Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций

386

Понятием «причинный комплекс» охватывается весьма широкий круг негативных явлений социально-экономического, демографического, идеологического, организационно-управленческого, социально-психологического и иного характера.

Третий подход представляется наиболее сложный, основанный на методологическом системном подходе. Детерминация, как было сказано ранее, есть обусловливание преступности, а это значит – самодетерминации. Обусловливают самодетерминацию преступности две группы – субъективных (личностных) и объективных (не личностных) детерминант.

Данная авторская триада, разумеется, не единственная классификационная схема. Например, проф. А.И. Долгова пишет о четырех подходах к пониманию причинности преступности, которые в свое время выделил философ В.Г. Иванов.

Первый подход – кондиционалистский, или условный. Под причиной преступности понимаются необходимые и достаточные условия, или необходимая совокупность обстоятельств. Здесь подразумевается неопределенный круг всех взаимодействующих событий, при которых и рождается следствиепреступность (так называемая полная причина преступности).

Второй подход – традиционный. Его идея заключается во внешнем силовом (физическом, психическом) воздействии активных сил на личность, в результате чего возникают интересы, потребности, мотивы для совершения преступления.

Третий подход – традиционно-диалектический. В данном случае под причиной понимается все то, что порождает (в отличие от условного подхода) преступность. Это «все» связывается с непосредственной, или ближайшей причиной преступного поведения.

387

Четвертый подход – интеракционистский. Суть его заключается в том, что преступность рассматривается как итог всего социального (причинного) взаимодействия637.

Исходя из сущностей указанных подходов, каждый из них находится с другими в таких же тесных взаимосвязях, как и познаваемый с их помощью предмет научного интереса.

К этому необходимо сделать весьма существенное добавление: любой элемент феномена «причина преступности» сам по себе не только не существует отдельно, но и по сущности своей является противоречивым. Указывая на противоречивый характер внутренних и внешних связей социальных систем, в том числе подразумевая и преступность, проф. Я.И. Гилинский пишет, что «протекающие в них процессы столь сложны, вероятностны, нелинейны, стохастичны, что выделить «причину – следствие» оказывается принципиально невозможно»638.

Кстати, этот «нигилистический» подход возвращает нас к теории индетерминизма, т.е. отсутствия причин преступности, как, впрочем, и самой преступности, если понимать данное явление как «искусственный социальный конструкт, не имеющий качественной определенности (per se, sui generic) в реальной действительности» 639. При таком подходе тщетно пытаться «найти специфическую причину конструкта, причудливо меняющегося во времени и пространстве по воле законодателя, власти»640.

Такой поиск, указывает далее ученый, приводит, в частности, к тому, что причиной преступности следует признать «весь социальноэкономический строй» (как писал в свое время М.Н. Гернет), который «порождает все социальные феномены, а не только преступность и даже не только девиантность в целом»641.

637См.: Долгова А.И. Учение о детерминации и причинности преступности. – С. 257 – 260.

638Гилинский Я.И. Криминология. Курс лекций. – С. 155.

639Там же. – С. 155 – 156.

640Там же.

641Там же.

388

Теоретически это можно безоговорочно принять как очевидную истину. Но что даёт эта истина практике? По-моему, даже не только не добавляет оптимизма в противодействие преступности, но и вытесняет его остатки.

В настоящее время в криминологической науке «роится» множество частных теорий не позволяет провести исчерпывающую и четкую их классификацию. Условно все концепции можно распределить, в зависимости от «родовой» специфики их предмета, на два больших класса:

1)концепции эндогенно-факторного направления (от греческого endon

–внутри и genos – происхождение), или теории личностной направленности;

2)концепции экзогенно-факторные (от греческого exō – вне, снаружи), или социологической направленности.

Настоящее деление в определенной степени условно, так как в некоторых случаях можно говорить лишь о доминирующей роли тех или иных факторов, на которые в большей мере обращает внимание исследователь.

В одних концепциях значительное внимание уделяется природным, точнее биологическим, психофизическим факторам или свойствам личности, а иногда только им, что придает криминологической концепции биологическую направленность (например, такие теории, как: преступный тип, опас-

ное состояние, антропологические теории, хромосомный метод, конституционная предрасположенность, наследственная отягощенность, эндокринологические теории, криминальный диатез).

В других концепциях, социологической ориентации, анализируются определенные аспекты причинно-следственных связей социального характера, т.е. формирующихся на основе усвоенных людьми знаний, ценностей, норм, установок, стереотипов поведения, которые присущи обществу, группам (например, теории: интеракционистские концепции, стигматизация, дифференцированная связь, аномия, субкультура, дрейф, криминологическая детерминация, подражание, конфликт культур).

Можно выделить третью группу криминологических концепций, которые основываются на психологических подходах к оценке преступного посе-

389

дения (фрейдистские теории, фрустрация, невротицизм, криминология клиническая, криминологическая психиатрия, криминология патосексуальная, психопатологические причины).

Концепции, разрабатываемые в отечественной криминологической литературе, тоже достаточно разнообразны. Можно указать на четыре группы теорий (В.С. Устинов):

1)социологические или социальные (В.С. Афанасьев, Ю.Д. Блувштейн, Я.И. Гилинский, В.А. Номоконов, Э.Э. Раска, Л.И. Спиридонов, А.М. Яковлев и др.);

2)социально-психологические (М.М. Бабаев, А.И. Долгова, КЕ. Игошев,

И.И.Карпец, В.Н. Кудрявцев, Г.М. Миньковский, А.В. Сахаров и др.);

3)психологические (В.В. Волженкин, П.И. Гришаев, И.Ф. Кузнецова, С.С. Остроумов, А.Р. Ратинов, И.А. Стручков идр.);

4)социально-биологические (Ю.М. Антонин, Ю.А. Демидов, В.П. Емельянов, Б.Д. Овчинников, И.С. Ной и др.).

Кроме того, криминологические концепции разрабатываются и с иных подходов, например, для решения криминологических проблем определённых видов преступности. Эти концепции получают солидный статус – «криминологической отрасли». Отрасль такого рода формируется путём систематизации знаний о наиболее сложной и актуальной проблеме, которая заключает в себе характерные особенности преступности и соответствующую систему её детерминации.

В числе сложившихся отраслей можно указать: семейную криминологию, или криминофамилистику (Д.А. Шестаков); политическую криминологию (В.В. Лунеев, Д.А. Шестаков, П.А. Кабанов и др.); экономическая криминология (В.В. Колесников и др.); криминология закона (Д.А. Шестаков); военная криминология (В.В. Лунеев, С.М. Иншаков); криминология массовых коммуникаций (А.А. Герцензон, В.Г. Танасевич, В.Т. Томин, И. Г. Скурту, Д.А. Шестаков, Г.Н Горшенков и др.); богословская криминология, или кримннотеология (Г.Л. Касторский и др.); криминопенология (О.В. Старков,

390

В.Н. Орлов); криминотеология (О.В. Старков); экологическая криминология, или экокриминология (Б.Б. Тангиев и др); лингвистическая криминология (С.Н. Магнитов) и др.

Для меня как журналиста и криминолога особый интерес представляет перспективная теория лингвистической криминологии, предметом изучения которой является лингвистическая преступность, т.е. использование языка в преступных целях, например, использование «приёмов языковых преступлений в текстах СМИ являются одним из мощных средств влияния на общественное сознание»642. Как известно, уголовное законодательство предусматривает ряд преступлений, совершаемых с использованием средств массовой информации.

Настоящая теория развивается на стыке криминологии и лингвистики и, тем более, добавлю, в условиях информационной войны. Специалист в этой области проф. С.Н Магнитов пишет: «Ни одна из языковых школ, существующих в истории, не ставила вопрос о криминальном аспекте языка, поскольку не могла допустить криминальный потенциал в языке»643. И вот сегодня, к сожалению, пришло время.

Тем не менее, некоторые ученые высказывают возражения по поводу отраслевого характера криминологического познания, или новых «изобретений»644 (по выражению проф. В.А. Номоконова) криминологов.

Например, высказываются опасения в том, что может произойти преувеличение научного статуса той или иной криминологической отрасли. «Усложнение самой преступности, представлений о ней, – пишет проф. А.И. Долгова, – породило мнение о необходимости дробления криминологии путем выделения криминологии семейной, военной, экономической, политиче-

642 Золотарёва Ю.А. О дефиниции термина «языковое преступление».// Политическая лингвистика. – 2011. – № 3 (37). – С. 217.

643 С.Н. Магнитов. Тринитарное языкознание. Глава 6:URL: http://www.trinitas.ru/rus/doc/0226/002a/02261190.htm (дата обращения: 26.02. 2016 года). 644 См.: Номоконов В.А. Современная криминология: традиционные подходы и новые направления // Пути развития российской криминологической науки и образования в XXI веке. Тезисы докладов научно-практической конференции. – Волгоград, 2001. – С. 22.