Наконец, юридический позитивизм рассматривается как «аналитическая теория», функция которой — логический и лингвистический анализ юридических текстов, а теория естественного права — как «критическая», выполняющая оценочную функцию по отношению к закону. «Аналитическая теория» воспринимает право в законе как «данное», а «критическая» — как подлежащее бесконечному совершенствованию.
С точки зрения марксизма естественноправовая мысль составляет более высокий теоретико-познава- тельный уровень осмысления правовых явлений в сравнении с феноменализмом и «ценностной нейтральностью» позитивистских концепций. Вместе с тем объяснение сущности правовых явлений в современных естественноправовых концепциях не имеет ничего общего с признанием классовой сущности права, равно как и приписывание праву и его аксиотическому содержанию исключительно надклассовой ценности.
Диалектико-материалистическая методология права снимает противоположность «дескриптивного» и «прескриптивного», «эмпирического» и «нормативного», «аналитического» и «критического» подходов к праву. Для марксистского триединого философского, нормологического и социологического правопонимания, например, описание реализации юридических норм составляет один из этапов познания их эффективности и разработки научных рекомендаций для законотворчества; восприятие буржуазного права как «данного», т. е. социально-исторически обусловленного, и структурнологический его анализ не устраняют необходимость критики его ценностного содержания с позиций идеологии и ценностей рабочего класса, а эмпирическое познание конкретных правовых явлений, их внешних признаков, доступных для непосредственного созерцания, определяется как необходимая основа для построения рациональных абстракций, раскрывающих сущность этих явлений и дающих инструмент теоретического овладения конкретными процессами правовой реальности, инструмент их научного объяснения и выявления их специфики 19.
19 Подробнее см.: Керимов Д. А. Указ. соч. С. 85—125.
ГЛАВА I
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СОВРЕМЕННОЙ ТЕОРИИ ЕСТЕСТВЕННОГО ПРАВА
Приступая к исследованию, мы ставим вначале задачу очертить круг концепций, которые могут быть отнесены к естественноправовым, определить предмет и метод современной естественноправовой мысли.
В соответствии с основной предметной проблематикой буржуазной философии права1 , отличающей ее от теории и социологии права, естественноправовые концепции можно рассматривать прежде всего как исследование эпистемологических (гносеологических), онтологических и аксиологических проблем права. Характерный для этих концепций идеалистический спекулятивный подход к исследованию названных проблем преломляется в конкретных концепциях через принципы той или иной философско-правовой системы (неокантианской, экзистенциалистской и т. д.), определяющей теоретико-познавательные основания правопонимания. Однако философско-правовые системы как применение философии к праву не определяют самого «естественноправового метода». Специфика концепций естественного права, не зависящая от различий отдельных школ философии права, обусловлена общим для них методом осмысления, объяснения и оценки правовых явлений, или общей методологической установкой правопонимания, выражающейся в понятийном различении и критическом сопоставлении права и закона с позиций «естественной» справедливости.
«Естественноправовой» метод различения права и закона проявляется в двух аспектах. В аксиологическом аспекте постулируется, что не всякое законодательное или судебно-административное решение может оцениваться как правовое по содержанию, т. е. предпо-
1 Wroblewski E. Filozoficzne problemy teorii prawa: Roswazania metodologiczne // Panstwo i prawp. W-wa, 1974. N 11. S. 3—15.
16
лагается аксиологическое понятие права. В этом аспекте естественноправовое мышление является по отношению к закону критически-функционально ориентированным. Однако, чтобы оценивать решение как «право» или «неправо», нужно сначала ответить на вопрос «что есть право?». В сущностном аспекте качество «правового», или сущность собственно правовых явлений, символизируется понятиями «справедливость» или «истинность». Причем справедливость считается воплощенной в естественном праве — дозаконотворческом нормативном порядке, в ненормативных, т. е. имманентных индивидуальным ситуациям, «естественных» факторах упорядочения общественных отношений и т. д. Другими словами, сущность права раскрывается как неустановленная, неконвенциональная, безусловная, заключенная в «природе» справедливость, как идеальная, трансцендентальная, экзистенциальная и т. д. истинность человеческих отношений. В этом аспекте естественноправовое мышление выполняет объяснительную функцию2.
Таким образом, справедливость как критерий оценки закона и как сущность права связывается с дозаконотворческими закономерностями, отношениями и требованиями — внепозитивными принципами и нормами, проявлениями формального требования справедливости и единичных отношениях и ситуациях, трансцендентальными императивами человеческого разума, критически воспринимающего закон в меняющихся социаль- но-исторических условиях. Такой смысл придают естественноправовому мышлению его современные приверженцы. Но это лишь внешняя сторона вопроса.
Ф. Энгельс, раскрывая сущность естественно-право- вых воззрений, подчеркивал, что представления о справедливости — это идеологическое отражение существующих экономических отношений с их революционной или консервативной стороны и одновременно абстрактнейшее выражение права, отражающего те же экономические отношения3. Конечно, в XX в. представления
2 Об объяснительной и оценочной функциях теоретического различения права и закона см.: Нерсесянц В. С. Право и закон. М.: Наука 1983 С. 362—363.
3 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 18. С. 273.
17
о «естественной» справедливости капиталистических производственных отношений отражают их с консервативной стороны, а не с революционной, как в эпоху буржуазных революций. Их справедливость — это справедливость с точки зрения буржуазной идеологии и несправедливость с идеологической позиции рабочего класса. Далее, современное буржуазное общественное сознание, детерминированное в конечном счете экономическими отношениями, именно в порядке этих отношений, а не в каком-либо «идеальном» или «истинном» порядке, черпает свои классовые представления о справедливости, которую затем уже идеализирует, возносит на небеса, отыскивает в «природе человека», «природе вещей» и т. д. За такого рода извлечением справедливости из «природы» стоит мистификация реальных процессов формирования права: за «естественным» дозаконотворческим нормативным порядком скрывается порядок материальных общественных отношений, составляющий объективные предпосылки правопорядка; увязывание справедливости конкретных юридических решений с ненормативными «естественными» факторами права — это идеалистическое отражение генезиса права в конкретных общественных отношениях, которые независимо от закона признаются буржуазной юстицией правовыми; реальной подоплекой идеалистических спекуляций о человеческом разуме, формулирующем в законе «естественное право с исторически меняющимся содержанием», служит объективное развитие материальных общественных, отношений, по мере которого утрачивают действительность одни юридические нормы и складываются другие.
В идеалистической трактовке социального механизма происхождения права все перевернуто c ног на голову. На месте материального бытия общества, условий материальной жизни господствующего класса оказывается идеальное бытие надклассовой справедливости, на месте сущего, объективных общественных отношений — должное как демиург сущего и «подлинная» первооснова права, хотя бы и производного от сущего, т. е. «реализованного должного». А в итоге всячески запутываются вопрос об объективных дозаконотворческих предпосылках права и понимание того, что сущность права — воля господствующего класса (она же в идеалистическом правопонимании —«справедливость») — это сущность явлений, обусловленных реальными, земными
18
отношениями людей в классовом обществе по поводу средств производства.
В связи с определением круга концепций, составляющих теорию естественного права в собирательном смысле, нельзя не затронуть вопрос о ее соотношении с так называемой «теорией возрожденного естественного права».
Во-первых, следует отметить, что естественноправовая мысль никогда не «умирала». Другое дело, что в XIX в. в условиях победившего капитализма она оказалась ненужной для буржуазии, ставшей уже консервативным классом и поспешившей забыть о всяком естественном праве на революцию, предпочтя рассуждать лишь о законном праве. Естественное право было задвинуто юридическим позитивизмом на задворки буржуазной идеологии, оставшись уделом клерикальной правовой мысли. Но в эпоху империализма и особенно после возникновения мировой социалистической системы, когда позитивистское правопонимание, ориентирующее на формальную легальность правопорядка, оказалось явно недостаточным для удовлетворения идеологических запросов буржуазии, неспособным к обоснованию преимуществ буржуазного порядка общественных отношений в сравнении с социалистическим, тогда сложились предпосылки для «возрождения», т. е. активизации, естественноправовой идеологии, но уже не революционной, а охранительной, обосновывающей «естественность» существующего общественного строя.
Во-вторых, отметим, что естественноправовая мысль XX в. отчасти опирается на теоретическое наследие средневековья и даже древности: именно аристотелев- ско-томистское учение о естественном праве, а не рево- люционная-доктрина эпохи Просвещения, переживало в середине века «возрождение». В то же время актуализация естественноправовой мысли в этот период отнюдь не сводилась к ренессансу томистских воззрений. Главное в рассматриваемом явлении заключалось в повышении интереса к проблематике естественного права вообще. Появились концепции, даже отдаленно не напоминающие постулаты неотомистской доктрины. Проблематика естественного права привлекла к себе самые различные школы буржуазной философии права.
В марксистской литературе сделана попытка рассмотреть теорию «возрожденного» естественного права в качестве собирательного понятия, объединяющего
19