Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций
416
управленческой системы, в соответствии с которыми должны определяться реальные цели и задачи противодействия683.
Между антикриминальной политикой и противодействием преступности можно провести различия в частности по целям.
Политические цели носят относительно безадресный характер; это це- ли-ориентиры и потому, как правило, недостижимы.
Цели административной, исполнительно-распорядительной деятельности, или противодействия преступности носят конкретный характер (в частности предусматривают исполнителей и сроки исполнения целенаправленных мер), они достижимы.
Вспомним классическую школу криминологии (учения о криминале). Цитируем Цезаря Беккариа: цель наказания заключается только «в предупреждении новых деяний преступника, наносящих вред его согражданам, и в удержании других от подобных действий»684.
Вторую цель – «удержать других» Беккариа определял как цель политическую.
Например, основные цели антикриминальной политики сформулированы проф. А.И. Долговой. К ним ученый относит: декриминализацию общественных отношений; пресечение процессов самодетерминации преступности; обеспечение торжества законов об ответственности нарушителей уголовного запрета; одновременное обеспечение тех законных интересов людей, которые могут пострадать в результате ликвидации криминальной системы обеспечения данных интересов685.
Различение двух категорий (деятельности и политики) позволяет глубже проникнуть в сущность вещей, дифференцированно, избирательно разрабатывать механизмы управления. Смешение политики и деятельности по ре-
683Босхолов С.С. Основы уголовной политики: Конституционный, криминологический, уголовно-правовой и информационный аспекты. – М.: Учебно-консультационный центр «ЮрИнфоР», 1999. – С. 37 – 36.
684Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. – С. 105 – 106.
685См.: Долгова А.И. Предисловие. – С. 6.
417
ализации антикриминальных мер, точнее снижение статуса политики, образно говоря, до статуса правоохранительной деятельности, можно уподобить отождествлению маршальского мировоззрения с солдатским мышлением. Оба они стратегически направлены на общую цель – победу. Но только маршал вынашивает идею, разрабатывает цель, пути и методы (исходя из реальных возможностей) её достижения. И маршальская (политическая) идея, проходя через сознание солдата (исполнителя) реализуется в конкретных боевых действиях.
Элементарная логика подсказывает: по успеху боевых действий можно судить и об успешности политики. Если, конечно, не подведёт неграмотность, неопытность солдата. Однако в этом случае будет иметь, скорее, исключение, а не правило. И возможное отступление окажется необходимым тактическим решением.
Представляется, что политическая составляющая противодействия преступности должна играть в неё доминирующую роль. В связи возникает необходимость идеологизации антикриминальной политики, под которой предполагается доведении до идеала, или совершенного образца.
Идеология антикриминальной политики должна ориентироваться на три основных аспекта этой политики: реагирование на преступность как свершившийся факт, предусмотрительное (превентивное) воздействие на преступность и ее детерминанты и ликвидация последствий преступности, т. е. прежде всего возмещение материального ущерба и компенсация морального вреда. В первом случае политик (субъект управления) оказывается перед нелегким вопросом определения и обеспечения ответственности и наказания; во втором – перед проблемой недопущения преступления, следовательно, ответственности и наказания за него; в третьем – перед «материальной» проблемой возмещения ущерба и квалификационной проблемой компенсации морального вреда.
Безусловно, второй аспект несоизмеримо важнее первого и второго по его социальной значимости. Одно дело, когда решаются вопросы воспитания,
418
социализации, самоконтроля человека, заглаживания вреда, его компенсации и другое – когда стоит вопрос о наказании человека, преступившего уголовный закон, тем более, о его государственном легитимном убийстве (т.е. смертной казни). В общественном правосознании, точнее правонастроении, звучат голоса об отмене моратория на смертную казнь. Но в этих голосах – крик истерзанной души и ничего более. Массовый «рассудок» отдыхает.
Зато этот крик («деспотизм общественного мнения», как назвал этот феномен Ч. Беккариа) является резонансным для радикальных политиков. Это закономерно и к такой позиции следует относиться терпимо. Хотя толерантность в политике – больше из области должного, нежели сущего. У либералов иное убеждение, что также закономерно. Однако всегда есть «золотая середина», на которой могут сойтись и радикалы, и либералы, при условии, что смогут проявить политическую волю, взаимопонимание.
Представляется, что идеология антикриминальной политики должна быть ни либеральной, ни радикальной, а умеренной, или центристской т. е. средней между крайностями, не жесткой (тем более жестокой), но и не слабой. Именно такой позиции придерживается саратовский автор В. Портнов. Размышляя о судьбе России, в частности о борьбе с организованной преступностью, автор высказывает идею о необходимости реализации «антикриминальной программы, разработанной в русле идеологии политического центризма»686.
Однако при этом нельзя игнорировать и консервативную точка зрения, которая заключается в известном: современный закон вполне позволяет правоприменителю решать вопрос об ответственности и наказании (за редким исключением, главным образом – применения смертной казни, конфискации имущества), следует только руководствоваться именно законом, а не корпоративными интересами тех, кто делает политику. Но это возможно исключи-
686 Виктор Портнов о судьбе России:URL: http://saratoff.ru/?chap=ross&com=articles&act=show&id=130 (дата обращения 08.02.2016 года).
419
тельно в условиях понимания действий политиков гражданским обществом. А такое понимание зависит прежде всего от самих политиков.
Вопрос 3-й. Политика в зеркале критической криминологии
В российской криминологической науке сложилось важное направление – изучение проблемы взаимодействия институтов власти, политики, и преступности. Излишне доказывать сложность и противоречивость этих отношений, а отсюда и непростой на них криминологический взгляд. Особенно это характерно для политики противодействия экстремизму и коррупции.
Обратим внимание на такую проблему, как юридизация экстремизма в современной антикриминальной политике. Термин «юридизация» обозначает придание правового характера каким-либо фактам, отношениям, а также «преувеличенное подчеркивание юридической стороны какого-либо вопроса, явления»687. Некоторые авторы выражаются менее корректно: «выпячивание правовых сторон вопроса или явления»688.
Можно сказать, что юридизация – палка о двух концах, о чем политики (в сфере борьбы с преступностью), к сожалению, нередко забывают, а, может быть, просто игнорируют, недооценивают это важно обстоятельство. Яркий пример данному умозаключению – предпринимаемые законодателем, а следом за ним и правоприменителем шаги к расширению круга лиц, подлежащих карательному воздействию ужесточению наказания за преступления так называемой экстремистской направленности.
«Казуистические, судорожные, бессистемные законодательные попытки справиться с валом совершаемых преступлений, – пишет С.В. Розенко, – в частности экстремистских, путем формирования новых уголовно-правовых
687Юридизация // Большой юридический словарь. – 3-е изд., доп. и перераб. / Под ред. А.Я. Сухарева. – М.: ИНФРА-М, 2007. – С. 845.
688Юридизация // Новейший словарь иностранных слов и выражений. – М.: Современный литератор, 2005. – С. 972.
420
понятий («преступления экстремистского характера», «преступления террористического характера») интересны, но мало результативны и единичны»689.
Критический анализ отдельных положений УК РФ позволяет цитируемому автору судить об уголовном законе «в определенных случаях как о мифологеме, имеющей нулевую связь с реальностью»690 (например, в «экстремизации» бытового и вообще хулиганства, картины художника прошлого века, переводов Корана и т.п.).
Например, жалобы, в том числе – председателя Совета муфтиев России президенту Владимиру Путину (по поводу решения суда о признании перевода Корана экстремистским) привели к тому, что президент РФ был вынужден внести проект поправки в Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности» такого характера: «Библия, Коран, Танах и Ганджур, их содержание и цитаты из них не могут быть признаны экстремистскими материалами»691.
Что касается критического анализ антикриминальной политики как предмета криминологии, то меня заинтересовала проблема политизации зла, особенно глубоко разрабатываемая проф. Д. А. Шестаковым. Данная инновация берёт начало от известной концепции австрийско-американского историка, социолога и криминолога Фрэнка Танненбаума «драматизации зла», или «недопустимости драматизации зла». Суть её заключается в недопустимости преувеличения зла, или оценки противоправного поступка и антигуманного акта репрессии по отношению к не заслуживающему того человеку.
Драматизм здесь заключается, образно говоря, в возрождении духа средневековья, но уже современного, основной чертой которого выступает пренебрежение человеческой жизнью. Больше того, этим духом всё заметнее
689 Розенко С.В. Проблемы уголовной ответственности за проявления экстремизма:URL:http://www.lib.surgu.ru/docs/konf2/uridicheskie.do... (дата обращения 18.02.2016 года).
690Там же.
691В религиозном сообществе РФ комментируют законопроект о запрете признавать священные книги экстремистскими материалами:URL: http://www.newsru.com/religy/16oct2015/putin_zakprojekt.html (дата обращения: 23.02.2016 года).