Материал: + Проблемы криминологии. Курс лекций
326
Вопрос 2-й. Виктимологический аспект криминологии
Начну изложение этого вопроса с воспоминаний, которые мне навевает великолепная книга «Криминальная виктимология» (СПб.; 2002). Книгу подарил сам автор – Давид Вениаминович Ривман, с которым меня связывала многолетняя дружба. И болезненно жаль, что она внезапно оборвалась, не дав нам возможности продолжить такое жизненно важное общение.
А мы тогда с большим интересом обсуждали виктимологическую проблематику. Не столько обсуждали, сколько я выпытывал у Давида Вениаминовича его мнение по тем или иным вопросам, например, – о понятии «виктимность». Как точнее определить сущность этого условно выделяемого в личности, «криминологического» свойства: способность стать жертвой или всё-таки неспособность защитить себя от преступного посягательства, избежать такового. И что значит виктимность как способность? Способность, как мне представлялось и представляется сейчас, предполагает какое-то умение, его развитие, требует приложения к этому усилий. А вот неспособность как сущность виктимности – это, несомненно, точнее. В чём разница между этой способностью или неспособностью у виктима с так называемым виновным и невиновным поведением? Однако этот вопрос не был для меня принципиальным, хотя и требовал уточнения.
Принципиальным был другой вопрос – о статусе самой виктимологии. Давид Вениаминович выстраивал свою концепцию в рамках предмета криминологии, но в то же время как размышлял и о смежных областях предметных знаний о жертве преступления. Тем более, что ему, можно сказать, недавнему оперработнику, адвокату была хорошо известна уголовнопроцессуальная и оперативно-розыскная практика. Соответствующие отраслевые знания входили в круг его научных интересов.
Я к этому вернулся сегодня, когда меня осенила та сама идея обратиться к идее «общетеоретической криминологии». Проблема жертвы имеет место не только в традиционной криминологии, но и в каждой антикриминаль-
327
ной отрасли. То есть виктимологический компонент криминологической науки присутствует в разных концептуальных (выражаясь модным ныне термином) «форматах», т.е. не только в криминологическом (преступностиведческом), но и в уголовно-правовом, уголовно-процессуальном, уголовноисполнительном, оперативно-розыскном. Можно сказать, виктимология, сегодня уже заметно «вырастает» из тесных рамок отраслевой науки, расширяясь в предмете изучения и преследуемых целях. Как однажды и предрекал самостоятельность виктимологии один из её основателей Б. Мендельсон, сегодня виктимология рассматривается и как «вспомогательная для уголовного права, уголовного процесса, криминалистики междисциплинарная наука о жертве преступления. Она существует и функционирует параллельно с криминологией»521.
Возникшая однажды в «недрах» этиологии преступности идея изучения жертвы преступления как криминогенного феномена и объекта защиты от преступного посягательства уже породила, можно сказать, дилемму: то ли учение о жертве преступления – это будущая самостоятельная наука (В. Мендельсон); то ли – направление в криминологии (Г. Хентиг)522.
Со временем эта неопределённость не только не исчезла, но и получила «диалектическое» продолжение.
Так, Л. В. Франк в известной работе «Потерпевшие от преступления и проблемы виктимологии» названием первой же главы утверждает: «Виктимология – одно из направлений советской криминологии». Объектом виктомологии (автор употребляет термин «предмет») учёный определяет потерпевших от преступления; предметом (предметными знаниями об объекте) выступает «индивидуальная способность тех или иных лиц стать потерпев-
521 См.: Малкина-Пых И. Виктимология. Психология поведения жертвы: URL: http://modernlib.ru/books/irina_malkina-pih/viktimologiya_psihologiya_povedeniya (дата обращения: 28.03.2015 года).
522 См.: Ривман Д.В. Криминальная виктимология. – СПб.: Питер, 2002. – С.9.
328
шими или, иными словами, неспособность избежать преступного посягательства, противостоять ему там, где объективно это было возможно»523.
Другую позицию занял В. И. Полубинский, в представлении которого виктимология – это междисциплинарная отрасль науки, которая параллельно существует с криминологией, к тому же включает в себя ещё и травмальную виктимологию524. Можно, конечно, с определённой долей условности объединить травматизм с преступностью, например, в случаях, предусмотренных УК РФ, т. е. связанных с преступлениями, обусловленными нарушениями правил эксплуатации транспорта. Но в жизни, к сожалению, возникает множество ситуаций с последствиями некриминального травматизма.
Более определённую позицию занимали, например, Л. В. Франк и Ю. М. Антонян, которые в перспективе рассматривали виктимологию как «междисциплинарную отрасль научного знания, отдельную, самостоятельную научную дисциплину, выступающую как вспомогательная для криминологии, криминалистики, уголовного права и уголовного процесса»525.
Профессор Д. В. Ривман считал возможным первоначальное развитие учения о жертве преступления только в рамках криминологии. Однако при этом учёный указывает на тесную «виктимологическую» связь, точнее, взаимный обмен виктимологической информацией между криминологией и другими дисциплинами криминального (криминологического) цикла, а также допускает в перспективе развитие виктимологии в самостоятельную комплексную (криминальную и некриминальную) науку.
Например, анализируя проблему виктимологической профилактики, Д. В. Ривман, в частности, рассматривал возможность осуществления её «в процессе оперативно-розыскной деятельности, расследования и судебного рассмотрения уголовных дел, исполнения наказаний, т. е. с использованием уго- ловно-правовых возможностей»526.
523Там же.
524Там же. – С. 6.
525Там же. – С.15–16.
526Там же. – С. 244.
329
Настоящая идея получает дальнейшее развитие в криминологии сегодня. Например, в данном направлении успешно продвигается российский криминолог А. В. Майоров, разрабатывающий теоретико-правовую базу виктимологической модели противодействия преступности. По убеждению учёного, которое он находит адекватным позиции проф. Т. В. Варчука, сегодня виктимологические исследования «вышли далеко за рамки криминологической науки»527.
В создание такой модели А.В. Майоров видит прежде всего необходимость уточнения понятия объекта охраны, т.е. жертвы преступления, того понятия, поясняет учёный, которое используется в виктимологии и дисциплинах криминологического цикла.
Но далее автор концепции, разъясняя свое видение жертвы преступления, и по примеру некоторых авторитетов виктимологии, выходит за предметные (криминологические) рамки и поясняет: жертва преступления «обладает всеми признаками, характеризующими общее междисциплинарное понятие жертвы, пострадавшей, как от воздействия иного лица (лиц), так и животных, механизмов, природных явления и т.п.»528.
Я не к тому пишу об этом, чтобы подчеркнуть кажущуюся мне некорректность критериев оценки жертвы как криминологической категории. В данном эпизоде я нахожу важное обстоятельство-иллюстрацию в пользу объективно развивающегося процесса интеграции (лучше систматизации) научных знаний, который, как бы органически перестраивает наш мыслительный аппарат согласно бурному течению прогресса, в котором мы, ко времени и к счастью, оказались. И здесь не мудрено в рассуждениях перейти и межотраслевые границы на научном поле, благо они не знают демаркации.
Так, рассуждая о виктимологической составляющей криминологической науки, А.В. Майоров и В.И. Назаров, переходит к рассмотрению викти-
527 Майоров А.В. Теоретико-правовые основы виктимологической модели противодей-
ствия преступности. Автореф. дис. …докт. юрид. наук. Екатерин-бург, 2015. – С. 4. 528 Там же. – С.14.
330
мологии вообще. Они с сожалением отмечают, что, в то время как за рубежом виктимология признана самостоятельной наукой, в родном отечестве виктимология представлена лишь отдельным направлением – в криминологии, психологии, социологии и педагогики, но в перспективе «она может предстать в несколько ином виде, чем представляется сейчас»529.
Возражения здесь неуместны. Это позиция учёных, и она вызывает уважение. Тем более речь идёт о виктимологии как «безотносительной», суверенной науке, например, как девиантология, в которой преступность определяется как одна из её форм.
Но я исхожу из традиционного, сложившегося направления и рассматриваю виктимологию как частную теорию отраслевой науки криминологии (преступностиведения), в которой она возникла и получила развитие. И в этом, криминологическом статусе виктимология имеет ярко выраженный прикладной характер.
Виктимология рассматривается в частности и как компонент уголовнопроцессуальной отрасли, где особенное значение имеет обеспечение безопасности участников уголовного процесса; и как компонент уголовноисполнительной отрасли в части обеспечения антикриминальной безопасности лиц, отбывающих наказания, и сотрудников исправительных учреждений; и как компонент оперативно-розыскной отрасли и др.
Такая отраслезация виктимологии сопряжена с определёнными специфическими характеристиками лиц, в отношении которых реализуются меры обеспечения антикриминальной безопасности. Это требует дифференцированного подхода к выбору методов, средств и технологий (методик) их применения, в связи с чем возникает потребность в специальных знаниях530.
Все эти отраслевые «веточки» должно питать их дерево – общетеоретическая виктимология как составляющая новой, родовой науки криминоло-
529Майоров А.В., В.И. Назаров. Виктимология: вчера, сегодня, завтра // Виктимология. – 2014. – № 1 (1). – С. 10.
530См.: Горшенков Г.Г. Антикриминальная безопасность личности: Моногр. – Н. Новгород: изд-во Волго-Вятской академии гос. службы, 2006. –294 с.