую, разбивать

иотрицать вторую. Этот подход будет ясен и доступен даже первобытному уму, ибо его знание об естественных элементах производства имеет большое накопление, четкость и ясность.

И поскольку мы из производства исключаем элементы случайного, ведем туда ясные подходы, которые делают добычу вернее

иобильнее, то место для магических элементов сокращается, и сейчас, с ростом индустриализации на Севере, надо сказать, что магические элементы являются все более и более ненужными и должны в конце концов исчезнуть, между тем как производственные подходы становятся все шире, все надежнее.

Излишне повторять, что концепция Д. К. Зеленина о том, что «демон болезни вселяется и сидит в человеке подобно тому, как живой утробный плод помещается в беременной женщине», не имеет никакого отношения ко всей аргументации, развернутой для научной борьбы с анимизмом и шаманством.

97

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

Глава III

МНЕНИЯ О ШАМАНСТВЕ БОЛЕЕ СТАРЫХ УЧЕНЫХ

У авторов более старых мы встречаем нередко определение шаманства еще более странного и неожиданного свойства. Не знаю, стоит ли приводить суждения миссионеров, которые боролись с шаманством, так сказать, по обязанности службы. Я, впрочем, видел в Колымском округе Якутской области миссионеров, специалистов по обращению чукоч в христианство, также по укреплению веры среди тунгусов. Все эти миссионеры постоянно лечились у шаманов. В начале XX века в колымском полицейском управлении произошла довольно крупная кража. Исправник для разыскания вора обратился к шаманам. Впрочем, и шаманы не сумели ничего указать.

Что касается миссионерских суждений, я приведу только одно: оно принадлежит алтайскому миссионеру В. И. Вербицкому, который считался лучшим православным этнографом. Мы до сих пор пользуемся его материалами. Но что касается шаманов, то он весьма простодушно верил, что шаманы действуют по внушению настоящего диавола.

«Некоторые камы камлают с открытыми глазами, но большая часть с закрытыми. Многие камы шарлатанят, а некоторые действительно приходят в экстаз, и нет ничего удивительного, что действуют под влиянием злого духа. Были случаи, что казаки не могли пробудить кама, впавшего в экстаз, нагайками. Напротив, были примеры (говорю по собственному опыту), что достаточно одного священнического благословения, чтобы мгновенно выпал бубен из рук камлающего кама»59. Здесь всё характерно: казацкие нагайки и священническое благословение, соединенные в общую картину.

Впрочем, также и у советских ученых бывали определения сущности шаманства нисколько не лучше суждений миссионерских.

Мы имеем, например, в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона, т. 39-й, 1903 года, в самом начале статьи «Шаманизм» Н. Веселовского следующий перл: «Шаманизм — самая грубая языческая религия, некогда имевшая чрезвычайно широкое распространение. Теперь шаманизма придерживаются немногие сибирские

59В. Н. Вербицкий. Алтайские инородцы. Сборник этнографических статей

иисследований. Изд. Общества любителей естествознания, антропологии

иэтнографии при Московск. ун-те. Москва, 1893, стр. 77.

98

Первая часть. Определение шаманства

инородцы. У других шаманские верования удержались как пережитки, в виде различных поверий и суеверий, иногда совершенно утративших первоначальный смысл».

В ценной книге В. Ф. Трощанского: «Эволюция черной веры (Шаманство у якутов)» якутская «черная вера» определяется в одном месте как дуализм, а в другом месте — как поклонение солнцу, причем автор ссылается на Тайлора, утверждающего, что татарские племена «с полным единодушием признают солнце за великого бога». Рядом с этим имеется такое странное указание: «Трудно сказать, существовало ли у якутов поклонение животным. В настоящее время они с мистическим страхом относятся к очень свирепому черному медведю, которого называют äсä — дедушка, хотя это не мешает им убивать его»60.

Далее следует ряд фактов, имеющих несомненное отношение к тотемизму. Например, у якутов каждый род имеет своего заступника или ходатая. Его представляют под видом белогубого жеребца, ворона, лебедя, сокола; этих животных не употребляют в пищу. В заключение следует вывод: «На основании этих фактов можно было бы предположить, что некоторые животные играли какую-то роль в верованиях якутов, хотя и нельзя определить, какова эта роль»61.

Все это весьма бессвязно и беспомощно даже для начала XX века, три десятилетия тому назад.

Мало того, во введении мы имеем следующие указания: «Они (якуты) не только не имеют понятия о высоких истинах Евангелия, которые должны управлять поведением человека, чтобы он мог удостоиться блаженства в загробной жизни, но даже представление о последней осталось таким, каким было до христианства»62.

Это стремление к христианскому блаженству, по-видимому, нисколько не связано с цензурными соображениями, так как и книжка Трощанского не вызывает никаких цензурных сомнений.

Не знаю, кому приписать эти ханжеские мысли, политые казенным елеем, автору или, быть может, редакции, так как книга Трощанского вышла посмертным изданием, в виде отдельного оттиска из Ученых записок Казанского университета.

60В. Ф. Трощанский. Эволюция черной веры (шаманства) у якутов [Эволюция черной веры (Шаманство у якутов)]. Казань: Типо-литография Императорского университета, 1902, стр. 55.

61Там же, стр. 57.

62Там же, стр. 1.

99

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

Трощанский все-таки был политическим ссыльным, каторжанином. Напротив того, Казанский университет всегда отличался благочестием и даже смиренномудрием.

Трощанский в своей книге приводит большое обилие весьма ценных фактических данных, которые доныне нисколько не потеряли своего значения.

Однако суждения другого исследователя, тоже из бывших политических ссыльных, С. П. Швецова, помогает нам раскрыть сущность вышеприведенного мнения В. Ф. Трощанского.

Суждение Швецова относится к религии алтайцев, которая тоже насквозь пропитана анимизмом и шаманством.

«Развившись из поклонения предкам, религия алтайцев остановилась на сравнительно весьма низкой ступени. Восприняв, как можно думать, от чужеземных религий (буддийской, магометанской и христианской) такие идеи вторичного порядка, как представление о бестелесном могущественном божестве, управляющем всем миром, или о значении нравственности в вопросах религии, она не пошла дальше первой фазы антропоморфизма в своих туземных верованиях. Так, наряду с заповедью Ульгеня: “Живите в мире, худо другому не делайте, хорошо скотину держите, я буду помогать вам” — заповедью, ставящею известный нравственный кодекс обязательным для приобретения помощи божества, мы встречаем верование, что душевные качества людей, их поведение не имеют никакого влияния на загробную будущность. “Все равно — все пойдут к Эрлику, и худые и хорошие”»63.

Мы встречаем здесь то же представлений об обязательном заимствовании из какой-нибудь высшей религии идеи о бестелесном божестве, управляющем всем миром. Встречаем также нравственность, которая раскрывается в религиозных заповедях, причем верования туземцев представляют низшую стадию, которая рано или поздно должна замениться более высокой нравственной стадией.

Разница только в том, что Трощанский говорит о высоких истинах христианской религии, а Швецов предлагает на выбор одну из трех чужеземных религий: буддийскую, магометанскую, христианскую.

По отношению к социальному анализу шаманства исследователи указанной группы, я сказал бы, посреднической группы, с по-

63С. П. Швецов. Горный Алтай и его население, том 1-й «Кочевники Бийского уезда», выпуск 1-й, Барнаул, 1900, стр. 81.

100