Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций

401

ступности. Это обусловлено тем, что в этом случае устанавливаются наиболее устойчивые тенденции и их детерминация, что соответственно требует и длительного, стратегического противодействия, его организации и необходимых ресурсов, определения тактических задач.

Однако в программировании и планировании управленческого воздействия на преступность не следует ограничиваться информацией негативного характера (о прогрессирующей преступности). Учитывая двусторонний (разрушающий и созидающий) характер воздействия на систему детерминации преступности, необходимо направлять усилия не только на минимизацию криминогенности ситуации, но и активизации её антикриминогенности (закрепления и развития успеха)

Всвязи с этим можно привести пример «эмпирической» обоснованности Государственной программы «Обеспечение общественного порядка и противодействия преступности в Нижегородской области на 2015-2020 годы» (утверждена постановлением Правительства Нижегородской области от 31.12.2014 № 981).

Так, принятие документа обосновывается показателями предыдущей успешной деятельности, в результате которой «удалось добиться оздоровления криминальной обстановки в регионе и положительных результатов на основных направлениях борьбы с преступностью». И вместе с тем в обоснование Программы были положены более весомые аргументы. Он, в свою очередь, вытекали из криминологических положений: а) существенного негативного влияния на ситуацию многонационального и поликонфессионального состава населения; б) значительного уровня миграции граждан из других государств; в) весьма невысоким уровнем политической культуры людей, что является источником радикализма в обществе; г) отсутствием глубоко укоренившихся в социальном сознании и психологии положительных традиций.

Вхарактеристике криминологической ситуации области было особенно отмечено то обстоятельство, что активизировались неформальные группировки право- и леворадикальной направленности, факты проявления ксено-

402

фобии, совершения преступлений на национальной и религиозной основе; получили распространение националистических идей.

Всё это объяснялось не только осложнением ситуации ввиду миграции, но и неэффективностью профилактики негативных процессов в области межнациональных отношений.

Представляется, что сегодня для современной практики противодействия преступности, изучение её закономерностей, как правило, обусловлено политическими, или, проще сказать, управленческими интересами. В связи с этим, например, уголовно-статистические показатели по возможности подгоняются под определённые установки (не допустить «роста» преступности, повысить раскрываемость преступлений и т.п.) и объясняются соответствующим образом.

А «эмпириков» изобличают те, кто изучает не искусственные (во всяком случае, управляемые) показатели, а объективные закономерности тех же криминальных явлений.

Приведу такой пример. Согласно статистике, в 2014 году в в Нижегородской области было зарегистрировано 426 преступлений коррупционной направленности (напомню: дача, получение взятки, посредничество). Это меньше на 60,4%, чем аналогичных преступлений было зарегистрировано в 2013 году – 1077 преступлений.

В упомянутой Программе «Обеспечение общественного порядка и противодействия преступности в Нижегородской области на 2015-2020 годы» данный факт расценен как следствие (позволю себе процитировать ещё раз) «оздоровления криминальной обстановки в регионе и положительных результатов на основных направлениях борьбы с преступностью».

По этому поводу аналитики независимого мониторинга (Public.ru) замечают: «Статистика… свидетельствует, что коррупция в Нижегородской

403

области – вид вымирающий»658. И далее критикуют начальника управления экономической безопасности и противодействия коррупции ГУ МВД России по Нижегородской области: «По мнению Владимира Колбасова, если преступление не выявлено, значит, его и не было»659. Но это та точка зрения, которую «эмпирики» не приемлют.

Обратимся к той же Программе, в которой изложены результаты криминологического (социологического) исследования: что говорят люди? А говорят они (почти 3000 человек) в частности то, что в течение указанного года «в коррупционной ситуации успели побывать только 7,5%». Это, надо понимать так, что 244398.375 человек имели необходимость побывать в ситуации взяточничества, т.е. дачи, получения взятки или посредничества в этом.

А зарегистрировано таких случаев, вспомним, было 426 (на 60,4% меньше). Сколько могло быть зарегистрировано ещё, подсчитать нетрудно.

Но такова политизация этого процесса.

Например, та же Государственная программа обеспечения общественного порядка и противодействия преступности в Нижегородской области предусматривает такой индикатор эффективности, как «прирост числа выявляемых должностных преступлений против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления». Данный «прирост» выглядит так: в исходном, базовом 2014 году – 1657 лиц (100%); в 2015 году – 1787 (90%); в 2016 – 1897 (70%)… в 2020 – 1940 (30%).

Логистика выводит данную политическую «тенденцию-установку» на такую конечную цель, которую независимые аналитики определяют как «вымирание коррупции» в отдельно взятой области. Следует напомнить, что такую установку задаёт «Национальная программа стратегии противодей-

658 Тушев К. Нижегородская область заняла 7 строчку в федеральном рейтинге «антикоррупционной открытости»:URL: http://pravdapfo.ru/articles/komanda-shanceva-izuchit-

korrupciyu-za-byudzhetnye-dengi (дата обращения:01.03.2016 года). 659 Там же.

405

социологические положения о преступлении и его предупреждении.

Идеи гармонизации, т.е. взаимного согласования, упорядочения, унификации, координации, одним словом, систематизации научных положений всех этих направлений в единую теорию появляются позже. Настоящие идеи, представляются мне ничем иным как, «эскизом» будущей «картиныполитики», в которой был бы выписан образ искусства антикриминального управления.

Ведущая роль в создании этого «эскиза» принадлежит немецкому криминалисту, представителю классической школы криминологии А. Фейербаху, который первым (в 1804 г.) обратился к понятию уголовной политики и определил её соотношение с уголовным правом. Фейербах понимал под уголовной политикой такую ветвь юридической науки, которая вооружала её основополагающими идеями.

Инновация А. Фейрбаха получила поддержку и развитие среди криминологов, его соотечественников. Так немецкий учёный, Э. Хенке (Генке), уделял особое внимание практической функции уголовной политики, в которой видел обеспечение результативности правосудия, или максимума общественной пользы. И этот «максимум» учёный считал своего рода посредником в «брачном союзе» уголовного права и уголовной политики. Согласно концепции Хенке, назначение уголовной политики определялось не столько «служению» догме права, или «чистому мудрствованию», сколько обеспечению результативности уголовного права. Суть уголовной политики Хенке видел в том, чтобы с учётом особенностей эпохи и местных условий политика плодотворно содействовала правосудию.

В качестве одного из основных направлений Хенке рассматривал изучение причин совершения преступлений. При этом он в первую очередь обращал внимание на недостатки правового, организационно-управленческого характера, поскольку, как считал учёный, «преступления часто коренятся гораздо менее в нравственной притуплённости и порочности преступника, чем в недостатках порядков и учреждений того гражданского общества, членом