Материал: Iz_arkhiva_Izbrannye_trudy_V_G_Bogoraza_po_shamanstvu_1934-1936_gg

Первая часть. Определение шаманства

для окармливания других мышей, корм их похищающих. И будто мыши по вынятии из нор их зимнего запасу без остатку, от сожаления и горести давятся, ущемя шею в развилину у какого-нибудь кустика. Чего ради камчадалы и никогда всего запаса у них не вынимают, но оставляют по несколько, а сверх того кладут им в нору сухую икру в знак попечения о их целости. Но хотя все означенные обстоятельства самовидцы утверждали за истину, однако оне оставляются в сумнении до достовернейшего свидетельства, ибо на камчатских сказках утверждаться опасно»23.

Более подробный анализ этой темы дан в моей монографии «Чукчи»24. Здесь укажу, что евражка и суслик принадлежали не к мышам, а к особому роду Spermophilus.

Корни из мышиных гнезд собирают камчадальские женщины и, конечно, выбирают все до конца, несмотря на вышеуказанное поверье. Если бы они действительно оставляли «зверьку» некоторое количество запасов на зиму, он все равно сдох бы с голоду, ибо камчатская зима длинна и сурова.

Урсынович, очевидно, предполагает у евражки присутствие излишнего продукта, который можно превращать в прибавочную стоимость­ и отбирать без вреда для зверька.

Другому сибирскому исследователю Н. Н. Козьмину копание корней у алтайских и саянских племен тоже представляется как некий первобытный земледельческие промысел, впрочем без особого указания на мышей25. На деле, копание корней — это типичная собирательная стадия первобытного хозяйства, притом в ее ранней простейшей форме.

Кроме мышей и евражек копанием корней занимаются также и медведи, но, конечно, ни тех, ни других нельзя из-за этого считать земледельцами.

Далее Урсынович описывает камчатских коекчучей, т. е. «женственных мужчин», с которыми камчадалы вступали в самые грубые гомосексуальные отношения:

23«Описание земли Камчатки, сочиненные Степаном Крашенинниковым, Академии Наук профессором», 1818 год, том 1, стр. 161.

24W. Bogoras. The Chukchee. Publications of the Jesup North Pacific Expedition, 1904, t. I, p. 141.

25Н. Козьмин. Хакасы. Историко-этнографический и хозяйственный очерк Минусинского края. Иркутск, 1925, стр. 123.

71

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

«Что же могли представлять из себя эти странные коекчучи? — спрашивает Урсынович. — Я лично считаю их зарождавшимся у камчадалов шаманством, как особой профессии. Я вижу в них начинающих обособляться от остальной массы жрецов»26.

Однако на деле «профессия коекчучей» не имеет никакой экономической базы и должна считаться не новой специализацией, а реликтовым перерождением женского шаманства на особой эротической почве27.

Рассуждения о коекчучах продолжаются следующими обоснованиями:

«Палеоазиаты до прихода русских еще, строго говоря, не выходили из каменного века. Орудия и оружия делались из камня и кости. Почти не имели они представления о земледелии, жили маленькими обособленными общинами, чуть ли не родовым строем»28.

Эти странные ограничительные союзы: «почти не», «чуть ли не», «строго говоря не» — показывают, что автор весьма не тверд в своих суждениях и хорошо не знает, о чем идет дело. И что это значит: «жили чуть ли не родовым строем».

С. Урсынович пишет дальше:

«Шаманизм представляет из себя, главным образом, культ предков и тотемов. … Различие между шаманским обрядом и позднейшей молитвой можно усмотреть лишь в том, что в шаманском обряде в большей степени представлены элементы принуждения божества, тогда как

26С. Урсынович. Религия туземных народностей Сибири. Изд. Безбожник, М., 1930, стр. 25.

27На тех же коекчучах споткнулся и Э. К. Пекарский. Но он, впрочем, говорил об этом откровеннее, чем Урсынович.

«Возникающее при сопоставлении приведенных цитат недоразумение относительно того, что такое собственно Коекчуч — мужчина или женщина, — я не могу выяснить, так как для этого мне пришлось бы проштудировать Крашенникова, на что ввиду спешности работы я не имею времени» (В. Ф. Трощанский. Эволюция черной веры (Шаманство у якутов), стр. 120. Примечание Э. К. Пекарского).

Суждение Пекарского сбивается на анекдот. Вообще отличить мужчину от женщины довольно легко. И что это значит: «Пришлось бы проштудировать всего Крашенникова, на что ввиду спешности работы я не имею времени»? Достаточно просто прочитать Крашенникова, для того чтобы понять, о чем идет дело.

Все эти «недоразумения» будут выяснены в дальнейшем изложении.

28С. Урсынович. Там же, стр. 15.

72

Первая часть. Определение шаманства

впозднейших религиях скорее фигурирует просьба к божеству. Шаман вертится, танцует, кричит и тем стремится запугать или заворожить своего бога; христианин, еврей, мусульманин или ламаист думают

всвоей молитве лишь упросить соответствующее божество»29.

Эта характеристика шаманства опять-таки не соответствует фактам. Американский искатель покровительства высших сил всемерно стремится их умилостивить, не только молитвами, но и жестокими самоистязаниями. Он даже отрезывает сустав пальца и бросает духу в виде жертвоприношения для того, чтобы дух взглянул на него сострадательно.

Азиатский шаман слепо повинуется духам. Духи вселяются в его тело, дают ему свою силу, говорят его устами. Он одержим силою духа, он только пассивное орудие в руках духа.

Элементы принуждения божества, о которых говорит С. Урсынович, относятся к магии и представляют иную, более раннюю стадию.

Можно отметить, что суждение Урсыновича и суждение Петри диаметрально противоположны друг другу.

Петри отрицает в шаманстве наличность магии и принуждения духов. Урсынович напротив того в шаманском обряде видит единственный элемент принуждения божества.

Вкниге Косокова приведен ряд определений, относящихся

кшаманству и заимствованных у разных авторов.

Он критикует их более или менее правильно, указывая на то, что старые этнографы не включили в своё определение те социаль- но-экономические условия, в которых возникло и сложилось шаманство.

Косоков пишет: «Если шаманство признается стадией в развитии религии, то необходимо указать, что эта стадия религии была обусловлена соответствующей ступенью развития материальных производительных сил и свойственными этой ступени производственными отношениями»30.

Всё это, разумеется, верно, но для 1930 года суждения автора надо признать несколько элементарными. Русские этнографы, молодые и старые, давно преодолели эту первую ступень.

29С. Урсынович. Там же, стр. 33–34.

30И. Косоков. К вопросу о шаманстве в Северной Азии, Изд. Безбожник, М., 1930, стр. 7.

73

I. В. Г. Богораз. Стадии развития шаманства [1934–1936 гг.]

Также у Косокова мы встречаем немало совершенно неожиданных суждений. Приведу только одно: «особняком стоит определение тов. Урсыновича, которое дано в его докладе «Шаманизм». «…Шаманизм — религия, создавшаяся вслед за возникновением анимистических представлений. Эта религия соответствует охотничьему, рыболовному и начальным стадиям скотоводческого и земледельческого хозяйства, которые мы и наблюдаем у большинства сибирских шаманствующих народностей»31.

Косоков, по-видимому, совсем не подозревает, что он дал схему развития «материальной культуры», заимствованную прямо из Биб­ лии. На деле земледелие имеет две формы: раннюю — мотыжную —

иболее позднюю — пашенную, причем мотыжное земледелие в общем предшествует скотоводству, а пашенное земледелие является синтезом мотыжного земледелия и разведения рогатого скота и лошадей.

Также и в скотоводстве, или, точнее говоря, в животноводстве, можно выделить более раннюю форму, которая состоит в приучении и одомашнивании мелких животных и птицы и совпадает с мотыжным земледелием, между тем как разведение рогатого скота

илошадей имеет иное происхождение. «Приручение скота совершилось, должно быть, на окраинах этих огромных пастбищ… в степях Индии, Окса и Яксо, Дона и Днепра»32.

Две небольшие статьи о шамане и шаманстве Е. Г. Кагарова, помещенные в Малой советской энциклопедии, том IX, отличаются неясностями. Е. Г. Кагаров пишет: «Шаман — широко распространенное в Сибири обозначение колдуна или знахаря на переходной стадии к жрецу, обладающего способностью вступать в общение с духами. Наименование шамана вошло в этнологическую терминологию

ииногда переносится на колдунов среди других народностей»33.

Мы видим, что Кагаров объединил колдуна со знахарем, а между ними и жрецом в виде переходной ступени поставил шамана.

Япостараюсь в дальнейшем разграничить все эти категории

ипоставить их на соответственное место. «Шаманство — культ духов, главным образом предков и тотемов». Этих самых «предков

31И. Косоков. Там же, стр. 8–9.

32Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной собственности и государства. М., 1932, стр. 18; В. Г. Богораз «Распространение культуры на земле», Л., 1928, стр. 83.

33Малая советская энциклопедия, т. X, 1930, стр. 134.

74

Первая часть. Определение шаманства

и тотемов» мы уже встречали у Урсыновича, книга которого указана выше.

«Шаманство связано с магией на переходных ступенях от магии к религии, от колдунов к жрецам».

Мы опять встречаем те же переходные ступени.

«Шаманские действия состоят из ряда сцен, — сообщает Кагаров, — в которых шаман жестами и телодвижениями представляет перед присутствующими свое путешествие к духам, свои встречи и беседы с ними, свою борьбу с враждебными силами».

На деле все это происходит несколько не так. Шаман встречается с духами не наяву, а в трансе, в заоблачном мире, потом возвращается из транса на землю и рассказывает о том, что видел, не показывает, а рассказывает. Предварительная стадия, ведущая к трансу, подготовляется пением, а никак не жестами и телодвижениями.

Гораздо большей отчетливостью обладает статья о шаманстве С. Токарева, помещенная в Большой советской энциклопедии, т. 61.

Токарев отличает в шаманстве следующие характерные приз­ наки:

1.Наличие особых лиц — шаманов, обычно профессионалов.

2.Особый ритуал действия — камлание, которое является способом общения шамана с духами, в виде вхождения духа в тело шамана или в форме путешествия его души в мир духов.

Камлание служит для лечения болезни, для обеспечения успехов в промысле, обычно за плату.

3.Материальные принадлежности шаманского ритуала — бубен с колотушкой, плащ, шапка, пояс.

4.Шаманство включат веру в духов добрых, а чаще злых. В их числе состоит главный дух, покровитель шамана, есть духипомощники, которые служат шаману, и, наконец, злые духи, с которыми шаман борется.

Эти определения в общем представляют совершенно удовлетворительный анализ шаманства.

Однако элементы социальной организации шаманства изложены у Токарева гораздо менее отчетливо.

75